Виталий Фёдоров 
Terra Nova. А над баобабами закаты, словно кровь

Terra Nova – 2

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=24264433
«Terra Nova. А над баобабами закаты, словно кровь: Фантастический роман»: Альфа-книга; Москва; 2017
ISBN 978-5-9922-2423-8
Аннотация

Что делать, если вы вдруг попали в параллельный мир, называемый Новая Земля? Да то же, что и в старом мире – открыть зал игровых автоматов и наслаждаться жизнью. Вот только Кейптаун, где Виталий Чернов всем этим занимается, вдруг оказывается в центре войны между Британским Союзом и Свободной Африканской Республикой, и для полного счастья симпатии Демидовска, столицы русского анклава, находятся на стороне британцев. И куда теперь податься честному авантюристу?

Виталий Федоров
Terra Nova. А над баобабами закаты, словно кровь

© Федоров В. П., 2017
© Художественное оформление, «Издательство АЛЬФАКНИГА», 2017

* * *

1

Свободная Африканская Республика, Кейптаун, окрестности аэродрома, ВОП 103-го взвода кейптаунской милиции  
Уй-ё, больно-то до чего!.. Кажется, боль вернулась даже не одновременно с сознанием, а раньше его. Глаза закрыты, и голова болит так, что открывать их пока что не хочется. Голова и левое бедро… А-а-у-у!!! Какая сволочь меня трясет еще?!
– Босс, ты как там, живой?!
Открыв глаза (черт, вспышка внутри черепа!), обнаруживаю над собой озабоченные физиономии, а за ними – голубое небо, перечеркнутое несколькими столбами дыма… Небо?!
– Скрх… тьфу!.. самолет?
Мужики чуть опасливо смотрят вверх, после чего нестройным хором отвечают, что самолет улетел. Улетел – это хорошо, а вот что любимого командира внутрь затащить никто и не почесался, пока опасность не миновала, это уже плохо. Хотя понятно: попадание под арту в первый раз всегда сильно на мозги действует, по себе помню. Хочется заныкаться поглубже и не привлекать к себе внимания. «Я в домике» типа.
– Кот?
Плотный невысокий командир первого отделения подается вперед:
– Босс?
– Проверить все отделения, доложить о потерях… – На пару секунд замолкаю, борясь с накатившей тошнотой. – Потом командиров отделений ко мне.
– Есть, сэр!
Ишь как в человеке военная жилка просыпается, стоит под обстрелом побывать. Ладно, это тоже знакомо.
– Рыжий, сесть помоги.
При попытке поднять голову тошнота нахлынула вновь, и Рыжий едва успел с чертыханьем отскочить в сторону.
Буэ-э!
Тьфу, блин. Но полегчало вроде как. Принимаю сидячее положение. Сначала осмотреть себя, потом пейзажи. Каска лежит рядом, на ней небольшая вмятина и следы кирпичной пыли. Понятно, обломком кирпича прилетело. Судя по жгучей стреляющей боли слева, там растет приличных размеров шишка, но лезть рукой и проверять как-то не хочется. Кровь вроде не течет, и ладно. Головная боль, тошнота, головокружение – явно сотрясение мозга заработал, а то и ушиб. Надо поаккуратнее двигаться, а вообще бы отлежаться хорошо, конечно. Ага, отлежишься тут. Кот вон идет, с Лео и Красавчиком. Почему Лео? Кстати, где Дровосек?
Жестом (черт, больно двигаться) остановив расспросы о моем самочувствии, прошу доложить о потерях.
Кот протяжно вздыхает:
– Дровосек, Молот, Орел, Ягуар и Дикий Кот убиты. Ранены ты, Пила, Француз и Худой. Малой пропал.
Хм… Как это пропал, интересно?
– Выделить по два человека с отделения, обыскать территорию, найти Малого. Особо никому не расслабляться, вполне может еще с базы что-нибудь прилететь.
Пытаюсь нащупать рацию, но на штатном месте не обнаруживаю. Черт, куда она делась?
– Кот, дай свою рацию.
Переключаюсь на ротный канал. Ага, Миндонса уже вызывает. Докладываю обстановку, прошу прислать медика, а лучше парочку.
– Да, сейчас я с нашим приду и у комбата еще пару попрошу. Ты сам-то как?
– Нормально, черепушку малость встряхнуло только.
А вот хрен его знает, кстати, нормально я или не очень. Ранение – штука такая, можно сразу не заметить, когда на адреналине. Особенно если шкуру не очень располосовало. Зато вот внутри такой «незаметный» осколочек дел может натворить, это мы проходили. Надо бы осмотреть себя получше.
– Мужики, помогите встать.
Кот и Рыжий осторожно, стараясь не оказаться в зоне потенциального фонтанирования, подняли меня на ноги. Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы унять тошноту.
– Че, босс, ты как?
– Посмотрите сзади и с боков, не зацепило нигде?
Вроде нет, только на голове здоровенная шишка кровит немного. Ну, значит, буду жить. Это радует.
– С ранеными что?
– Пиле прилично досталось: в голову, живот и руки. Ребята сейчас заматывают, но…
– Сейчас медик будет. Что с остальными?
– Французу осколок по заднице чиркнул, неслабо так разворотило… Тоже замотали. И он руку сломал, похоже, когда в окоп падал. Ну или ушиб сильно. Худому – руку навылет, вроде пулей.
Со стороны дороги послышалось завывание «скорой», я инстинктивно взглянул в направлении шума и впервые как следует осмотрелся по сторонам. Промзоне досталось очень прилично. Даже удивительно, что у нас так мало потерь. Хотя что удивительного – большинство бойцов в укрытиях были, когда началось. Все благодаря умелому командованию, хе-хе.
Большая часть деревянных строений либо горит, либо разбросана по округе в виде досок. Кирпичный цех тоже свое получил – в стене здоровенный пролом, из которого валит дым, крыша почти исчезла.
Поворачиваюсь к аэродрому. На месте самолета – огромный костер, отлеталась птичка. Несколько британских «коробочек» тоже горят, остальные застыли без движения. У слабо дымящего здания терминала стоят с дюжину бриттов, задрав к небу руки, к ним приближаются наши. Победа, чтоб ее… Ну и славно, не пришлось Дьен-Бьен-Фу устраивать.
Крюгер, забавно переваливаясь при ходьбе, приблизился с тремя медиками. Видимо, из городской больницы прислали. Ну и правильно – у нас в ДАПе тоже почти все раненые выживали именно благодаря тому, что через десять минут уже в стационаре оказывались.
– Босс, вот медики.
– Ага, вижу. Сначала Пилу им покажите, потом Француза и Худого, со мной – потом. Малого нашли?
Подходивший к нам молодой парень из третьего отделения (блин, забыл позывной, хорошо меня приложило все-таки) услышал вопрос и ответил:
– Нашли, раненый! Ему сильно попало!
– Покажите медикам после Пилы. А как Дровосек погиб? Он же в щели должен был сидеть.
Лео сокрушенно махнул рукой.
– Да выглянул на секунду, когда ты «в укрытие!» скомандовал, и тут рвануло как раз. Ему всю макушку снесло.
М-дя… А вроде толковый мужик был. Какого хрена выглядывать из укрытия, когда тебе сказали там сидеть?
– Понятно. Рыжий, возьми, пожалуйста, рацию у одного из убитых, притащи мне. А то моя пролюбилась куда-то.
– Да вон она! – Красавчик показал пальцем куда-то вбок, я повернул голову и зашипел от очередной вспышки боли. Да, похоже, остатки моей рации. Чем бы ее ни сорвало – повезло, что «оно» не прошло на пяток сантиметров правее.
Из-за медленно разгорающихся руин проволочного цеха показался наш ротный, в сопровождении… э-э… блин, и этого позывной забыл. Единственного мужика в нашей роте с медицинским образованием. Дональд его зовут, у него зубной кабинет на Ист-стрит. Зато позывной мальца из третьего отделения вспомнил – Тощий.
Миндонса огляделся по сторонам и покачал головой:
– Да уж, неслабо вам тут досталось. Я сначала подумал, звиздец третьему взводу. Кактус, посмотри его.
А, точно, у дантиста позывной Кактус, не знаю уж почему.
– Не надо, потом посмотришь. К раненым его проводите пока, я – нормально.
Миндонса, сволочь такая, не стоит на месте, а в нервном возбуждении ходит туда-сюда, так что мне приходится водить головой взад-вперед, дабы удерживать его в фокусе. А она болит, голова-то.
– Как наблюдатели второй самолет проморгали?
– Да черт их знает. Сейчас на совещание к комбату пойдем – узнаем. Дойдешь?
– Дойду, если не спешить. Кого еще накрыло?
– Из нашей роты никого, а так – минометную батарею вроде и еще кого-то.
– Батарею – это хреново. Миномет – штука нужная.
Появился один из медиков, сообщил, что всех раненых они забирают с собой, причем Пилу и Малого нужно везти срочно.
– Ну о’кей, забирайте.
– Давайте с нами, по дороге вас посмотрю.
Отрицательно качнув головой, получаю очередную порцию вспышек во внутричерепной пустоте. Фуф… Все, отпустило вроде.
– Не, док, мне с вами нельзя. У нас тут война идет, как вы заметили, наверное.
Доктор задумчиво пожевал нижнюю губу, после чего по рации попросил «скорую» задержаться на пару минут. Затем устроил мне краткий допрос о самочувствии и, поводив какой-то металлической медицинской штуковиной перед глазами, сообщил, что у меня легкое сотрясение мозга (а то я сам не догадался) и мне нужно пару дней постельного режима как минимум (нужно, кто бы спорил), а без этого могут быть осложнения. Написав несколько совершенно неразборчивых строчек на клочке бумаги, эскулап велел передать его начмеду батальона (который, по его словам, бродит где-то поблизости) и побежал к «скорой». Наконец-то, блин.
Нет, вы не подумайте, я не собираюсь особо геройствовать, и уж точно не мечтаю быть вынесенным отсюда вперед ногами под бравурные марши. Но лишний час на ногах меня не убьет, думаю, а взвод сейчас оставлять не хочется. Да и на совещание сходить надо, по нескольким причинам. Вон и Миндонса, кстати, копытом землю роет.
– Ну что, пойдем потихоньку?
– Сейчас, погоди минуту.
Собрав командиров отделений, быстро ставлю задачи:
– Тела собрать, положить во-о-он там. Оружие и боеприпасы тоже собрать. Слушать эфир, быть в готовности укрыться. Выставить наблюдателя в сторону дороги, плюс одного – за воздухом. За меня остается Кот. Вопросы?
– Что в городе происходит? – это Лео.
Ну понятно, у коренастого командира второго отделения там семья, как и у большей части взвода.
– На совещании у комбата спрошу. Всё, свободны.
Возвращаюсь к Миндонсе, одобрительно кивающему головой.
– Чего?
– Да вот думаю, хорошо, что тебя взводным назначил. Остальные бы укрытиями так не озаботились, и было бы у нас сейчас не пять трупов, а двадцать пять. Ну что, пойдем?
Доброе слово – оно и кошке приятно. Особенно когда заслуженное.
– Ага, пойдем. Потихоньку только.
Почувствовав что-то непонятное на левой щеке, провожу по ней рукой. Ага, кровь. Сверху натекла. Миндонса решительно останавливается.
– Так, погоди-ка. Кактус! Давай сюда! Замотай его, а то отключится еще на полпути, тащи потом…

Свободная Африканская Республика, Кейптаун, окрестности аэродрома, КНП 2-го батальона кейптаунской милиции  
Любопытно, как первый бой меняет людей. Особенно если он закончился удачно. Несмотря на потери, позитив у всех зашкаливает: их послушать, так все хоть сейчас готовы вплавь добраться до Роки-Бей и навести там шухер. Ладно, все лучше, чем страх и уныние.
Кстати, о потерях – кроме нас прилично досталось минометной батарее, у них семеро «двухсотых». Бритты сверху засекли позиции. А вот надо было лучше маскироваться. Этот, как его… Милишевич, позывной Хорват, он же кадровый военный, должен понимать такие вещи. Жив остался, между прочим. А вот Крис погиб, позицию ПТУРа сверху тоже обнаружили. Вместе с ним два человека расчета. Плюс двое погибших в 3-й роте и один в 9-й, плюс двое из взвода обеспечения – их грузовик с нашим обедом бритты накрыли на подъезде. В общем, могло быть куда хуже: можно сказать, легко отделались. «Спуки», по словам мужиков, кружил над нами всего несколько минут, пока не взорвался транспортник на земле, после чего ушел в сторону города. И вот тогда-то, судя по всему, показал, где раки зимуют. Ян как раз обрисовывает общую оперативную обстановку.
– …блокирована, большая часть бронетехники выведена из строя. Тем не менее капитулировать гарнизон отказывается, и взять базу штурмом третий и пятый батальоны не могут. У них серьезные потери, больше пятидесяти человек только убитыми, включая комбата-три и командиров седьмой и четырнадцатой.
Ян сделал паузу, дав присутствующим полминуты на обмен репликами. Кейптаун не так велик, комроты, как я уже упоминал, должность в мирное время выборная, так что убитых все знали. Ну что поделаешь… Война-с.
– Теперь по порту: «Илластриес» взорвался после попадания из ПТУРа, «Каррик» и «Беллерофон» отошли, куда именно – мы не знаем. Возможно, попытаются высадить где-то десант. В шестом батальоне около двадцати погибших. Комроты-восемнадцать – в госпитале, в критическом состоянии.
Блин, ну уж стоящий у причала транспорт-то с войсками могли бы ПТУРами и раздолбать! Это же уникальный шанс, когда еще такой представится. Мы-то со спецназовцами, что были в самолете, вон как лихо разобрались – до плена только десяток дожил из семи. Разбредись эти семь десятков по лесу – они бы наш батальон уполовинили. А сейчас эти пассажиры высадятся на берег где-нибудь… да где угодно, хоть на западном побережье, хоть по Замбези поднимутся, и устанешь их в море сбрасывать. Там отдельная рота на транспортерах-амфибиях («Supacat ATMP» – черт его знает, что за штука), специализирующаяся на боевых действиях в джунглях и болотах. Плюс две 155-миллиметровых САУ, для полного счастья. Это из штаба в городе сообщили, видимо, кого-то из пленных разговорили.
Командному составу нашего батальона меньше всего досталось, похоже. Только у меня голова перемотана, и у Хорвата – нога.
– …приказано передислоцироваться в район Дурбана, обеспечить безопасность…
Дурбан – это маленький городишко на нашем берегу устья Замбези. Живет в основном торговлей с Дагомеей. Ну, определенный смысл в этом есть – пусть дагомейцы пока что особой активности и не проявляли, в отличие от своих мусульманских сородичей, долго это спокойствие не продлится. Там тоже горячего народа со склонностью к авантюрам хватает.
Присутствующие на совещании начали негромко переговариваться. Понятно – у всех работа, у большинства и семьи, оставлять все это на неопределенный срок ради сидения в парилке дурбанских болот особого желания ни у кого нет. Но деваться некуда, так что поедут. Надо, кстати, подумать, что с моим залом делать. Закрывать или пусть работает?
– …понимаю, что у всех есть неотложные дела, джентльмены, но мы теперь на войне, ничего не поделаешь. Передислокация начнется завтра с утра, порядок будет доведен до вас дополнительно. До утра личному составу предоставляется свободное время, уладить все, что можно уладить. Довожу до вас и прошу довести до подчиненных, что неявка по сигналу сбора в военное время рассматривается как дезертирство. Не важно, испугался человек или просто перебрал вечером и не смог встать. Игры закончились.
Комроты-три хмыкнул и негромко, но отчетливо пробормотал: «Ага, вот бы еще кто рассказал об этом мудакам, которые вчера по сигналу сбора не явились…»
Комбат развернулся и посмотрел на него в упор:
– Не волнуйтесь за них, мистер Сильверман, им тоже скучать не придется. Все сведения штабом уже собраны, первый и третий батальоны, убывшие на границу, сейчас именно такими «неявленцами» и усиливаются. Кафры тоже ребята веселые, не хуже бриттов.
Это правильно, с вольницей пора завязывать. Свобода свободой, но без дисциплины на войне никуда. Не путаем либертарианство с анархизмом, хе-хе.
Совещание закончилось, все собрались в кучу, обмениваясь впечатлениями. Львиная доля вопросов, понятно, досталась мне, раз уж моему взводу больше всех прилетело. Наша позиция с окрестных высоток неплохо просматривается, так что, наблюдая, как «Спуки» нас обрабатывает, большинство решили, что 103-го взвода больше нет. Рассказываю, что у нас произошло, с упором на пользу инженерного оборудования позиций. Народ задумчиво кивает. Думаю, пока сами пару входящих  не поймают, копать все равно не начнут.
Разумеется, вопрос «какого хрена бритты начали стрелять?» тоже живо обсуждается. Я вскользь предположил, что им мог померещиться оператор ПЗРК или ПТУР, вот они и решили нас огнем прижать на время посадки самолета. Затем Ян отозвал меня в сторону:
– Как сам?
Все-то интересуются, хе-хе.
– Да ничего, башка только болит. Отлежусь до завтра – буду в норме. Ты лучше скажи: пополнение во взвод будет?
Комбат хмыкнул:
– Ишь, развоевался. Будет, будет. До завтрашнего утра постараюсь все оргвопросы решить.
Да уж, ему сейчас не позавидуешь – организовать за сутки (пусть в них и тридцать часов) переброску батальона за двести с лишним километров, при том что сам батальон только сегодня утром сформирован… Спать этой ночью не будет совсем, скорее всего.
– Ну, до города доберемся, я часа три-четыре поваляюсь, и можешь меня тоже выдергивать, если помощь какая нужна.
– Добро.
Ян вернулся к делам, а я осторожно, без резких движений завертел головой по сторонам в поисках начмеда. Вернее, зампотыла для начала, потому как кто у нас начмед и где он есть, я понятия не имею. На здоровье забивать не стоит, такой «героизм» потом боком вылезет.

Свободная Африканская Республика, Кейптаун, Улунди-стрит  
Где я?
Тьфу, блин, приснится же такое. Дома я, в своей постели.
Тук-тук-тук!
– Босс! Ты в порядке?! Ты дома?!
В дверь кто-то стучится, это меня и разбудило. Который час-то хоть… Ага, 26:18. Пять часов проспал, даже больше чуть. Самочувствие… хреновое. Сразу как проснулся, вроде ничего было, но стоило чуть пошевелиться…
– Босс! Гато!! Витали!!!
Черт, да что ж так орать-то? Хозяев только переполошит. Иду я, иду…
Опуская ноги на пол, непроизвольно вскрикиваю от сильной боли в левом бедре. Обломок кирпича оставил здоровенный багрово-лиловый синяк, хорошо хоть кость цела. Натягиваю шорты и под аккомпанемент отдаленных минометных разрывов иду открывать дверь… А? Это наши по британской базе беспокоящий огонь ведут. Благо недостатка мин пока не ощущается, они прямо в Кейпе производятся. Из привозной взрывчатки, правда, а вот ее запасы не бесконечны.
На маленькой лестничной площадке обнаруживается Красавчик, занимающий ее чуть меньше чем полностью. Как вы понимаете, просто так «красавчиком» мужика не обзовут – если по габаритам командир третьего отделения Валуеву и уступает (не сильно), то вот физиономией – вылитый. Внизу, во дворе, маячит обеспокоенное лицо Бернара, благообразного старичка, у которого я и снимаю второй этаж дома с отдельным входом.
Красавчик облегченно выдыхает:
– Фуф, мы уж волноваться начали. На мобильный тебе все звоним-звоним, ты не отзываешься! Как себя чувствуешь?
Звонят они. А я догадывался, что будут звонить, потому звук и отключил. Голова-то не казенная, пусть отдохнет малость.
– Да я спал, не слышал. Что случилось-то?
– Комбат ротных и взводных на совещание собирает, в двадцать семь ноль-ноль, в «Черном льве». Ты как, можешь или Коту сходить?
Мм… вообще лень, конечно, но надо сходить. Заодно в зал заскочу, там недалеко.
– Я схожу. Ты на машине?
– Конечно!
Ну да, пешком тут ходить не очень принято. Не «совсем не», а просто «не очень».
– Подожди пару минут, подкинешь меня до паба.
– Без проблем, босс.

Свободная Африканская Республика, Кейптаун, Санрайз-бульвар, паб «Черный лев»  
– Витали, ты как?
Блин, что-то меня этот вопрос уже утомлять начал.
– Вообще хреново, а в остальном нормально.
Миндонса, он же Португалец, на пару секунд впал в ступор, не придумал что ответить, и просто махнул рукой – проходи, мол.
За массивным длинным столом в углу уже сидит все командование доблестного 2-го батальона, включая Яна и Юджина Земескиса, нашего зампотыла. Меня ждут, что ли? Не, не ждут, совещание уже в процессе, судя по уполовиненным кружкам и бокалам. Здороваюсь со всеми и прошу подошедшего официанта принести пинту «Булавайо» – хорошего местного лагера. По идее, конечно, не стоило бы, ну да хрен с ним. Таблетки пил давно, так что реакции быть не должно, а просто так сидеть, на сухую, как-то не хочется.
Сидящий во главе стола Ян откашлялся.
– Ну, раз все собрались, приступаем. Приказ на передислокацию…
Надо же, ждали меня все-таки. Вообще, конечно, немного странное место для совещания. Паб, заполненный посетителями: серьезно? Пусть персонал и отодвинул от нас ближайшие пару столов чуть подальше, и публика с пониманием относится, кроме редких тостов в нашу честь и приветственных возгласов никак не мешает, но… Нет, я понимаю, партизанщина, и все дела, но не до такой же степени? Такого у нас даже в мае 14-го не было. Хотя командованию виднее. Может, оно так боевой дух поднимает, а может, бриттам какую-то дезу хочет донести.
– …начиная с двенадцати ноль-ноль, поротно: третья, девятая, десятая. Интервал – час. Личный автотранспорт разрешаю взять из расчета два автомобиля на отделение, плюс один на комвзвода, итого семь на взвод. Грузовики выделяются…
Это правильно. Три с копейками сотни автомобилей там на хрен не нужны, а пара штук на отделение – дадут необходимую мобильность. Хотя, судя по рассказам, там больше на водный транспорт придется полагаться и на свои штатные средства передвижения. Ноги в смысле.
Официант принес заказанное пиво и к нему горку билтонга в качестве комплимента от заведения. С удовольствием делаю большой глоток. Мм, хорошо…
Ян передал слово зампотылу. Худощавый, с красным от солнца (и не только, хе-хе) лицом и соломенными волосами потомок сваливших от Советов в ЮАР литовцев попросил всех достать рабочие блокноты, что вызвало у некоторых из сидящих за столом нешуточное смущение. Нет, я-то с собой блокнот прихватил, разумеется, все ротные тоже, а вот из взводных – меньше половины. Под критическим взором командования все нашли наконец, на чем делать записи, и Земескис приступил к делу.
– Завтра до убытия получить на складе: палатки, из расчета одна на отделение; медкомплекты – индивидуальные, на отделение и на взвод, начмед за ночь подготовит; надувные лодки из расчета одна на взвод; сухпайки из расчета на неделю. Склад – в самом конце Уинстон-Драйв, справа, там увидите, если кто не знает. Время получения: с восьми ноль-ноль до девяти ноль-ноль – третья рота, с девяти ноль-ноль до десяти ноль-ноль – девятая рота, с десяти ноль-ноль до одиннадцати ноль-ноль – десятая, ну и с одиннадцати ноль-ноль до одиннадцати тридцати – минометчики и прочие.
Зампотыл обвел всех усталыми глазами:
– Снабжение у нас не фонтан, мягко говоря, сами понимаете. Поэтому своими силами до убытия заготовить противомоскитные сетки, пенки, гамаки, походную утварь. Командирам рот доложить завтра к одиннадцати ноль-ноль о готовности. Охотники, знакомые с местностью, есть в каждой роте, проконсультируйтесь у них, если сами не в курсе, что нужно. Надувные лодки, если у кого есть, тоже прошу взять с собой, лишними не будут.
Ну лодки у меня нет, увы, а вот пенка есть и гамак с сеткой – тоже. Запасливый я.
– …объясните им, что необходимы несколько смен носков и нижнего белья, полотенца, умывальные принадлежности. Это кажется, что само собой разумеется, но поверьте мне на слово – обязательно найдутся идиоты, которые ничего, кроме пива и патронов, не возьмут…
Комбат откашлялся:
– Юджин, я тебя прерву на минуту. По поводу алкоголя – понятно, что сухой закон ввести не получится, и я не собираюсь зря тратить нервы. Но если кто-то будет не просто «с легким запахом после отбоя», а пьян или если поймаю кого-то употребляющим днем – на первый раз отправлю копать и чистить выгребные ямы, на второй – под трибунал. За употребление на посту – трибунал сразу.
Разумно. Полностью три с лишним сотни здоровых мужиков сделать стопроцентными трезвенниками не получится, конечно, но ввести этот процесс в некие рамки приличия нужно.
Зампотыл вновь взял слово:
– У нас тут небольшой затык по части медперсонала, но эту проблему я решу. Уже на месте в каждом взводе будут проведены практические занятия по оказанию первой медицинской помощи. Краткие брошюры на эту тему завтра раздам, всем изучить. У меня все.
И у меня все. Пиво в смысле закончилось. Взять, что ли, еще кружечку? Мм… а, была не была. Жестом прошу официанта повторить. А зампотыл у нас, кстати, ничего так: толковый, судя по всему.
Пользуясь паузой в ходе мероприятия, почти все участники обновляют содержимое бокалов. А хорошая идея так совещания проводить, мне нравится. Надеюсь, в Дурбане тоже нормальные пабы есть. Надо у мужиков порасспрашивать, кто там бывал.
Комбат, подождав минуту, продолжил:
– По сегодняшнему бою. В целом батальон показал себя хорошо. Задача выполнена, аэродром взят, разгромлены моторизованная рота и, – Ян поднял палец, подчеркивая серьезность достижения, – эскадрон САС. Люди побывали под огнем, это очень важно. Обстрелянное и одержавшее победу подразделение – это уже не толпа мужиков с ружьями, это серьезная боевая сила.
Сидящие за столом довольно переглянулись. Вот, мол, как мы круты теперь. Ну-ну. Что-то мне подсказывает, окажись эти сгоревшие в «Геркулесе» спецназовцы в лесу, да еще и с поддержкой «Спуки», сейчас бы они в пабе победу отмечали, а не мы.
– …потеряли двадцать человек. Предлагаю выпить за погибших ребят.
Пиво, конечно, не совсем то, что в таких случаях пьют, но пойдет. Надо будет завтра с утра еще к своим в госпиталь заскочить, кстати.
– …командира сто третьего взвода: не заставь он своих ребят как следует окопаться – взвода бы сейчас не было. Урок для всех – не пренебрегать лопатой. Литр пота лучше, чем капля крови.
Приятно, когда тебя хвалят, чего уж тут.
Комбат перешел к описанию предстоящих свершений:
– Дурбан – для тех, кто там не бывал, – маленький городок, постоянного населения тысяча едва наберется. Живет торговлей с Дагомеей и сбором всяких полезностей, растущих на болотах. Стоит на единственном холме в устье Замбези, с трех сторон – мешанина проток, зарослей и болот. «В поле» там очень трудно – постоянная жара и влажность, как в парилке. Змеи, насекомые, крокодилы и прочая живность присутствуют в больших количествах. В этом есть и плюс – никто, даже черные, там долго вне города не просидит, а в Дурбан мы их не пустим, сил хватит. Минус же в том, что отсидеться на холме не получится – банды с того берега могут просачиваться через болота к более обжитым местам. Так что патрулировать местность придется, корни на холме я вам пустить не дам.
Над столом прокатились сдержанные смешки. А мне вот не очень смешно, честно говоря. Побаиваюсь я всякую кусачую живность, особенно активно лезущую под одежду. Ладно, куда деваться…
– В Дурбане стоят два бронекатера и несколько патрульных моторок. Но их зона ответственности – под сотню километров, так что сами понимаете… Из хороших моментов – не думаю, что бритты полезут в эту дыру москитов кормить.
А вот не факт, совсем не факт… Здесь мы им рога обломали, захватить Кейптаун они уже не смогут, это понятно. Гарнизон капитулирует со дня на день. Ресурсов устраивать большую войну у Британского Союза нет, так что, скорее всего, в той или иной форме САР с бывшей метрополией замирится. Гадить-то будут, конечно, это у них в ДНК, но вот вторжения не будет с гарантией девяносто девять процентов. А вот отхватить небольшой порт, как задел на будущее, они наверняка постараются. И тут Дурбан очень даже вариант – контролирует устье Замбези, сухопутная связь с остальной территорией САР держится на единственной дороге, насыпанной через болото…
– Витали!!
– А? – Комбат, похоже, не в первый раз меня окликает. Ладно, у меня отмазка есть – по башке получил, вот и рассеянный.
– О чем задумался с таким умным лицом, ха-ха? Есть что сказать – поделись.
Высказываю свои соображения. Народ оживленно обсуждает. Возражения некоторых в духе: «Да на фиг оно им надо, в москитнике этом базу организовывать», – решительно отметаются Земескисом:
– Те, кто решения принимает, сами там москитов кормить не будут. А кто будет кормить, их мнение никого особо не интересует, они приказы выполняют. Так что бритты вполне могут заявиться.
Что-то у Яна морда лица недовольная. И сдается мне, недовольство направлено в мой адрес. Сказал лишнее? Ну так не надо было меня спрашивать тогда, я ж сидел спокойно, никого не трогал. А мысли читать не умею, извиняйте.
Вообще пора бы уже эти посиделки заканчивать. Мне еще в зал идти. Все-таки решил я его закрыть пока, от греха подальше. Времена нынче неспокойные, лучше перебдеть, чем недобдеть. Да и прибылей особых сейчас ожидать все равно не приходится – большая часть местных завсегдатаев под ружьем, а черные в зону боевых действий не поедут, я думаю. Хорошо еще, что заварушка во вторник с утра началась, когда их в городе не было, а то еще одна головная боль получилась бы. Так что персонал распускаю по домам, выдам по пятьдесят процентов заработка за две недели вперед, и хватит с них. Война-с, знаете ли.

Свободная Африканская Республика, Дурбан, Роркс-Дрифт-авеню  
Фуф, запарился… Как здесь местные выживают – черт их разберет. На градуснике сейчас плюс тридцать девять по Цельсию, влажность сто процентов, солнце шпарит и ни малейшего ветерка. Еще и идти в гору – местная главная улица, Роркс-Дрифт-авеню, является по сути продолжением идущей через болота дороги и пересекает весь городок, спускаясь к самому порту. А я от порта и иду, собственно, по залитой солнцем булыжной мостовой. Здесь все улицы мощеные – дождь идет почти каждый день, и без этого городок давно утонул бы в грязи. Благо с дешевой рабочей силой никаких проблем нет: только свистни – с правого берега Замбези столько желающих поработать набежит, что не будешь знать, куда их девать.
На Роркс-Дрифт сосредоточены все местные магазины и злачные места, коих для городка с населением чуть меньше тысячи человек на удивление много. Впрочем, удивляться особо нечему – как и в Кейптауне, торгово-увеселительная инфраструктура на две трети держится за счет гостей города. И система здесь, похоже, организована – запрет для туристов на выход за пределы города и «разгрузочный день» (здесь это понедельник). А иду я… все, пришел.
Бар «Пьяный тапир», в полном соответствии с местными строительными принципами, представляет собой легкое дощатое строение без всяких внешних излишеств на метровой высоты сваях. Причем веранда тоже поднята над землей. Ну, по крайней мере, никакая ползуче-кусачая сволочь не побеспокоит посетителей. Насекомые здесь – настоящее бедствие, из моего взвода за сутки уже троих пришлось в лазарет отправлять, для обработки укусов. И это мы еще в сами болота, на луизианский манер называемые здесь «байю», не совались. Надеюсь, и не придется.
На веранде уже сидит большая часть офицерского состава нашего героического 2-го батальона. Да, взводным тоже звания дали, так что я энсин теперь. Младший лейтенант типа. С облегчением ныряю в спасительную тень. Тут еще и вентиляторы под навесом крутятся! Умм… хорошо-то как.
Поздоровавшись со всеми, занимаю место за четырьмя составленными в линию столиками. Так, народ сидит с пивом, так что не буду отрываться от коллектива.
Вообще большого толку от питья в самый разгар жары нет – все мгновенно выходит с потом. Более того, если предстоят физические нагрузки, например, то есть нехилый шанс растереть себе кожу в кровь одеждой, которой высохший пот придаст жесткость. Но у нас тут вроде как совещание намечается, а не марш-бросок, можно расслабиться.
Хорошая традиция, кстати, устраивать совещания в пабах и барах, мне нравится. Избавленный по такому случаю от посторонней публики «Пьяный тапир» – традиционное место собраний дурбанской милиции, которую командование (понять бы еще, кто это) временно придало нашему батальону на усиление. Не уверен, что местные очень уж счастливы по этому поводу. У них тут вообще особого накала ненависти к британским оккупантам не наблюдается, прямо скажем. Как, впрочем, и любви к Британии-матушке. Люди живут своим маленьким мирком, и Солсбери воспринимается ими почти столь же абстрактно, как и Роки-Бей. Полагаю, это еще одна причина, по которой нас сюда перебросили. И как бы даже не основная, хе-хе.
Наконец все собрались, Ян встал с места во главе стола и приступил к делу. Для начала заставил всех по очереди встать и представиться: звание, имя, должность, позывной. «Энсин Витали Чернофф, командир 103-го взвода, позывной Гато», ага. С правильным произношением своих ФИО я не заморачивался, потому как один хрен переиначат на привычный им лад, а так хоть запомнят сразу.
Дурбанцев, как выяснилось, уже успели разбить на две роты (до этого они здесь взводами обходились). То есть теперь у нас батальон состоит из 3-й, 9-й и 10-й рот кейптаунской милиции и 1-й и 2-й рот дурбанской. Ну а теперь послушаем, что там командование для нашего цирка запланировало. Кроме «пехоты» на совещании присутствует лейтенант-коммандер (это кап-три, я так понимаю) с немудреной фамилией Иванофф и именем Алекс, командующий местной флотилией. Услышав фамилии друг друга, мы с мореманом заинтересованно переглянулись. Да, надо будет пообщаться после мероприятия.
– …понятно, что личный состав первой и второй рот обладает огромным преимуществом по части знания местности и умения действовать на ней. Поэтому действовать будем следующим образом: оборона города от возможного британского десанта возлагается на третью, девятую и десятую роты. Они оборудуют позиции, командование обещало немного тяжелого вооружения подбросить. Задача первой и второй рот – контроль байю в нашей зоне ответственности, недопущение просачивания банд с сопредельной территории и пресечение вражеской активности. Для этого, понятно, необходимо будет взаимодействие с морскими силами. Но, как я понимаю, этот вопрос уже давно отработан? – Ян повернулся к Иванову, тот молча кивнул. – Хорошо. По данным разведки, британский транспорт сейчас стоит в Малколм-Экс. Туда же отошел «Беллерофон». Противник вполне может перебросить на ТВД дополнительные силы из метрополии или Порт-Дели. Лейтенант-коммандер, какие у нас перспективы в плане перехвата десантных сил в море?
Моряк, светловолосый и кареглазый мужик под сороковник, гибким движением поднялся со стула и скептически пошевелил усами:
– Нулевые перспективы. У нас тут два бронекатера и шесть патрульных лодок. Бронекатера по факту – обычные тихоходные калоши с никакой мореходностью. Броня держит «двенадцать и семь» с полукилометра, но корвет их на молекулы за секунду разнесет… Ну за две. Вооружение – по одному КПВТ, одному миномету, два АГС и два ПКТ. Моторки – вообще дюралевые скорлупки, там АГС и M2, тоже толку никакого не будет. Вот при высадке  десанта, тут уже мы кое-что сделать сможем. «Каррик» – обычный транспорт, а не десантный корабль. Да, он сможет выгрузить транспортеры-амфибии на необорудованное побережье, но это будет очень долго и очень хлопотно. Все местные протоки мы знаем как свои пять пальцев, так что тут уже преимущество будет на нашей стороне.
Командир 2-й роты (и заодно хозяин бара, в котором мы сидим), худой и лысый мужик по фамилии… э-э… блин, забыл… чуть насмешливым тоном спросил:
– Да какой вообще десант может быть? Сами говорите, их там – одна рота. А здесь – пять. Я, конечно, не кадровый военный  (голос прямо сочится иронией), но разве при наступлении не нужно трехкратное преимущество?
Ян, раздраженно поморщившись, сперва отреагировал на выступление Иванова: «Спасибо, лейтенант-коммандер, садитесь», – и только затем обратил внимание на спросившего:
– У кадровых военных , мистер Дарденн, не принято перебивать выступающих. Особенно в присутствии старших по званию и по должности. Раз уж вы теперь капитан  Дарденн, рекомендую это запомнить.
Дурбанец, явно разозленный отповедью, набычился, но ничего не ответил.
– Что касается вашего вопроса – у нас нет пяти рот. У нас есть пятьсот мужчин с ружьями, большинство из которых умеют неплохо стрелять. Это совершенно разные вещи. А вот у противника есть рота . То есть отлично подготовленное воинское подразделение, способное действовать в бою как единое целое. Столкнись мы с ними на открытой местности лоб в лоб, я бы поставил на них, скажу вам честно. К счастью, перед нами стоит более простая задача – оборона на подготовленной позиции. Вернее, подготовка позиции  и ее оборона. Поэтому наши шансы на успех не так уж малы. Тем не менее все присутствующие должны отдавать себе ясный отчет – нам противостоит сильный, прекрасно организованный и подготовленный противник. Я понимаю некоторую браваду со стороны жителей Дурбана насчет «да что они смогут в наших байю?», но уверяю вас, она совершенно беспочвенна. Шестая отдельная рота легкой пехоты , находящаяся сейчас на борту «Каррика», постоянно базируется в Порт-Дели, специализируется на действиях в лесистой и заболоченной местности, а уж тамошние прибрежные болота и мангровые леса здешним ничем не уступят. Я ответил на ваш вопрос, капитан  Дарденн?
Дурбанец пробурчал с места что-то утвердительно-неразборчивое.
– Простите, я вас не расслышал.
– Да, подполковник Грэм, вы ответили на мой вопрос, большое спасибо, – раздельно, чуть ли не по слогам ответил Дарденн, глядя в стол перед собой. Чего он выеживается? Перед своими взводными, что ли?
А? Да, Яну присвоили подполковника тем же приказом, что и нам – энсинов, а командирам отделений – сержантов. Как там говорится насчет революции и вакансий, хе-хе?
– Прекрасно. Кроме того, я очень сомневаюсь, что британцы просто полезут напролом. В конце концов, у них была прекрасная возможность сделать это сразу после сражения в Кейптауне. Скорее всего, они постараются заручиться поддержкой на том берегу, чтобы активность банд заставила нас раздергать силы по окрестностям. Совершенно не исключено и прямое участие черных в штурме. Используют их как пехоту, а сами будут поддерживать огнем сзади.
При этих словах лица местных заметно помрачнели. Несмотря на постоянное взаимодействие с неграми с того берега (я бы даже сказал, благодаря ему) никаких иллюзий по поводу судьбы жителей белого городка, захваченного черными, они не испытывают. Даже вызывающий у меня все большее раздражение Дарденн, всеми силами излучающий скепсис и пренебрежение, задумался.
– Перейдем к техническим вопросам. Майор Земескис, вам слово.
Зампотыл поднялся, одновременно листая рабочий блокнот:
– Первое. До сих пор не все взвода́ оборудовали отхожие места. Поступили жалобы от местных жителей на…
Ну у меня-то оборудовали. Дело важное на самом деле, зря ухмыляетесь. Если этим вопросом не озадачиться, за пару-тройку дней взвод так все окрестности «заминирует», что куда там саперам…
Саперное отделение, кстати, у нас в батальоне появилось. Не знаю только, чем уж они заняты, не пересекались пока. Зато пересекался со свеженазначенным замкомбата по боевой подготовке – присланным из армии капитаном Клифишем. Здоровенный такой детина, умеет стрелять из всего на свете, плюс это самое «все на свете» разбирать, чистить и собирать. Да и вообще по военной части соображает отлично – как и где оборудовать позиции, как карточки огня составлять и т. д. С педагогическими талантами дела обстоят похуже – дефицит терпения у человека, а вот ненормативной лексики и громкого голоса – явный избыток. Восточноевропеец какой-то, то ли чех, то ли словенец, что-то в этом роде. Вон, кстати, комбат ему слово дает, зампотыл свое «всем сестрам по серьгам» закончил уже.
Клифиш отработанным движением встал и принял строевую стойку. Атлетическая фигура, берет лихо засунут под левый погон: красаве́ц, понимаешь.
– Джентльмены, у меня после общения с личным составом возникло впечатление, что нам по ошибке пригнали стадо горных горилл с Атласского хребта, предварительно их побрив! Хотя, наверное, даже гориллы…
«Остапа понесло», м-дя. Ну, человек с семнадцати лет в армии, насколько я о нем слышал, так что легкая деревянность по пояс с обеих сторон неудивительна. А вот атласские гориллы, им упомянутые, существа и правда любопытные. Здоровенные такие косматые зверушки, до трех с лишним метров в высоту и до тонны весом. Очень миролюбивы, если их не трогать, живут семейными группами, питаются плодами и корешками в основном, закусывая пресноводными крабами и ракушками. Откуда знаю? Фильм про них смотрел в Кейпе. И очень умные, кстати, даже какие-то примитивные орудия из дерева и камня используют. Жаль, что численность их все сокращается и скоро они совсем исчезнут, наверное. В традиционном ареале их обитания сейчас режутся исламокоммунисты с черноармейцами, и всех их время от времени бомбит авиация Великого халифа Галеба II, что, как вы понимаете, на пользу несчастным бигфутам не идет. Впрочем, вернемся к речи нашего зама по боевой.
– …поймал двоих ушлепков из сто второго взвода – с косяком! Ночью! На посту! Энсин Ли, в следующий раз вы вместе с ними пойдете выгребные ямы копать!
Рыжий Джебедайя смущенно развел руками.
– …личный состав не знает элементарных вещей! Какого хрена им раздали гранатометы, если они не знают про опасную зону сзади?! Такой придурок с «трубой» опаснее для…
Ну я-то своим объяснил. Не факт, правда, что они в бою вспомнят. Вообще, из «старичков» никто в гранатометчики не рвался, пришлось из необстрелянной молодежи назначать. Судьба Орла и Ягуара (блин, придумали же позывные) как-то подохладила тягу к таким железкам. Как показал осмотр тел, оба погибли не от огня с самолета, а еще раньше: британские снайперы сняли. Причем Орел даже ни разу выстрелить не успел. А я ведь стопятьсот раз предупреждал насчет скрытности и осторожности. Э-хе-хех…
– …начальнику связи – в срок до двадцати двух ноль-ноль завтрашнего дня принять зачеты у всего офицерского состава по порядку ведения…
Зачеты – это хорошо, да. Вообще, не так плохо у нас в батальоне дела по части организации обстоят на самом деле. Я бы даже сказал – отлично обстоят, для иррегуляров. У покойного Бэтмена в Луганской ГБР и то похуже было, а уж он на общем тамошнем фоне был просто сияющим и недосягаемым образцом, поверьте на слово.
– …командирам взводов – провести инвентаризацию имеющегося вооружения, командирам рот составить сводные ведомости и подать…
Составил, составил. Вот, все в блокноте. Личный состав – 31 человек, включая меня. Основное вооружение: ружья калибра .50 BMG – 4 штуки, калибра.408 Chey Tac – 1 штука, калибра.375 H&amp;H Magnum – 3 штуки, калибра.338 LM – 12 штук, калибра.338 Winchester Magnum – 5 штук, калибра.300 Win Mag – 14 штук, калибра.223 – 6 штук; автоматы: «калаши» различных модификаций под 7.62 – 9 штук, западные различных модификаций под 5.56 – 6 штук. Калашников рулит, что тут сказать. Пулеметов нет: тот, что был у Пилы, накрылся вместе с ним, осколками покорежило. Блин, нехорошо как-то сказал – Пила-то живой, в госпитале лежит. Ну вы поняли, короче – нет у нас пулемета. Обещают дать, правда. А? Почему так много стволов? Ну есть вот у нас любители. Тот же Лео – притащил три ружья и «калаш». Как он со всем этим добром собирается передвигаться, случись что? Понятия не имею, его проблемы, все мальчики уже взрослые. Я предупреждал.
Пистолеты и дробовики я даже не считаю, это-то у каждого есть.
– …сэр, у меня все.
Фуф, наконец-то. Сидящий вокруг стола офицерский состав выглядит малость пришибленным объемом нарезанных задач. Ну а что они думали: война – это в «Зарницу» играть? Неожиданно ловлю взгляд Иванова – тот заговорщицки подмигивает. Ну понятно, его-то все это касается постольку-поскольку. Ухмыляюсь в ответ.
Ян сказал еще пару ободряюще-напутственных фраз, на чем совещание и завершилось. Загрохотали отодвигаемые стулья, часть присутствовавших потянулась к выходу, другие пошли внутрь (в туалет, наверное). Подхожу к Иванову, протягиваю руку.
– Здорово!
– Здорово!
Несколько человек оглянулись на звук незнакомого языка, но быстро потеряли интерес. Людей, для которых английский не родной, тут хватает, каждый пятый, наверное. Это даже без учета буров. Хотя, наверное, скорее все же сделали вид, что потеряли интерес – privacy , minding your own business  и прочие вещи, которые мне у англосаксов нравятся.
Берем еще по кружечке пива, садимся за столик в углу, рассказываем, как дошли до жизни такой. Леха оказался на пару лет старше меня, родом из Уссурийска. Окончил военно-морское училище во Владивостоке, но вместо вожделенного корабля попал на какой-то всеми забытый флотский склад в Забайкалье, где и прослужил два года в полном отрыве от цивилизации. Единственное развлечение – поездка на «Урале» в ближайшую (всего сорок километров) бурятскую деревню на… хм… общение с прекрасным полом. Через три года его должность угодила под «орг-штатные», и молодой старший лейтенант Иванов с чувством помилованного перед казнью послал российское Минобороны на три буквы. Помыкался немного на гражданке, безуспешно попробовал устроиться к пограничникам, затем несколько лет ходил на ржавых посудинах под либерийским флагом, после чего очутился здесь. Причем сразу здесь – в САР в смысле. Вербовщики нашли его в Пуэнт-Нуаре, где очередная посудина стояла в порту, арестованная за долги, а команда сидела в этом же порту без сантима в кармане. Пройдя через Ворота в Браззавиле, он довольно быстро смог устроиться на службу в крошечный свободно-африканский флот, командиром бронекатера в этой парилке. Показал себя с хорошей стороны и, когда освободилась должность командира Дурбанского патрульного отряда, стал лейтенант-коммандером. Доволен жизнью, как слон – свой дом в Дурбане, жена и четверо детей, уважаемый член общества.
– Слушай, а погода тебя тут не напрягает? Это же песец какой-то, будто из парилки не вылезаешь.
Леха пожал плечами:
– Да как-то привык, уже и не замечаю. В Солсбери пару месяцев назад с женой ездили, так там ночью двадцать два градуса было. Замерз, как цуцик, прикинь?
М-дя… Ну человек – скотина такая, ко всему привыкает. Что хорошо, вообще-то.
Короче, все у него замечательно, и единственное, чего не хватает, так это общения с соотечественниками. Местные белые – ребята хорошие в массе своей, но, как Леха сам выражается, цокая языком: «Не то!» Но в Новороссию, где соотечественников полно, отчего-то не спешит, хе-хе. Почему, кстати?
– Да ну их на хрен! – Собеседник энергично отмахивается. – Мало в том  мире фигней страдали, так и здесь принялись. Социализм, ага. В гробу я его видал, в белых тапочках. Нет бы нормально жить, как люди.
Ну тут у нас полное взаимопонимание. Вообще, русские в САР есть, но очень мало. В Кейптауне я четверых знаю. Здороваемся, перекидываемся парой фраз при случае, но вот общение как-то не сложилось. Не то чтоб негатив какой-то был, совсем нет, просто интересы разные, нет точек пересечения. Так-то из бывшего Московского протектората довольно много людей уехало, когда его присоединили к Новороссии. Некоторые, понятно, из «деятелей бывшего режима», но большинство вполне нормальные люди, которым этот социализм, пусть он хоть сто раз национально-православный, как-то не уперся. Но САР среди популярных направлений отъезда не значилась, понятное дело. Большинство уехали на американские территории, в Нью-Рино вон вообще каждый пятый русский вроде как, да и в Техасе с Конфедерацией есть пара поселков, где все по-русски говорят. Кто с «пятым пунктом», те больше в Штаты тянулись, там таких много. Из вновь прибывших, кто в национал-социалистический рай не хочет, опять-таки большинство едут туда, где какие-то русские общины уже есть. А там потихоньку ассимилируются, э-хе-хех… Ладно, что-то я отвлекся.
– Слушай, а чего этот Дарденн борзый такой? За бриттов, что ли?
Леха отрицательно мотнул головой:
– Не, он-то как раз нет. Ну он вообще такой, по жизни. А тут еще расстроился, что Грэма прислали командовать, он-то надеялся сам командиром стать. У него мозги-то есть, но амбиций и гонора еще больше.
– Понятно. Что, еще по кружечке?
– Давай!
Интересно, а вот что мой собутыль… собеседник хотел сказать фразой: «Он-то как раз нет»? Но пока что для таких вопросов рановато, думаю. Надо еще кружечку усидеть как минимум. Если потом Ян пьяным и поймает, объясню, что это в оперативных целях, хе-хе.

2

Свободная Африканская Республика, округ Плакеминз, окрестности Дурбана, ВОП 103-го взвода кейптаунской милиции  
Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! 
Блин, до чего громкие, сволочи. Лучше бы они комаров с таким же усердием жрали, как орут. А то меня тут скоро выпьют заживо, несмотря на накомарник. И хрен что услышишь из-за этих воплей. А слушать надо, если нет желания судьбу тех бедных придурков из расчета ПТУР повторить. Несчастливое какое-то подразделение получается. Прошлых, с Крисом во главе, «Спуки» накрыл, этих… э-хе-хех…
Переполох начался вчера с утра, когда замаскированные где-то в плавнях на берегу Замбези птурщики не отозвались при очередной проверке связи. Высланная тревожная группа нашла всех троих зарезанными, а вот самой пусковой установки не нашла, как и ракет. Позицию ПТУР прикрывал пулеметный расчет с ДШК, но и там ситуация оказалась аналогичной – три трупа со следами от холодного оружия. Пулемет, правда, ночные гости не утащили, что и неудивительно: ДШК – штука тяжелая, если кто не в курсе. Но вот затвор и еще что-то там они снять не поленились. Как выяснилось через минуту, не поленились они и сделать еще кое-что: когда кто-то не в меру любопытный из тревожной группы полез осматривать пулемет, сработала растяжка из сразу трех гранат, и трупов стало на два больше. Плюс двое раненых. В общем, вылазка у бриттов (скорее всего) получилась на славу.
Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! 
Черт, да когда вы заткнетесь уже? Разорались, аж глушат. Кстати, что любопытно – тут есть здоровенные такие лягушатины, с хорошего кролика размером. Но они не орут, а скромно этак поскрипывают, на сверчков похоже. А какофонию эту устраивают вполне себе обыкновенных размеров бородавчатые твари, очень похожие на самых обыкновенных жаб.
Луна вышла из-за туч, проложив серебристую дорожку на гладкой как стекло поверхности воды. Буйная растительность по обеим берегам протоки, впрочем, осталась сплошной темной массой, в которой черта с два что-нибудь разглядишь. С другой стороны, там и черта с два проберешься, особенно ночью. И уж абсолютно точно никак не получится сделать это тихо. Местные мужики рассказывают много сказок про черных охотников с того берега – мол, могут подобраться по любым зарослям абсолютно бесшумно и отрезать голову. Я, честно говоря, довольно скептичен на этот счет. Хоть ты родись и живи в этой чащобе, густые и колючие кусты есть густые и колючие кусты. Да, можно научиться ходить в них тихо . Но не бесшумно . Опять же – да, взять расчет ПТУРа в ножи могли и негры. Но вот частично разобрать ДШК и установить хитрую растяжку… как-то с моими представлениями о неграх это не очень стыкуется, а я все-таки в Африке не один год провел. С вероятностью девяносто девять процентов это дело рук британской ДРГ, а уж эти ребята, при всей их несомненной отличной подготовке, в здешних топях с рождения точно не жили. Так что на водичку смотрим, на водичку. Если кто и придет, то по ней, думаю.
Банг!.. 
Где-то далеко стукнул одиночный выстрел. Бывает. Интересно, другие взвода́ поддержат «перекличку»? Нет, тишина. Лень всем.
В сложенном из мешков с песком и накрытом масксетью пулеметном гнезде, отстоящем от меня метров на пятнадцать, кто-то смачно, с хрустом зевнул и шумно заворочался. А чья сейчас смена… Крюгер, точно. Спит, что ли, гаденыш? Давно хлопушку под ухо не получал? Нет, не спит. Вон стволом пулемета подвигал из стороны в сторону. Чудило, зачем себя зря движением выдавать? Ладно: не спит, и то хорошо. А? Да, пулемет у нас теперь есть. Аж целый ДШК, суданского производства. Четыре для назад на батальон дюжину привезли, все в какой-то консервационной хрени, замучились снимать. Клифиш потом показывал, как ими пользоваться. Как по мне, «Корд» получше будет, ну да дареному коню… Вот ПКМ бы по паре штук на отделение точно не помешало. Обещают, но пока нет.
Кстати, интересно как получается. Мы здесь сидим неделю. Генерал-губернатор Хэйман, подполковник Льюис и прочие остатки британского гарнизона в Кейптауне сдались пять дней назад. И на следующий же день Орден пропустил через Ворота партию ДШК. «Совпадение? Не думаю!», ага. Похоже, орденские идти на поводу у бриттов не собираются, и это радует даже больше, чем сами пулеметы. Новости о происходящем в мире до нас хоть и с опозданием, но доходят. Британский Союз объявил территорию САР захваченной террористами и запретил всем судам заход в наши порты. Что, понятно, ни у кого особого восторга не вызвало, китайцы с индусами выразили протест, а Штаты так и просто заявили, что запрет не признают, будут ходить куда им вздумается, и пусть кто-то попробует им помешать. Местные выходцы из США после этой новости гоголем ходили, мол, знай наших. Ну молодцы, что сказать. А я вот гоголем ни хрена не ходил, потому как чертовы новороссы взяли и на основании британского запроса интернировали в Новой Одессе «Стелленбош». Уроды. Европейцы, техасцы и конфедераты высказали сожаление и пожелания побыстрее найти компромисс и уладить конфликт, а бразильцы, латиносы и калифорнийцы, которых все это никаким боком не касается, сочли за благо промолчать. Оба Халифата, Великий исламский и Африканский, последовали их примеру, как и Дагомея с Конго.
Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! 
Показалось или сзади хрустнуло что-то? Осторожно, без резких движений поворачиваю голову, одновременно кладя большой палец на предохранитель АКМС. Патрон в патроннике, так что… Блин, точно хрустит что-то! И сопит вроде как… Ну тогда это вряд ли британские головорезы, они бы себя потише вели. Хотя не я один такой умный, могут ведь и специально…
Нет, не бритты. Из кустов на залитую лунным светом поляну с сопением выбралась зверушка, больше всего похожая на средних размеров капибару. Местные, собственно, их так и зовут – рогатые капибары. Но у этой рогов не видно, значит, самка. Их тут полно в байю шастает, и людей практически не боятся, потому как люди на них не охотятся. Мясо жилистое и сильно воняет болотом, шкура тоже особой ценности не представляет, как и рога, сельскому хозяйству они не вредят за полным отсутствием такового в окрестных топях, вот и не отстреливает их никто. Более того, эти самые рогатые капибары сами жмутся поближе к людям, ибо где люди – там нет крупных хищников. Вот и сейчас вслед за самкой из кустов выскочили с полдюжины поросят… мм… хотя это грызун, кажется… капибарят, в общем, и все семейство, возглавляемое гордой матерью, вереницей потянулось к воде. Интересно, а крокодилов и прочую зубастую водную живность они не боятся?
У кромки воды матка замерла на полминуты, прислушиваясь и принюхиваясь, после чего ловко скользнула в воду и на удивление быстро поплыла вперед. Капибарята, возбужденно похрюкивая, последовали ее примеру. Протока у нашей позиции сужается, до зарослей на том берегу всего метров десять, так что уже через несколько секунд счастливое семейство исчезло в камышах. Еще с минуту доносилось удаляющееся потрескивание, вспорхнули несколько потревоженных птиц, и все затихло. Вернее, опять начали орать чертовы лягушки, замолчавшие было во время переправы. Даже еще громче орут, чем раньше, кажется.
Нет, все-таки в такую погоду бритты по воде не придут. Тихо, ветра нет, луна светит, что тот прожектор… Мы их сразу обнаружим. Вот если бы дождь был, тогда да, а так…
А так они придут по суше. Проберутся по зарослям между опорниками и устроят кому-то сюрприз. Если они вообще придут, конечно. Хотя рано или поздно – придут. Вчера Португалец, вернувшись с совещания у комбата, сказал, что транспорт и два корвета вышли из Мандела-Сити еще пару дней назад. И что-то я очень сомневаюсь, что они сейчас на пути в Роки-Бей. Англичане – народ упорный, из любой ситуации пытаются выжать хоть что-то. Это у нас «сгорел сарай – гори и хата», а у них так не принято. У нас – это у русских в смысле. Здесь-то тоже больше половины англосаксонского корня в той или иной степени.
Всякий криминальный элемент на дагомейской стороне опять же активизировался. У патрулей столкновения каждый день почти. Не бои, просто обстрелы из зарослей в основном, но за неделю двое погибших и с десяток раненых набралось. Хотя не так это и плохо, положа руку на сердце. Местные ополченцы перестают чувствовать себя сторонними зрителями и «вливаются в ряды». Вообще, интересно, как механизм лояльности в таких случаях работает. Я это еще на Донбассе заметил, но и здесь все примерно так же.
Поначалу человека просто вовлекает в общий поток и несет в сторону движухи. Ему самому в глубине души никакой движухи не хочется, более того, он вполне может колебаться в своих симпатиях. Поэтому попадет в один поток – его вынесет к одним, попадет в другой – к другим. Что забавно – потоки на девяносто процентов, как раз из таких «колеблющихся» и состоят, людей с твердыми убеждениями в них процентов десять максимум, а то и меньше. Постепенно (и чем явственнее перспектива боев – тем быстрее) атмосфера наэлектризовывается, но основная энергия идет по каналу «тут нормальные ребята собрались, всем покажем кузькину мать», а не через что-то там из высоких сфер политики и идеологии. Собственно, в этот момент человек все еще может практически безболезненно перескочить в другой поток, что частенько и происходит. И только когда начинаются первые бои, с убитыми врагами и погибшими товарищами потоки «закукливаются» и наш случайный гражданский мужик становится способным на поступки, которых он сам от себя никогда в жизни не ожидал бы вроде «отстреливался до последнего патрона, потом подорвал себя и врагов гранатой» или «прокрался в лагерь противника, сжег три палатки со спящими». Ну и «расстрелял десять пленных», не без этого, да. Война-с. Но и теперь подавляющее большинство сражаются не ради каких-то высоких целей, они сражаются именно ради своих товарищей.
Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! 
Блин, душно до чего, даже ночью. От воды даже не веет, а просто прет влажным, липким теплом. Накомарник еще этот чертов… Но снимать не буду. Противомоскитные мази помогают не очень, это мы уже проверили на практике. Местная, изготавливаемая из каких-то болотных растений, действительно помогает, но у меня от нее потом красная сыпь на коже выступает и чешется все, так что ну ее на фиг. Лучше уж в накомарнике посижу.
Как Леха к этому климату приспособился? Тут же куда хуже, чем в Порт-Харкорте. Хотя… Там я месяца за три акклиматизировался: думаю, и здесь бы привык. Человек – скотина такая, привыкает ко всему. Да и это мы, идиоты, у самой воды сидим, здесь даже окоп не вырыть, сразу в пруд превратится. Нормальные люди сейчас спят себе спокойно в городе, в домах на сваях, под сетками и вентиляторами, в уютных постелях. Там куда комфортнее.
Городок Дурбан занимает лишь небольшую часть невысокого, но очень обширного холма Дурбан-Хилл (ага, не мучили фантазию), единственного более-менее сухого места в окрестностях. Соответственно кому-то (не будем показывать пальцами, но это 3-я рота) повезло устроиться прямо в городе, а кому-то (нам и 9-й роте) командование в непостижимой мудрости своей нарезало сектора для обороны по остальному холму. Если представить, что стрелка упирается в порт перпендикулярно, а верхушка холма – это середина циферблата, то опорник нашего героического 103-го взвода расположен примерно на восемь часов. До окраины города от нас почти четыреста метров (но напрямую не пройдешь, там сильно заболоченный и заросший заливчик), а до соседей слева (102-й взвод) – чуть больше двухсот пятидесяти. Но по прямой и туда не добраться – топь. Мы тут устроились на небольшом возвышении, дающем прекрасный обзор во все стороны и позволяющем контролировать протоку с труднопроизносимым названием Атчафалайа-Ривер. Другой вопрос, что и нас самих из зарослей прекрасно видно (если есть кому смотреть).
А? Да понятно, что по идее надо патрулировать прилегающую территорию. «The Defence of Duffer's Drift» я тоже читал, не переживайте. Как это делать, только не очень понятно. Днем еще ладно – несколько ребят садятся в лодку и плавают по этой самой Атчафалайе и лабиринту небольших проток и озер между ней и Замбези. Места, удобные для размещения вражеских снайперов, мы тоже время от времени проверяем, насколько уж это возможно в здешнем растительном буйстве. Но вот ночью туда кого-то отправить – значит вынести ему смертный приговор, имхо. Даже если никакая тварь не сожрет, не укусит и не ужалит – черта с два там что разглядишь в темноте. Зато вот в ножи, если напорешься на плохих ребят, возьмут элементарно. Им тут от Замбези до нас не так уж далеко добираться, если дорогу знают. А они, судя по печальной судьбе птурщиков и пулеметчиков на берегу, либо неплохо знакомы с местностью, либо взяли себе хороших проводников на том берегу. Опять же – есть местные из 1-й и 2-й рот, их тут по каким-то секретам рассаживают, насколько я знаю, дабы враг не прошел незамеченным. Помогает вот только не очень что-то.
Интересно, кстати – от нас до собственно Замбези ближе, чем от порта. Дурбан-Хилл стоит не на самом берегу, а чуть поодаль, в байю, и к порту суда подходят по глубокой протоке, регулярно прочищаемой драгой.
Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! 
Э-хе-хех… Скучно. Надо будет завтра в город смотаться. Ян разрешил увольнения для трети личного состава за раз, так что по три человека с каждого отделения днем штурмуют кабаки на Роркс-Дрифт-авеню и держат оборону от тамошних шлюх. Что? Ну всякие есть, и черные, и белые, и даже пара индианок и таек вроде как. Я же говорю – городок живет за счет торговли с Дагомеей в основном. А где торговля – там и торговцы соответственно. Ну и морячки опять же, куда ж без них. Как же тут без продажной любви?
Чем торгуют? Да импортом, как с той  стороны, так и местным. Здесь два грузопотока сходятся. Один – из Ворот на Базе «Субсахарская Африка». Везут на грузовиках из Кейптауна, а здесь уже всё покупают и развозят черные (и ливанские, куда же без них) торговцы из городов выше по течению Замбези и Нигера. Они сюда приплывают на здоровенных таких лодках, в каждую тонн пятнадцать груза можно закинуть как минимум. Второй поток – суда из северных портов. Заходят, разгружаются, после чего их груз растаскивают выше по течению все теми же лодками. Почему сами выше не поднимаются, зачем такие сложности? Хм… Нет, порогов нет. Ну они есть, конечно, но очень далеко – по Замбези можно подняться километров на триста с лишним, до того места, где река делает резкий поворот на восток, там и пороги. Собственно после них она опять судоходна, до Либерти-Лейк и дальше, там большой речной порт в Лумумбе, по слухам. На Нигере порогов и вовсе нет, хотя ближе к верховьям он сильно мелеет.
В общем, дело не в местных реках, а в их обитателях. Во-первых, речное пиратство вполне себе процветает. Негроторговцы-то с собратьями по расе общий язык все же находят, да и ливанцы справляются, а вот белым это сложнее. Да и какой смысл заморачиваться, если можно все спокойно продать в Дурбане без малейшего риска? Но пираты-то ладно, от них отбиться можно. А вот с портовыми властями «черных» городов так просто проблему не решишь. У одного моего знакомого еще на той  стороне был бизнес по поставке и монтажу систем водоочистки. Нужное дело, в Африке особенно. Так вот, он как-то в порту Матади контейнер с этим добром два года растаможивал. Да-да, не ослышались. Два года. Понятно, что «здесь вам не там», но черные есть черные, с этим ничего не поделаешь. Вернее, поделаешь, у Алоизыча, говорят, были планы, но… э-хе-хех…
Так вот – ребята-то в увольнения ходят, а вот я что-то заигрался в ответственность, неделю уже тут сижу. Все, решено – завтра с утра отпрашиваюсь у Миндонсы и вперед, в пампасы.

Свободная Африканская Республика, Дурбан, Роркс-Дрифт-авеню  
Блин, как мало надо человеку для счастья. Посадите его на неделю в болото с тремя десятками охламонов, поставьте над ними старшим, добавьте смутную угрозу, немножко повыносите ему мозг всем подряд, от снабжения до фортификации, затем дайте ему выходной и пустите в маленький захолустный городишко у черта на рогах. Счастье гарантировано.
Пивка, что ли, попить? Не вижу повода не попить, хе-хе. Вон слева бар какой-то как раз. На дощатой веранде за грубыми деревянными столиками сидят несколько местных, пара негров и большая компания ополченцев из… э-э… третьей роты, кажется. Хотя вон те двое вроде как из Дурбана. Ну, братство по оружию укрепляется, это хорошо. Но я, честно говоря, от всей этой военщины малость устал, как и от свежего воздуха. Потому, помахав рукой в ответ на приветственные возгласы, открываю дверь бара и прохожу внутрь.
После залитой солнцем улицы бар кажется погруженным в кромешную тьму, хотя на самом деле он всего лишь полутемный. Секунд на десять застреваю у двери, пока зрение хоть немного адаптируется. Не хочется сослепу что-нибудь разбить или на кого-то наступить. Ага, привык вроде как. Внутреннее помещение совсем небольшое – видимо, основная масса посетителей предпочитает на веранде сидеть. Оно и понятно – внутри душновато, несмотря на мелькающие в подпотолочной полутьме лопасти вентиляторов. Один столик слева в углу (пустой) и три столика слева вдоль стены, за дальним двое сидят. Короткая барная стойка, за которой больше пяти человек не уместится при всем желании, а вот бармена что-то не видно. Официантка с кружками пива снаружи бегала, помнится. Ладно…
Хлопаю ладонью по звонку на стойке, через полминуты на звук откуда-то из подсобки показывается хмурый, с сонной физиономией усатый мужик. Он что там, на массу давил, что ли? Нет, морда не помятая, просто невыспавшаяся, скорее.
– Сэр?
– Пиво, пожалуйста. Светлое нефильтрованное, если есть. Маленькую кружку. И закуси какой-нибудь.
– Да, конечно. Располагайтесь на веранде, официантка вынесет сейчас.
– Я лучше внутри посижу, тишины хочется.
По лицу бармена пробежала едва заметная гримаса раздражения, но, сурово пошевелив усами, ответил он вежливо:
– К сожалению, сэр, внутренний зал утром закрыт для посетителей. У нас очень уютная веранда, уверен, вам там понравится.
Хм… Ну хрен с тобой. Можно было бы, конечно, в другое место пойти, но очень уж лень. Сначала кружку пива в себя опрокину, а там посмотрим.
От столика в углу прозвучал смутно знакомый голос:
– Все в порядке, Бак, этот джентльмен с нами.
Усатый Бак, не меняя хмурого выражения, кивнул и ответил в сторону столика:
– Как скажете, мистер Фланаган, – и, вновь повернув голову ко мне: – Вы садитесь за столик, сэр, я все принесу.
Ну хорошо. Поворачиваюсь к столику с сидящим за ним Майком Фланаганом и… ага, нашим героическим командиром батальона, подполковником Яном Грэмом. Интересно…
Поздоровавшись с обоими, сажусь за маленький столик, спиной к стойке. Не очень удобное место, но по-другому не получается – столик прижат к стене, и мест за ним всего три, из которых два уже заняты.
– В увольнении? – осведомляется Ян.
– Ну не в самоволке же. Неделю уже в этих болотах сидим, скоро плесенью покроюсь. Решил проветриться и алкоголем себя обработать. В медицинских целях.
Майк шутливо отсалютовал стаканом виски:
– Это правильное решение.
Как можно на такой жаре виски пить? То ли дело холодное пиво… вот его несут, кстати. И к нему тарелку с какими-то сушеными креветками. Похоже на то во всяком случае.
– Ну, за встречу?
Фуф… хорошо… Закидываю в рот одну креветку. Острая, зараза, перца не пожалели. Но вкусно. На закусь к пиву – самое оно.
Сидим, общаемся понемногу. Можно было бы, конечно, спросить, что вообще Майк тут делает, но, пожалуй, не имеет смысла. Захотят – сами расскажут, не зря же Баку сообщили, что «этот джентльмен с нами». А пока послушаю, что в мире творится.
– …толстозадые уроды! Если бы мы на них не давили, они бы вообще уже разоружились и побежали к британцам с извинениями. Дебилы, не понимают, что рыбка задом не плывет в таких вопросах. Ну да ничего, на послезавтра назначено голосование, там и станет ясно, кто есть кто…
Ситуация, со слов достопочтенного депутата, довольно удручающая. Почти половина депутатов Парламента в Солсбери в состоянии перманентной истерики от всего происходящего. Есть и несколько открытых капитулянтов, призывающих сдаться, выдать зачинщиков и надеяться на прощение. Ну в их изложении это красивее звучит, конечно: «Положить конец кровопролитию, найти компромисс и провести тщательное расследование трагических событий», – но суть именно такова. К счастью, среди населения пока что преобладают ура-патриотические настроения, а поголовно вооруженный электорат – совсем не то, что поголовно безоружный, так что Парламент потихоньку прогибается под «справедливые требования народа». Группа радикальных сепаратистов, к которым принадлежит и депутат Фланаган, неделю назад выдвинула предложение официально расторгнуть договор о протекторате и провозгласить независимость. Собственно, с этого надо было начинать, если вы меня спросите. Но меня никто не спросил, я же не депутат и даже не избиратель пока что.
Так вот, сразу принимать такое радикальное решение депутаты не стали и вместо этого разъехались по округам – выяснить мнение своих избирателей. У нас же демократия типа?
– Так у тебя же в Кейпе округ… – с недоумением пробормотал я, не успев вовремя прикусить язык. Понятно ведь, что Майк тут не по депутатским делам.
Мои собеседники переглянулись, Ян едва уловимо кивнул, и Майк ответил:
– А я здесь проездом. С того берега.
Хм… Там его избирателей точно нет. Ну раз меня сочли заслуживающим доверия, можно немного его порасспрашивать, пожалуй:
– На разведку, что ли?
– Ага. Я же с ними столько лет торгую, связей хватает. Наши армейские разведчики, конечно, ребята хоть куда, по любой топи проползут и москиту на лету яйца отстрелят, но тут немного другое нужно…
Ну-ну. Похоже, в САР и внешняя разведка самозародилась, явочным порядком. А что, штука нужная, без нее государству никуда.
– И что наразведывал? Если это не секрет, конечно.
Ирландец хмыкнул и отхлебнул из стакана.
– Конечно, секрет. Но ты у нас человек доверенный, как Ян говорит… В общем, бритты тоже в курсе насчет голосования. Ну оно и не удивительно, удивительно было бы обратное. Уверен, что им как минимум трое из моих уважаемых коллег напрямую барабанят в Роки-Бей. Так вот – результат голосования сейчас предугадать невозможно, все очень шатко. Любое громкое событие может склонить чашу весов в ту или иную сторону. И, по словам моих источников на том берегу, бритты сложа руки не сидят. Они наняли несколько отрядов дагомейской армии, в тамошнем вечном бардаке это вполне возможно. Мы бы и сами могли нанять, если бы идиоты в Солсбери немного раскошелились. Так вот – они планируют захватить Дурбан этой ночью. Совместными силами, бритты и дагомейцы.
Веселые новости, ничего не скажешь.
– И сколько их будет? Не дивизия, надеюсь?
Майк, прежде чем ответить, сделал еще глоток.
– Нет, не дивизия. У них тут столько и нет. Основные силы дагомейской армии – на западе, у границы с Нигером, и на юге, у линии перемирия с Конго. Будет британская рота на транспортерах-амфибиях и штук триста – четыреста кафров, их на лодках привезут. Точного плана атаки мои источники не знают, к сожалению.
Ян, во время речи Майка неторопливо барабанивший пальцами по своей кружке пива, пожал плечами:
– Да тут особо гадать и не приходится. Сначала разведка пойдет, постараются без шума снять наши посты и наблюдателей. Потом основные силы – бритты будут поддерживать огнем в основном, а черные высадятся и начнут все разносить.
Хм… По моему опыту общения с африканскими неграми ночью они себя неуверенно чувствуют. Высказываю эту мысль вслух. Комбат кивает:
– Есть такое, конечно. Но слишком на это закладываться не стоит. Да и некоторые очень даже ловко ночью действуют. Вот увидишь – в первой волне, которая тихо постарается действовать, черных будет не меньше половины. Попадаются там вполне толковые экземпляры. Ну не семи пядей во лбу, конечно, но вот по части пробраться по зарослям и горло перерезать – могут, и еще как.
Э-хе-хех…
– Ну, по крайней мере, врасплох они нас не застанут теперь.
Майк неопределенно хмыкнул.
– Так-то оно так, но смотри, какая штука: нам нужно , чтобы они напали этой ночью. Как я уже сказал, результат голосования по независимости не предопределен. Если победят лоялисты, то мы все вообще под трибунал попадем в итоге, что бы бритты и их подпевалы сейчас ни обещали. Они для того и хотят взять город, чтобы дать лоялистам аргумент – армия и ополчение не могут защитить страну. А вот если бритты попробуют, но получат по зубам, тогда аргумент будет уже у нас – враги предательски напали на мирный город, еще и черных для этого привлекли, но наше доблестное ополчение смогло защитить родную землю.
– И если мы в открытую начнем готовиться к отражению атаки сегодня ночью…
– Вот именно. Агенты здесь у них однозначно есть, и тогда, скорее всего, атака будет отменена. Вот почему обо всем этом пока что знают кроме меня и Яна только командиры третьей, девятой и десятой рот. Ну и ты теперь.
Ага, дурбанским ротным они не доверяют, значит. В общем-то логично, рисковать не стоит. На той стороне тоже хватает торговцев со связями на обоих берегах Замбези.
Комбат взял слово:
– В час ночи ротные сообщат командирам взводов. Думаю, атака ближе к утру начнется, но с полуночи противник уже приступит к развертыванию, так что этим мы минимизируем оба риска – и утечки информации, и что нас застанут со спущенными штанами. Подготовь у себя заранее что можно, но аккуратно, чтоб никто не насторожился. Основной удар по твоей позиции они вряд ли будут наносить, но вот отвлекающий – вполне возможно.
– Понял, – киваю.
– Ну вот и славно! – Майк звучно хлопнул в ладоши. – Пошел бы вместе с вами в бордель, ребята, но, думаю, не стоит особо светить мое присутствие в городе. Да и вообще, мне еще в свой округ надо заехать по дороге в Солсбери получить последние напутствия от избирателей, ха-ха. Так что вы тут развлекайтесь, а мне пора.
Мы попрощались, и Майк, сопровождаемый Баком, вышел из бара. Не на веранду, что характерно, а куда-то через внутренние помещения. На задний двор, наверное.
– Какие планы на остаток дня? – поинтересовалось командование.
– Мм… Да особо никаких. Еще кружку пива одолею, потом в гостиницу схожу, душ приму. Потом пообедаю, выпью еще кружку – и на позицию. Надо помозговать, что там еще можно скрытно сделать. Думаю вот растяжек пару установить, может, ближе к ночи…
– А чего до сих пор не поставил?
– Да животные бегают, три штуки за первые же две ночи сорвали. Джебедайя вон до сих пор ставит, так у него почти каждую ночь срабатывают. Зверье здесь что-то тупое совсем, не учится ни хрена.
– Ну поставь, дело хорошее. В бордель-то не пойдешь, что ли?
– Да не… Что-то я с возрастом брезглив в этом плане стал. А может, просто старею. В общем, как-то чересчур уж там механически все, не привлекает.
Ян тихо рассмеялся:
– А тебе что, цветы и прогулки при луне нужны?
– Не, это, наверное, следующий этап, еще лет через десять – пятнадцать. Но вот просто «пришел-всунул-высунул-ушел» – уже не интересно. Старость, э-хе-хех…
– Да уж. Бери вон с Майка пример – трахает все, что движется.
– И не ежик.
– А?
Рассказываю старый анекдот, Ян смеется.
– И вообще, хорош меня доставать! Сам-то в бордель идешь?
– Нет. Но я-то семейный человек, мне не положено.
– Ага, что-то тебя в Порто-Франко это не сильно останавливало.
Ян отмахивается:
– Это не считается. А здесь не хочу.
– Скажи прямо, боишься, что кто-нибудь Катарине заложит.
– Мм… одна из причин, да.
Оба ржем.
– Ну что, еще по кружке?
– Давай. Бак! Повтори, пожалуйста.

Свободная Африканская Республика, округ Плакеминз, окрестности Дурбана, ВОП 103-го взвода кейптаунской милиции  
– Босс?
– А?
– Всё, поставили.
– Добро. Ладно, часовые – на посты, остальным – отдыхать. Ботинки никому не снимать, поспите одну ночь в обуви, не умрете. Аналогично – по бронежилетам.
Лео, с явным облегчением на круглом румяном лице, молча развернулся и исчез за поворотом траншеи в направлении навеса.
Вообще, конечно, спать в обуви очень неполезно для ног, мягко говоря. Ноги вообще штука капризная: если за ними не следить, охромеешь от болячек очень быстро. Раз уж целый день ходишь в берцах, то, по крайней мере, снимать их на ночь и мыть задние лапы хоть раз в сутки – обязательно. «Но разведка доложила точно», и тут лучше заработать несколько потертостей, чем занять позицию на десять секунд позднее и как раз увидеть залетающую в окоп гранату.
Народ, несколько нервно перешучиваясь, разбрелся по спальным местам. Глубокий окоп здесь не вырыть (вернее, вырыть-то можно без проблем, но он быстро станет прудом), так что в качестве позиций мы устроили несколько неглубоких (по середину бедра где-то) траншей, выстлали дно досками и оборудовали водоотвод. С учетом брустверов из образовавшейся в ходе рытья земли и мешков с песком – вполне годно. В трех местах перекрыли бревнами, получив некое подобие блиндажей. Ну, в конце концов, серьезнее 81-миллиметровых минометов, установленных на транспортерах-амфибиях, ничего не ожидается. А если уж тот же «Спуки» опять прилетит и конкретно займется нашей позицией, то один хрен ничего не поделаешь. Ян, правда, во время дневных посиделок упомянул некий «сюрприз», заготовленный на именно такой случай, но как-то я тут особого оптимизма не испытываю. Бритты далеко не дураки и возможность появления сюрпризов учитывают, сдается мне. Тут, скорее, на низкую облачность надежда.
Что у нас там на часах… половина второго. Лечь, что ли, поспать пока? Не, на фиг. И не факт, что усну, и противник вполне может начать веселье не под утро, а пораньше. Лучше тут посижу, понаблюдаю за обстановкой. Вернее, послушаю в основном. Ночь сегодня пасмурная, луна еле-еле проглядывает размытым светлым пятном сквозь тучи, так что увидеть что-то проблематично. Но и ночник пока что надевать не стоит, пожалуй. Рановато, глаза быстро устанут. Раз в пятнадцать – двадцать минут буду через него окрестности осматривать, закрыв один глаз, чтоб ночное зрение совсем не гасилось, и нормально. А? Да, здесь уже купил. Поколение «2+», очки, китайский. С той  стороны, разумеется. Не так и дорого, кстати, в пять сотен экю уложился. А вот на прицелы Орден уже пошлину задирает в небеса, там ценник от трех тысяч начинается. Э-хе-хех… Может, и зря пожадничал. Сейчас бы поувереннее себя чувствовал.
Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! 
Всё, начали концерт. Ребята их распугали было, пока на лодке по протоке плавали, устанавливая растяжки. Ладно, может, на подбирающихся бриттов они тоже как-то отреагируют.
Два часа спустя я уже не так уверен в правильности решения не ложиться спать. Глаза начинают закрываться сами собой. А-а-о-о-у-у!.. Спать охота. Блин, а ведь сейчас ляжешь – черта с два уснешь. Да и предполагаемое нападение все ближе. Если оно вообще состоится.
Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! Ква-а-а!!! 
Подошло время смены часовых, и на позиции началось шевеление. У нас сегодня усиленные смены – по три человека с отделения охраняют мирный сон своих боевых товарищей, а не по два, как обычно. Впрочем, судя по регулярным негромким разговорам в окопе за спиной, этой ночью многим не спится. Ну вполне объяснимо.
Где-то далеко, чуть ли не на другой стороне холма-острова, один за другим прозвучали два выстрела. Ничего особенного, тут всю ночь постреливают, мы и сами не исключение. То кому-то что-то померещится, то просто на всякий случай. Никто уже и внимания не обращает.
С того же направления донесся еще один выстрел, а затем вдруг застучали очереди и, кажется, пару раз хлопнули гранаты. Началось? Или где-то очередное семейство капибар шуганулось от выстрелов и наскочило на растяжки? Такое тоже чуть ли не каждую ночь бывает, а то и погромче. В случае реального нападения часовые должны запустить красную ракету, в каждом отделении они есть, но ракеты что-то не видать…
Ладно, суету пока поднимать не буду, а вот стрельнуть по зарослям не помешает. Тем более одиночные выстрелы уже доносятся со всех сторон. Опять же – ничего необычного пока, еженощная «перекличка».
Пока я без особого энтузиазма подумывал: «А не шмальнуть ли мне в темноту?..» – аналогичная мысль посетила кого-то с первого отделения и, через пару секунд, с третьего. Троица бодрствующих со второго к ним не присоединилась: видимо, смущенная моим присутстви…
Банг!!! 
– Млять, какого хрена ты у меня над ухом стреляешь?!
Голос в темноте смущенно пробурчал: «Простите, босс!» Вот же долбодятел… Ну, конечно, не прямо над ухом, это я художественно преувеличил, метра два между нами, он в соседней ячейке, справа. Но неприятно и неожиданно получилось тем не менее. Переоценил я степень почтительного трепета подчиненных перед собой, хе-хе.
Стрельба на другой стороне Дурбан-Хилл стихла, «перекличка выстрелами» тоже понемногу увядает. Ладно, раз уж со стрельбой меня опередили, погляжу на окрестности через ночник.
Убираю вниз накомарник на резинке (удобная штука, кстати), очки ПНВ закреплены сверху, на каске, опускаю их на глаза, включаю; теперь пару секунд подождать – и можно смотреть.
Хорошая штука ночник, с ним совсем другое дело, нежели без него. Сплошная темень разделяется на светлые заросли и темную полосу воды. Так, на протоке никого… на том берегу тоже без движения… и по кромке воды никто не подкрадывается к нам, прижимаясь к тростнику…
Если бы он  спокойно пролежал еще секунд тридцать, я бы его не заметил, в окулярах ночника маскхалат идеально слился с растительностью. Но он, видимо, понял, что я в ПНВ, и задергался. Что-то негромко лязгнуло в траве между нашим окопом и берегом, и меня словно ударило по каске молотком. Инстинктивно отшатываюсь назад, трачу секунду на то, чтобы проморгаться и прийти в себя, кричу: «Взвод, в ружье!» – и вновь подаюсь вперед, одновременно большим пальцем перещелкивая предохранитель на автоматический огонь.
Краем уха слышу шевеление и недоуменные вопросы, но взгляд уже находит поднимающийся с земли для последнего броска размытый силуэт, и я перечеркиваю его снизу-вверх короткой очередью. Успеваю заметить движение где-то позади падающего обратно на траву британца и полоснуть над землей слева-направо на весь остаток магазина, чтобы сбить порыв, заставить залечь, и тут справа что-то взрывается. Мгновенно упав на дно своей ячейки, тут же понимаю: прилетело в соседнюю. Черт, свиста не было… граната, что ли? Урод, которого я срезал, перед рывком вперед успел гранату бросить?
Взвод уже проснулся, часовые увлеченно палят куда-то, только что вырвавшиеся из объятий Морфея с криками и проклятиями разбегаются по позициям… и сквозь всю эту какофонию до меня отчетливо доносится протяжный, исполненный муки стон справа, из окопа.
– Медик! Медик на вторую позицию!
Не уверен, что назначенный взводным санинструктором Ковбой меня услышал, но ничего другого я для раненого сейчас сделать не могу, своих дел хватает. Кстати, никто из часовых так ракету и не пустил! Все увлеклись стрельбой, козлы! Внезапно обжегшая мысль: «А не получилось ли точно так же с другим взводом несколькими минутами раньше, когда была стрельба?» – заставляет поторопиться. Выдернув из крепления на разгрузке ракетницу, разворачиваюсь в сторону центра Дурбан-Хилл и вижу слева, со стороны города, несколько взлетающих красных (ну, наверное: мне-то в ПНВ цвет не разглядеть) ракет. Началось, мля!
Бам! 
Толкнув на прощанье мою руку, ракета уходит вверх, и я возвращаюсь к делам насущным. Черт, перезарядиться забыл! Быстро меняю магазин на снаряженный. Вокруг стрельба, крики, где-то слева хлопают, почти одновременно, две гранаты. Гранаты! Достав одну из подсумка, быстро разгибаю усики, выдергиваю чеку, предохранительная скоба отскакивает, жду секунду с небольшим и отправляю тяжелый гладкий шарик вперед, за бруствер. Дождавшись взрыва, поднимаюсь на ноги и смотрю в амбразуру.
Пологий склон перед бруствером чист до самой воды (по крайней мере, движения я не вижу), в кого палят во́ены второго отделения справа и слева от меня – непонятно. В собственный страх, видимо. Впрочем, ночников, кроме моего, во взводе всего пять, так что ничего удивительного.
Хлопок гранаты справа и, спустя пару секунд, один за другим аж три где-то слева, со стороны позиции третьего отделения. Черт, это наши со страху с камышами воюют или их из камышей закидывают? А, чтоб тебя, про рацию забыл! Хватаюсь за коробочку с антенной.
– Командирам отделений, это Гато! Доложить обстановку! Начиная с первого! Прием!
Рация хрипит что-то неразборчивое пару секунд, после чего отзывается Кот. Судя по голосу, он не то что на грани паники, а уже успешно эту самую грань прошел:
«Босс, у нас потери! Есть убитый! Это кафры! С ножами! Запрыгнули в окоп!!!»
Черные, значит, не бритты. Пожалуй, это хорошо.
– Кот, успокойся! Сейчас что происходит? Прием!
«Не знаю!!!»
– Слышь, воен, возьми себя в руки!!! Свой окоп контролируете?!
«Да!»
– Хорошо! Назначь двоих оказать помощь раненым! Остальным быть начеку! Бросьте пару гранат к кромке воды! Обработайте огнем берег всего залива и протоки в своем секторе! Не увлекайтесь только! Как понял, прием?!
«Понял!»
Не то чтоб я видел в этом какой-то особый толк, но пусть у людей дело будет, так оно лучше.
– Лео! Что у тебя?! Прием!
Голос из-за правого плеча заставил сердце провалиться куда-то в пятки, а правую руку – дернуться к кобуре.
– Босс, Артура убило, гранатой! Бушмен и Койот ранены!
Млять, вот же урод!
– Лео, не подкрадывайся так, если не хочешь, чтоб тебя кто-то пристрелил!
– Да, извини.
– Раненых перевязать, держать позицию! Пулемет проверить!
Странно – все палили в панике, а ДШК молчит. То ли там у нас кто-то на удивление хладнокровный сейчас дежурит, то ли…
– По тому берегу пострелять немного, но без фанатизма.
– Есть!
– Красавчик, что у тебя? Прием!
Молчит.
– Красавчик, ответь Гато! Прием!
Наконец рация отвечает, но голос явно не Красавчика:
«Э-э… босс? Красавчик ранен!»
– Понял. Ты кто?
«Это Тощий, босс!»
Хм… молодой парнишка, командиром отделения не потянет.
– Тощий, Номад там?
«Не знаю!»
– Млять, так осмотрись по сторонам! Доложи обстановку!
«Нас гранатами закидали! Кафры в дальней части окопа сейчас, Номад там был! А мы здесь, у навеса!»
Судя по голосу, парень на грани того, чтобы расплакаться. Но пока что держится, молодец.
– Понял тебя. С тобой сколько людей сейч…
Проклятия и заглушающая их длинная очередь в пулеметном гнезде заставляют меня переключиться на более территориально близкую проблему.
– Лео, что там?!
Голос командира второго отделения искажен болью:
– Гребаный кафр с ножом! Полоснул меня по руке! Резкий убит, ему горло перерезали!
Млять.
– Понял! Ковбой, ответь Гато!
Санинструктор у нас ко второму отделению приписан, так что должен быть поблизости.
«Ковбой слушает!»
– Перевяжи Лео. Прием!
«Уже иду!»
– Меч, давай к пулемету. Проверь его как следует, и будь в готовности! Сейчас может основная атака начаться. Как понял!
«Понял, иду!»
– Как пулемет осмотришь – доложи.
Так, возвращаемся к третьему отделению:
– Тощий, так сколько людей с тобой? Прием.
Тишина.
– Тощий, ответь!
«Да, босс, это Тощий!»
– Людей сколько с тобой вместе?
«Восемь!..»
Ну, восемь из десяти, не так пло…
«Но один убит и трое ранены!»
М-дя.
– Понял тебя! Мы сейчас на усиление подойдем, не шмальните там в нас с испугу! Прием!
«Да, босс!»
Ишь, обрадовался. Ладно, надо идти туда и самому посмотреть, что вообще происходит.
– Крюгер!
«Да!»
– Давай ко мне, и дробовик свой не забудь. Ночник не потерял?
«Нет!»
– Молодец, жду.
У упитанного булочника тяжелый бронежилет и короткая трехзарядная «помпа» 10-го калибра, для зачистки окопов самое то будет, думаю. А вот моя китайская «помпа» осталась в машине, забыл оттуда забрать, когда из увольнения вернулся.
Ладно, пока Крюгер добирается с позиции первого отделения, надо бы осмотреться, что вообще творится за пределами нашей позиции. Стрельба доносится со всех сторон, какой-то олух красные ракеты одну за другой запускает, в эфире на общем канале – сплошь ругательства и сообщения «на нас напали». А то, можно подумать, кто-то еще не догадался. В районе города, похоже, все совсем по-взрослому – слышна работа тяжелых пулеметов и минометов, да и зарево разгорается. Так, на ротный канал же надо переключиться…
«…прием!»
– Гато слушает.
«Наконец-то, мля! Что там у вас? Прием!»
– Подверглись нападению, есть потери, часть опорника захвачена противником, сейчас попробуем контратаковать и выбить их. Прием!
Не соврал ведь? Не соврал. А что звучит чуть драматичнее, чем в реале, так это ничего. Может, подкрепление вышлют.
«Понял тебя. Помощь оказать пока не можем, нас тут снайпер прижал! Держитесь там! Прием!»
Снайпер – это с ночным прицелом, значит? Хреново.
– Португалец, понял тебя. Будет что новое – сообщу. Прием.
«О’кей, не пропадай из эфира. Отбой».
Подкрепления, похоже, не будет. Вообще у нас в батальоне есть что-то вроде ММГ – три джихад-мобиля с ДШК и взвод пехоты на трех шушпанцерах (из грузовиков соорудили). Но, судя по заполошной стрельбе со всех сторон, мы явно не в приоритете.
Запыхавшийся Крюгер показался в окопе, «помпа» в руках, ПНВ на лице.
– Ты как, нормально?
– Да, босс! Что делать будем!
Ну, судя по голосу, у этого с боевым духом все в порядке. Я в том числе поэтому его и выбрал – избытком осторожности парень явно не страдает. Да и вопреки уютно-домашней внешности очень силен, с детства занимается борьбой. Не зря же он этой пушкой 10-го калибра орудует, у нее отдача знаете какая? Хе-хе, ага, сильная. Мягко говоря.
– Окопы чистить будем. В третьем отделении кафры на позиции завелись, надо их выводить.
– Ясно! Покажем ублюдкам!
Ага. Как бы нам чего не показали. Впрочем, вслух я этого не сказал, разумеется, ни к чему парня расхолаживать. Перекидывая автомат на грудь, достаю M1911.
– Все, пошли! Ты впереди, смотришь прямо и понизу. Я за тобой, держу верх и по сторонам. Не зевай, они через бруствер тоже сигануть могут. Своих сгоряча не подстрели! Вперед!
Позиции всех отделений у нас связаны ходами сообщения, хоть это радует. Крюгер с топотом и сопением ломится вперед, как носорог, едва успеваю за ним. Бежать метров тридцать, траншея же не по прямой идет. Хорошо, что оба поворота – налево, неудобного угла нет. Споткнувшись на какой-то щели в настиле, врезаюсь в осыпающуюся стену окопа, с трудом удерживаясь на ногах. Черт! Всё, прибежали.
Третье отделение сгрудилось на ближайшем к нам участке своей позиции. Ну хоть наблюдателей выставили, и то хорошо. Но лица у парней растерянные. В боковом отнорке лежат трое раненых, кто-то хлопочет над ними. Так…
– Ковбой, прием!
Взводный медик (ну, назначенный медиком, по крайней мере) отзывается через несколько секунд:
«Ковбой на связи, прием!»
– С Лео закончил?
«Только что. Сейчас к первому отделению пойду, посмотрю, что там».
– Отставить! Давай на третье бегом! Как понял?
«Понял, иду на третье!»
Во-первых, здесь трое раненых, во-вторых – нам сейчас идти окопы чистить, и если меня подстрелят, я предпочту, чтобы рядом хоть какой-то медик, но был.
– Тощий, ты где?
– Здесь, босс!
Ага… Ладно, хоть и молодой, но раз стихийно самоназначился старшим, значит, не совсем растерялся.
– Ночник есть у тебя?
– Э-э… нету.
– У Красавчика возьми, ему сейчас не нужен. Проверь только, чтоб работал.
Парень протискивается к раненым и вскоре возвращается с ПНВ на лице.
– Идешь с нами! Пистолет достань, как ты с этой дурой в окопе разворачиваться собрался? Значит, так – первым идет Крюгер, держит прямо-внизу, за ним я, держу верх и фланги, замыкающим Тощий, держит тыл. Тощий, не только вверх посматривай, но и вниз, понял? Они могут за поворотом через бруствер махнуть и понизу нас догнать. Идешь спиной вперед. Вопросы? Отлично.
Вообще, конечно, все это чистая кустарщина, опирающаяся на здравый смысл и несколько рассказов от опытных товарищей в далеком уже 2014-м на тему: «Как оно бывает». Ну вот сейчас и посмотрим, как оно бывает. Только вот для начала…
– Так, а вы тут какого хрена расслабились? – Переношу внимание на остатки третьего отделения. – Ты и ты – в ячейки, смотрите за берегом, ты – сюда, смотришь за подходами с тыла, ты – нам вслед смотришь, не подстрели нас только. Всё, парни, пошли! Медленно и плавно!
Идем. Впереди обзор полностью закрывает туша Крюгера, но это даже и хорошо – не надо бороться с искушением туда смотреть. Мое дело – контролировать верх и фланги. В принципе, не такой уж большой участок нам надо зачистить – вот от этого поворота, который только что прошли, метров двадцать, не больше, это со всеми поворотами. Пару гранат, может, туда отправить? А если наши раненые там? Да нет, кафры наверняка их «проконтролировали» уже. Между прочим, а откуда вообще я знаю, что там кафры? Забыл Тощего расспросить, с чего они так решили. Но сейчас уже не время, еще не хватало тут разговоры начинать…
Решившись, делаю следующий шаг пошире, протягиваю левую руку и хлопаю Крюгера по плечу. Этот сигнал мы оговаривали, так что он дисциплинированно замирает. Молодец. Тощий, вопреки моим опасениям, успевает заметить, что мы остановились, и в меня не врезается. Тоже молодец. Хотя нет – раз заметил, значит, не уделяет достаточного внимания своему сектору. Остолоп, получается.
Развернувшись, и правда вижу увенчанную ПНВ морду Тощего, повернутую в мою сторону. Энергичным жестом объясняю, что я о нем думаю и куда ему нужно смотреть. Поворачивается назад.
Так, теперь достать две гранаты, на обеих разогнуть усики… Первую бросаю в дальний конец окопа, вторую – поближе. Не факт, правда, что они вообще в траншею попадут, а не хлопнут с наружной стороны брустверов, ну да ладно.
Если какая-то реакция на броски и была, то мы ее, за продолжающейся (и даже усиливающейся) канонадой не услышали. Дождавшись двух разрывов, вновь вытягиваю руку и дважды хлопаю Крюгера по плечу. Продолжаем движение.
Через четыре метра неудобный для нас поворот вправо. Крюгер перехватывает дробовик в левостороннее положение и резко проходит угол. Уже прохожу его сам, когда приходит в голову мысль, что не слышу наш «арьергард» за спиной. Повернув голову вправо, обнаруживаю его стоящим на прежнем месте, спиной к нам. Черт, придется звать.
Открываю рот, чтобы окликнуть Тощего, и тут слева, откуда-то из-за Крюгера, раздается одиночный выстрел, мгновенно перекрываемый грохотом 10-го калибра. Тощий вздрагивает (я тоже) и начинает разворачиваться через левое плечо, и в тот же момент справа от него над бруствером появляется рука и одним быстрым, плавным тычковым движением бьет парня ножом в шею. Я разворачиваюсь и стреляю, но врага уже не видно, он скрылся за бруствером. Тощий, выронив пистолет и схватившись двумя руками за шею, падает на колени и затем мешком заваливается на дно траншеи. Млять!!! Суки!!!
Говорили ведь умные люди – оружие всегда должно быть направлено туда же, куда и взгляд. Спасти Тощего я бы все равно не успел, враг двигался слишком быстро, но вот отмстить за него смог бы. Ладно, не время раскисать. Кафр с ножом где-то рядом и, возможно, не один.
– Крюгер, что у тебя?
– Нормально, в броник попало, из пистолета. А я его достал. У тебя?
– Тощий готов. – Крюгер тихо выругался. – Смотри по сторонам, как минимум один из них снаружи и очень ловко работает ножом. Пошли дальше.
– Понял!
Ссс! Ссс! 
Бум! Бум! 
Две мины, коротко свистнув, разорвались метрах в десяти – пятнадцати за брустверами, ближе к воде. Мы не сговариваясь присели на дно окопа. Вот и арта заработала. Интересно, они прикрывают отступление после неудавшейся атаки или ведут подготовку перед ударом основных сил?
Ссс! !
Инстинктивно вжимаю голову в плечи перед новыми разрывами. Сидеть под артой – одна из самых неприятных вещей на свете. Ощущаешь себя полностью беспомощным, как кораблик в «Морском бое». Мимо, мимо, ранен, убит.
Размытая, нечеткая фигура одним плавным движением переливается (ну, такая ассоциация у меня возникла) через бруствер в тот самый миг, когда свист падающих мин затихает перед разрывами, и оказывается прямо у меня на линии огня.
Бум! Банг! Бум! Банг! 
Револьвер выпадает из рук кафра и отлетает почти к моим ногам. Не только нож у него был, значит. Кажется, противник готов, но рисковать я не хочу и, тщательно прицелившись, делаю контрольный в голову.
Банг! 
Вот теперь точно все. Повезло нам с этим обстрелом – шустрый кафр не выдержал и бросился в укрытие. Не начни мины падать – хрен его знает, как бы все закончилось, очень уж он проворный.
– Что там?!
– Урод с ножом готов! Давай, идем дальше. Как свист слышим – приседаем. Вперед!
По крайней мере, сверху никто не спрыгнет.
Мы без излишней спешки проходим траншею до конца, три раза за это время пережидая очередные входящие, но никого живого тут больше нет. Номад и Индеец мертвы, плюс валяется один дохлый негр, которого кто-то из ребят успел достать перед смертью.
Ладно, здесь все понятно, а вот мне надо бы обратно на позицию второго отделения. Оттуда хороший вид на протоку, а что-то мне подсказывает, что минометы не просто так стараются.
– Крюгер! Остаешься здесь за командира! Организуй людей, чтоб они не раскисали. Бой еще не окончен, самое интересное только начинается.
– Понял, босс!
Добираясь обратно, задерживаюсь на пару секунд, чтобы проверить Тощего. Понятно, что шансов нет, мне даже в ПНВ было отчетливо видно, как кровь струей брызнула, но… Нет, готов. Жаль, хороший парень был, судя по всему.
Дав по пути пару цэу остаткам третьего отделения, возвращаюсь на свою постоянную позицию. Минометы продолжают работать откуда-то со стороны реки, но зона обстрела сдвинулась в глубь нашей обороны. Непонятно, что они там пытаются нащупать, но остается надеяться, что моя спрятанная в кустах машина это переживе… Суки!
Симпатическая магия в действии, чтоб ее! Один из стоящих на удалении метров семьдесят автомобилей весело горит. Чей именно – не разобрать. Ладно, даже если мой – черт с ним, не до того сейчас. Вот то, что он лишний ориентир вражеским артиллеристам дает – это плохо. Особенно с учетом того, что артиллеристы у бриттов бывают и летающие…
Ссс! 
Бум! Бум! 
Обнаруживаю все второе отделение, включая Меча и Лео, забившимися под навес. Вояки, блин. На пулемете, разумеется, никого.
– Лео, ты как?
– Да нормально. – Круглолицый комод-два демонстрирует забинтованную левую руку. – Хорошо, у меня свой нож на предплечье был закреплен, на него основной удар пришелся. А то бы отрубило на хрен!
– Ясно.
– А на третьем что?
– На третьем четверо убитых, но позицию зачистили. Меч, вылезай, пойдем со мной.
– Куда?! Бомбят же!! – с ноткой истерики в голосе отозвался худощавый, но жилистый сварщик.
– Куда-куда… пулемет с бруствера снимать. Ты же этого не сделал, правильно? И если его обстрелом разобьет, а тут бритты десант отправят, мы чем их топить будем? Хреном твоим? Вылезай давай!
Ссс! 
Бум! Бум! 
Как назло, эта пара разрывов пришлась почти впритирку с траншеей, у меня аж в ушах зазвенело. Народ в блиндаже умялся друг в друга поплотнее, а Меч так и вовсе попробовал перелезть через кого-то, лишь бы оказаться от меня подальше.
– Меч, вылезай, я сказал!
– Нет!!!
Ах ты ж урод, ну погоди у меня!.. Достаю пистолет и направляю ему в голову.
– Слышишь ты, ссыкло поганое! Там на третьем только что пацаны под обстрелом окопы от британских рейнджеров чистили, и ничего, а ты, сука, боишься пулемет переставить?! Который ты сам же и бросил, когда в штаны наложил?! Считаю до трех, потом вышибаю тебе мозги! Эй, кто там за ним, отодвиньтесь, чтоб не задело и не забрызгало. Отсчет пошел! Раз! Два!.. – Беру пистолет двуручным хватом и прицеливаюсь потщательнее. Сосед Меча (не могу разобрать, кто это) отпихивает его подальше обеими ногами. – Три!
– Иду!!! Я иду!!! – Меч с рыданиями вылезает из-под навеса. Ну и славно. Стал бы я стрелять? А сам не знаю. Скорее да, чем нет, но не уверен. Колебание не из-за того, что мне его жалко, этого и в помине нет, а просто не уверен, к каким проблемам такое могло бы привести.
– Давай вперед, чего встал?!
Доходим до пулеметного гнезда. К нему от основной траншеи ведет короткий ход, и там на полу лежат Резкий и убивший его кафр. Меч вздрагивает, но я толчком направляю его вперед. Стараясь поменьше наступать на трупы, пролезаем в гнездо. Кажется, ДШК не задет. Так, теперь надо его сня…
Ссс! 
Бум! Бум! 
На этот раз один из входящих рвется прямо в траншее, по которой мы только что шли. Под дождем сыплющейся с неба земли приседаем на дне гнезда.
– Ты как там, нормально?
– Д-да!..
– Ну вот и хорошо. Посидим тут минуту, пусть огонь перенесут.
Ссс! 
Бум! Бум! 
Ну вот, подальше чуть. А это что такое?
В промежутки между выстрелами и разрывами вползает отчетливый звук… мотора! Не пойму только, с неба или с воды! Ладно, придется вставать.
Поднявшись на ноги, смотрю в амбразуру, и как раз в этот момент из-за изгиба протоки в двухстах пятидесяти метрах от нас выскакивает большая моторная лодка. Пройдя в лихом завале поворот, выравнивается и устремляется к нам, а «пассажиры», не теряя времени, открывают огонь. Черт, да у нее АГС на носу!
– Взвод, на позиции!
Времени схватиться за рацию нет, так что просто ору изо всех сил и хватаюсь за ДШК. Дальше течение событий как-то удивительно замедляется, и я словно со стороны вижу, как:
…в камышах на противоположном берегу, где мы ставили растяжки, что-то взрывается (подорвался корректировщик? снайпер? капибара?)…
…гранаты, выпущенные с приближающейся лодки, рвутся где-то впереди и слева от нас, а потом просто слева…
…прекращается минометный обстрел…
…я отщелкиваю назад флажок предохранителя, берусь обеими руками за рукоятки и ловлю пальцами сдвоенный спуск…
…за первой лодкой из-за излучины выскакивают еще две…
…ловлю в простой открытый прицел из концентрических колец бурун перед приближающейся лодкой…
Тяжелый пулемет на удивление мягко бьет в руки, и события приобретают нормальную скорость. Дульная вспышка засвечивает ночник, я на секунду отрываюсь от ДШК, для того чтобы перекинуть очки наверх, и уже невооруженным глазом вижу поднимающийся посреди протоки клубок огня. Есть!!!  Взорвавшаяся лодка подсвечивает своих товарок, они, явно не ожидав такого приема, пытаются развернуться в узкой протоке, я даю короткую очередь, вижу, как светящаяся линия утыкается в воду ближе и левее, довожу ствол, снова мимо: блин, лодки уже развернулись; слышу стрельбу с позиций взвода, даю еще две очереди и последней нащупываю противника. Еще один клубок пламени, охваченная огнем фигура прыгает за борт, я пытаюсь поймать очередью еще одну из двух уходящих лодок, но вновь мажу два раза подряд, и уцелевшие плавсредства врага скрываются за излучиной. Фуф… Для того чтобы выпрямить сведенные судорогой пальцы, требуется осознанное волевое усилие, причем неслабое.
Мужики азартно стреляют куда-то, Меч вон аж на бруствер забрался, чтоб мне не мешать. Это он зря…
– Меч!
Не слышит.
– Меч, мля!!!
– А?
– Бэ! Слезай оттуда, сейчас…
Ссс! 
Меч мгновенно слетает вниз, еще в полете съеживаясь в комок. Дрессировка, хе-хе.
Бум! Бум! 
Ну это уже наверняка прикрытие отступления плюс выпуск пара. Очень сомневаюсь, что они предпримут вторую попытку. Хотя…
– Давай, спускаем пулемет вниз.
Черт, тяжеленная дура.
– Ленты где для него?
– Вон там! – тычет рукой куда-то в угол.
Надо бы ночник опять надеть. Ага, вот так-то лучше. Наблюдаю в указанном углу какие-то цинки.
– Ленту меняй по-быстрому, я пока за окрестностями посмотрю.
Мужику явно хочется побыстрее свалить в укрытие, но спорить он (видимо помня недавний опыт) не решается и принимается за дело. Ладно, а мне пока и в самом деле стоит осмотреться. А то пойдут сейчас бритты на второй заход, а мы и не готовы…
Дождавшись очередной пары разрывов, привстаю и смотрю в амбразуру. На месте уничтожения первой лодки еще что-то догорает, а в остальном – как и не было ничего. Если кто-то из «лодочников» и выжил, то у него хватило ума не плыть посреди протоки, а прибиться к камышам и спрятаться в них.
Ссс! 
В темпе приседаю.
Бум! Бум! 
Пожалуй, пора бы и мне тоже под навес. Хватит тут героя изображать, все хорошо в меру.
Ссс! 
Бум! Бум! 
– Ну что, закончил?
– Сейчас, секунду… все!
– Молодец! Теперь в укрытие, живо!
Ишь как припустил! Даже очередная пара близких входящих не заставила лечь на дно и переждать. А вот зря, между прочим. Нестись куда-то при обстреле сломя голову – последнее дело. Осколкам все равно, спешишь ты или нет, зато у самой земли их куда меньше. Услышал выстрел или свист – падай где стоишь.
По ходу движения пытаюсь на слух оценить, что вообще происходит за пределами нашего опорника. Получается не очень – понятно только, что везде стреляют, а в направлении порта еще и очень активно, и из чего-то крупного. Блин, рация же есть!
Ага, не угадал. Нет рации на штатном месте. Куда и когда делась – хрен ее знает. Что-то не везет мне с ними.
В укрытии меня встречает хор восторженно-ободряющих воплей. Все рады до чертиков, воодушевлены как никогда и готовы хоть сейчас идти и грызть врага зубами, несмотря на падающие мины. Ну это знакомые ощущения, со мной после первого удачного боя такое тоже было. Прошу рацию, и кто-то (не разберу, кто именно) передает свою.
– Португалец, ответь Гато, прием!
«Гато, какого черта ты со связи пропал?!»
– Млять, заняты мы тут немного были!!! Опорник чистили, а потом еще десант отбивали!!!
Не то чтоб я на самом деле чувствовал особое раздражение, но, думаю, это наиболее правильный тон в разговоре. По нескольким соображениям, хе-хе.
Ротный включил заднюю:
«Ладно, проехали. Что там у вас, докладывай».
– Опорник от диверсантов зачистили, отбили атаку противника, уничтожили две большие моторки вместе с десантом. Потеряли семь человек, раненых – с десяток. Сейчас сидим под минами. Прием.
Миндонса пару секунд помолчал, впечатленный (надеюсь) нашими достижениями.
«Понял тебя. К нам тоже иногда мины прилетают, плюс в зарослях пара снайперов с ночными прицелами, никак не можем их подавить. Держитесь там. Прием».
Где-то я это уже слышал, ага. «Денег нет, но вы держитесь там».
– А вообще, что происходит? Прием.
«ДРГ атаковали по всему периметру, девятой роте сильно досталось, плюс там же еще и кафры высадились с моторок. Основной бой идет в порту, я уже по отделению с первого и второго взвода туда отправил, в подкрепление. Гребаный «Спуки» накрыл маневренную группу, нет ее больше. И все еще кружит где-то. Прием».
Черт, летающая артбатарея все-таки здесь (а я и не услышал ее работу), и обещанный Яном «сюрприз» себя пока никак не проявил. Интересно, насколько современные прицелы и оптика на «Спуки» стоят? Тут весь оставшийся взвод можно на тот свет отправить тремя точными выстрелами.
– Понял тебя. Прием.
«Ладно, давай если что – докладывай. Отбой».
Минометы со стороны реки продолжают работать (на чем они там стоят, кстати? прямо на этих самых ATMP, что ли?), но прилеты сместились куда-то далеко от нас, метров на двести как минимум. Хочешь не хочешь, а надо вылезать обратно.
– Взвод, на позиции!
Доблестный личный состав без особой спешки рассасывается по своим местам. Слышу, как Меч просит кого-то помочь поставить пулемет на место.
Услышав знакомый «щурщащий» звук откуда-то из центра острова (или холма все-таки?), разворачиваюсь и смотрю на небо. Я не я, если это не ПЗРК сработал. И даже не один, судя по звуку. Но где? И по кому? Не видно ничего.
Далеко и высоко справа, где-то над противоположным краем Дурбан-Хилла в тучах сверкнула вспышка, почти угасла, но тут же начала разгораться вновь, превращаясь в огненную линию. Кажется, даже стрельба везде утихла, все обратили взгляды к небесам. Линия несколько секунд прореза́ла тучи по направлению к порту, но вот она из горизонтальной стала наклонной, а затем и вовсе перешла в параболу. Объятый пламенем четырехмоторный самолет прошел над серединой холма, заваливаясь на левое крыло, и скрылся за деревьями, не долетая до города. Через пару секунд над лесом поднялся большой огненный шар, а затем до нас донесся грохот взрыва.
– Ура!!! 
Ну да, и я вместе со всеми ору. Знаете, до чего приятно, что эта гребаная птичка над нами больше не маячит?
Стрельба в районе порта продолжалась еще минут тридцать, но явно затухала. Вид сбитого «Спуки» деморализовал противника и воодушевил наших, так что шансов на взятие города у бриттов больше не было: думаю, они и сами это поняли. Похоже, мы отбились. Потеряли семь человек из тридцати одного – могло быть и лучше, конечно, но могло быть и хуже. В общем, ставлю себе за бой твердую четверку с плюсом, хе-хе.
По брустверу зашлепали первые капли дождя.

3

Свободная Африканская Республика, округ Плакеминз, окрестности Дурбана, ВОП 103-го взвода кейптаунской милиции  
– …как-то так.
Миндонса задумчиво окинул взглядом длинный ряд тел, выложенных на утоптанной траве за бруствером.
– Белый один, значит?
– Ага. Ну, может, на лодках еще были.
Сколько нападавших (и какого цвета) погибли на попавших под ДШК моторках, установить оказалось затруднительно. Судя по найденным нами трем телам, бритты расщедрились и неплохо экипировали черных «десантников» – бронежилеты (старые, но все же), забитые магазинами разгрузки, гранаты… Все бы хорошо, только штуки эти все довольно тяжелые и положительную плавучесть организму не придают. Протока хоть и узкая, но довольно глубокая, метра три-четыре на середине, а бывают ямы и вдвое глубже. Вода мутная, дно илистое, всякой живности полно… Можно, конечно, баграми попробовать, мы одного так и вытащили, но прочесывать все окрестности как-то лениво. Тут же еще и течение есть, пусть и не слишком сильное. Пускай крабы с крокодилами питаются, им тоже что-то жрать надо.
– А первый и второй взвода́ скорее всего белые прижали. Кафрам ночную оптику и хорошую винтовку не доверили бы.
Это да. Судя по пулям, бритты использовали «Винторез». Опять соотечественники подгаживают, чтоб их… В первом взводе оставшаяся необезвреженной снайперская пара удвухсотила четверых (плюс один в госпитале с простреленным позвоночником), во втором – двоих. Но взводу Пастора и без того досталось…
– Ну да, наверное. У нас тут на растяжке еще кто-то подорвался, но смог уйти, зацепило только, мы перевязочные нашли. Корректировщик, скорее всего, тоже белый. Негры-то накорректируют…
Единственный найденный белый – тот самый, пуля которого срикошетила от моей каски. Он же единственный в ПНВ и с глушителем на пистолете, в фабричного шитья маскхалате. Все остальные – а нашли мы, не считая «десантников» и бритта, двенадцать тел – из дагомейцев. Одеты в какие-то самодельные лохмотья (но, будем честны, маскируют они ничуть не хуже), с ножами и старыми потертыми револьверами. Понятно, пришли налегке, хотели тихо в ножи взять. Вполне могло бы сработать, кстати, ребята очень шустрые, надо отдать им должное. В девятой роте такие же шустрики вырезали почти весь первый взвод – та стрельба, в самом начале, это вот как раз они и были. Сняли ножами часовых, начали резать спящих, кто-то проснулся и начал стрелять, тогда они просто закидали укрытия гранатами. Со взвода уцелели двое, и те сейчас в госпитале. Не реши «мой» бритт перестраховаться (и не промажь он) – было бы сейчас и у нас что-то в этом духе. Или даже хуже – на участке 91-го взвода тоже десант высадили, но там мангруппа им не дала прорваться вглубь, а там и 92-й с 93-м заткнули брешь. Но в тот момент, когда я пытался продемонстрировать чудеса владения ДШК, мангруппу накрыл «Спуки», так что…
Впрочем, не надо льстить самому себе – участок у нас, один хрен, был вспомогательным, и негры высаживались только для того, чтобы раздергать и сковать резервы, не дать их перебросить в город. Реального наступления тут не планировалось, иначе все было бы совсем по-другому…
– Че там в городе-то? – Я кивнул на полупрозрачный столб дыма, поднимающийся на северо-западе. Португалец скривился и махнул рукой:
– Да песец там. Четверть города выгорела дотла, еще столько же восстановлению не подлежит. Если бы не дождь, все бы сгорело на хрен. От порта и складов вообще одни головешки остались, вон до сих пор дымит.
Ну с такими домами из досок в один слой оно неудивительно. С другой стороны – в местном климате ничего другого и не надо, а так хоть восстанавливать проблем не составит. Было бы кому.
– У гражданских потери большие?
– Да считают еще. Человек пятьдесят, где-то так. Из них треть – дети.
Для городка с населением в тысячу – это очень много. Надо что-нибудь подобающее случаю сказать.
– Бритты, суки. На хрена по городу-то так артой садить…
– Ага. Твари. Черных еще много погибло, штук сто, не меньше. Бритты им прямо в барак полдюжины мин положили, в самом начале, зачем – хрен их знает…
«Черные» – это негры, работающие в САР. «Негры» – это просто негры, в общем, а вот «кафры» – это обычно какие-то нехорошие негры. В большом рабочем бараке-общежитии у порта жили именно «черные».
– Может, наводчик ошибся. Или думали, что мы там казарму устроили.
– Ну, может…
– У бриттов-то какие потери? Трупов много осталось?
– Собирают еще. Полчаса назад было семнадцать вроде. Плюс еще в «Спуки» сколько-то. Кого-то они забрали, отступили-то организованно. Кто-то утонул, и его уже съели. Тут крокодилы знаешь какие бывают?..
Это он сам себя, что ли, убеждает, что не все так плохо? Нет, ну если сильно поднапрячься, можно, конечно, прийти к классическому «из десяти переправившихся танков противника уничтожены свыше двадцати», но зачем? Мы свою задачу выполнили, а вот британцы свою – нет. «Дурбаннаш», ага. А уж то, что у нас в батальоне потери только убитыми под сотню, а у них, в лучшем (для нас) случае втрое меньше (не считая кафров, на которых всем плевать) – ну что ж поделаешь. Война-с.
– …кафров мертвых штук восемьдесят наберется, я думаю, если со всего Дурбан-Хилла собрать. А может, и сотня. У тебя вон только дюжины две, если с утонувшими.
Да уж пускай три дюжины тогда будут, чего их, басурман, жалеть, ага. Нет, если серьезно, не с таким уж разгромным для нас счетом мы выиграли, хе-хе. Из командного состава – погиб комроты-три, Мозес Сильверман (жаль, хороший был мужик, лучше бы этот придурок Дарденн на его месте оказался), плюс здоровяк Клифиш попал под раздачу вместе с мангруппой и уехал в госпиталь надолго. Ну еще взводный 91-го погиб, но я его не знал практически.
Впрочем, Португальца можно понять – потери в роте весьма серьезные, хотя и в бою толком участвовал лишь один взвод (и опять мой, блин). Помимо тех, кого я уже перечислил, – отправленное в город на усиление обороны подкрепление попало под мины, одна угодила точно в лобовое стекло внедорожника с пятью ребятами из 102-го отделения – все погибли.
Наш ротный медик, Кактус, подошел поближе, сопровождаемый помощницей из местных.
– Ну, док, что там?
Ставший военным медиком кейптаунский дантист за несколько секунд с силой растер руками изможденное лицо, чтобы встряхнуться, и устало ответил:
– Ничего смертельного, мы всех обработали. Бушмена и Гризли надо домой отправлять – в поле от них никакого толку в ближайшие пару недель не будет, только раны разбередят.
– А насчет Красавчика и Змея не слышно ничего? – Уже спросив, понимаю, что сморозил глупость. Судя по виду Кактуса, он едва-едва успевает обрабатывать непосредственных пациентов, так что ему явно не до того, чтобы связываться с батальонным медпунктом. Док, впрочем, слишком устал, чтобы тратить силы на посылание меня в пешее эротическое путешествие, так что он просто отрицательно мотает головой.
– Португалец, мы тогда обратно, там тоже дел хватает.
– Да, док, давайте, я тоже скоро подойду.
С минуту молчим, провожая взглядами туго обтянутую джинсами попу ассистентки нашего доктора.
– Ниче так, а?
– Даже очень…
Шутки шутками, а насчет ребят надо будет узнать. Змей получил ножом в руку и живот, а у Красавчика контузия и три или четыре слепых осколочных от гранаты. С учетом выбывающих Бушмена и Гризли во взводе остается двадцать человек. Негусто. В третьем отделении так и вообще печальная картина. Ладно, пока что никаких особых реорганизаций затевать не буду. Крюгера разве что стоит комодом-три назначить.
– Про пополнение ничего не слыхать пока?
Миндонса невесело рассмеялся:
– Да погоди ты, все еще в себя приходят, включая командование. Это вы, русские, к Сталинградам привыкли, а тут такое в новинку. Ближе к вечеру, я думаю, Ян совещание созовет, там и определимся, что дальше и как. Ладно, давай, пойду я на КП пока что.
– Погоди, а что с телами-то делать? Ну эти ладно, – киваю на выложенных в два ряда кафров, – можно утопить просто, до вечера обглодают уже, а с нашими-то?
– Топить никого не надо, в течение часа грузовики приедут и заберут, отдельно наших, отдельно кафров. Это… британца к нашим в кузов закинь. Белый все-таки.
Попрощавшись с ротным, собираю командиров отделений.
– Значит, так, Крюгер – принимаешь третье отделение. А что это у тебя? – обращаю внимание на необычный нож у него в руках. Новоиспеченный сержант передает мне режик рукояткой вперед.
– Да вот, нож того шустрика, что Тощего достал. Интересный такой, совсем не похож на обычные, которыми местные кафры пользуются.
Действительно любопытно. Тяжелое, изогнутое, очень качественное на вид лезвие, двусторонняя заточка, костяная рукоятка…
Лео, как главный во взводе фанат всего стреляющего и режущего, жестом просит нож и, получив, внимательно осматривает.
– Интересно… На джамбийю арабскую похож, хотя и не совсем, этот подлиннее чуть будет и потяжелее. Но тип тот же, да. У дагомейцев такие не в ходу, и даже в Нигере не встречаются. Смотрите, вот так вот им бьешь, тычком, сзади в шею, и перерезаешь. Ближневосточная штучка, в общем. Странно, как она у дагомейца очутилась. Босс: говоришь, шустрый он был? – Возвращает мне нож.
Киваю:
– Шустрый сука. Очень быстро и плавно двигался. А где он лежит?
Крюгер задумчиво водит глазами по разложенным на траве телам.
– Э-э… вот, точно. Вот этот.
Второй слева в дальнем от бруствера ряду. Лет тридцати – тридцати пяти, не гигант, скорее жилистый. Две дырки в груди, и нет затылка. Мухи ползают, хоть мы и побрызгали репеллентом.
Осматриваем внимательнее. Мм… не стану утверждать, что я такой уж великий антрополог, но все-таки в Африке я пожил и в разных ее частях бывал. По большей части разложенных на траве кафров более-менее понятно, откуда они. Не с абсолютной точностью, разумеется, но плюс-минус. Запад, Восток, Юг. Но вот этот… Ставлю десять к одному, что он откуда-то из Сахеля, да и вообще в предках арабы и прочие туареги у него водились. Цвет кожи, борода, черты лица… Делюсь наблюдением с окружающими, все с умным видом кивают. Интересно, конечно. Здешние чернокожие поклонники Магомета и Иешуа друг друга недолюбливают. Не то чтоб имела место какая-то совсем уж запредельная ненависть, нет, даже торгуют потихоньку друг с дружкой, но не любят. И каким образом этот чувак оказался тут? М-дя…
На всякий случай тщательно обыскиваем труп, стараясь не испачкаться. Уже начал пованивать, кстати, скотина такая. Сильно причем. Ничего вызывающего любопытство, увы, не обнаружилось. А? Нет, таинственной надписи, вышитой алфавитом тифинаг на кусочке шелка, тоже не нашлось. Сам в недоумении. Что ж, одной тайной больше, одной меньше, да и черт с ним.
Высказав вслух эту нехитрую мысль, пытаюсь вернуть необычный нож Крюгеру, но тот отмазывается. Мол, ты завалил, твой трофей. Вот и ножны, кстати. Тоже любопытные – из какого-то очень плотного дерева, по форме похожи на рог изобилия в профиль. А вот креплений на них никаких нет, Крюгер говорит, на таинственном кафре их широкая резиновая лента удерживала. Ладно, разберусь. Если носить и не стану, пусть как сувенир будет.

Родезия, Дурбан, Роркс-Дрифт-авеню, бар «Пьяный тапир»  
Надо же как Дарденну повезло – половина улицы выгорела, а его «Пьяный тапир» стоит себе как ни в чем не бывало. А вот на месте заведения Бака одни головешки остались. Интересно, сам-то он как, живой? Впрочем, я отвлекся.
Леха тем временем на отличном английском (получше моего, честно говоря, у меня-то акцент проскальзывает) продолжает описывать свои подвиги:
– …и он-то меня не видит за этим островком, херачит себе наугад сквозь зеленку из орудия и скорострелок, а нащупать не может. А у меня-то корректировщик на берегу сидит, и я начинаю британцу из «Василька» накидывать! Он мечется, но отойти далеко не может – ему ж отступление десанта прикрывать! И сделать со мной ничего не может! Ну у него миномет тоже есть, и он…
Жутко увлекательная история поединка нашего бронекатера с британским корветом, ага. Нет, на самом деле интересно и пользуется неизменным успехом у публики, но я ее со вчерашнего дня уже в четвертый раз слушаю, а это явный перебор. В кратком изложении – поединщики покидали друг в друга минами и постреляли наугад через прибрежные заросли, в итоге бритты (не знаю, насколько уж этому можно верить, кроме корректировщика никто не видел) поймали одну 82-миллиметровую мину, не доставившую им неразрешимых проблем, а бронекатер под командованием лейтенант-коммандера Иваноффа схлопотал два попадания из 20-миллиметровой скорострелки, тоже не понеся особого ущерба, кроме оторванного осколком пальца у одного из матросов.
– …смотрю – прямо из камышей выезжает и в воду! Меня заметил, и давай орудие разворачивать! А я-то уже…
Зато мой бравый соотечественник отыгрался на десанте, утопив (и тут уже свидетелей хватает, как и материальных подтверждений) две лодки с кафрами и транспортер-амфибию с установленной на нем 120-миллиметровой безоткаткой. Пушку уже подняли, кстати – совершенно исправна. А вот транспортер, увы, восстановлению не подлежит. КПВТ – мощная штука, однако.
Задумавшись, вдруг ловлю понимающий взгляд Миндонсы – ротный показывает глазами на Леху и ехидно подмигивает. Похоже, его тоже рассказы о героических подвигах малость утомили. Ухмыляюсь в ответ, хотя на душе вдруг становится как-то неприятно – над русским все-таки Португалец смеется. Ну нравится человеку рассказывать о пережитом, что тут такого? Тем более он не сам начал – присутствующие попросили. Ладно, черт с ним, хорош загоняться. Праздник все-таки.
Что празднуем? Ну, помимо очевидного «мы выжили и надрали им задницы» – день рождения. Чей? Родезии! Сегодня утром на заседании Парламента в Солсбери семнадцатью голосами против трех расторгнут Договор о протекторате с Британским Союзом и провозглашено образование нового независимого государства – Родезии. С последним, имхо, они погорячились – «Свободная Африканская Республика» тоже неплохо звучало, да и привыкли все (за ее пределами в том числе, что немаловажно), ну да ладно… Что? Куда еще пятеро депутатов делись? Ну, двое успели погибнуть с начала войны, здесь же в милиции главные командные должности выборные, а кого еще выбирать, как не пользующегося авторитетом и доверием депутата? Ну и… Еще двое где-то за пределами СА… простите, Родезии, в деловых поездках, а последний сказался больным и просто не явился на заседание. Это нам знакомо, хе-хе.
В общем, мосты сожжены, пути назад нет, вот все и празднуют, с легким оттенком истерики. Ну тоже знакомо. Помню… а, ладно, чего душу травить.
– …Витали, не спи!
А? Блин, снова тост кто-то сказал! Встаем, чокаемся, прихлебываю виски. Ы-ы-ы!.. Все-таки на жаре не очень идет. Но на пиво переключаться поздновато, так что пусть будет виски.
Интересно, что дальше будет? Не думаю, что британцы полезут в лоб, все-таки не столь уж много у них ресурсов. Жаль, не знаю, какие у них там в обществе настроения сейчас по этому вопросу. Надо будет с Яном или Майком на эту тему пообщаться, наверняка знают что-нибудь. Диапазон может быть широким, от «наши мальчики гибнут за бесполезный кусок джунглей» до «покараем проклятых изменников, раздавим гадину». Впрочем, каковы бы ни были настроения, объективную реальность никто не отменял. Нет в этом мире никого настолько богатого, чтоб он мог себе позволить «войну до победного». Есть настолько нищие, что могут себе такое позволить, это да, но уж Британский Союз к данной категории точно не относится. Взять наскоком у них не вышло, получили по зубам, теперь попробуют договариваться. А чтоб мы стали посговорчивее, будут пакостить. Уж что-что, а пакостить британцы умеют, тут им равных нет.
– Витали, а ты чего такой задумчивый сидишь? – рыжий Джебедайя интересуется.
– Да развезло малость – виски, жара… Надо бы пожрать чего-нибудь.
Командир нашего второго взвода задумчиво качает головой:
– Тут с этим не очень, только снэки к пиву. Не того типа заведение, здесь пьют в основном.
– Да я в курсе, а то бы заказал уже. Не знаешь, из тех едален, что уцелели, где нормально кормят? – На самом деле не то чтоб мне так уж есть хотелось (хотя и надо бы, по-хорошему), а просто тянет обстановку сменить.
– Мм… на квартал выше подняться, слева будет, вывеска красная еще такая… нет, не помню, как называется. Но работают точно, я мимо проходил, когда сюда шел. Как-то обедал у них, вполне нормально.
– Ага, спасибо!
Встав из-за стола с полагающимися извинениями и объяснениями, получаю неизбежную порцию шуток о том, что я ненастоящий русский, настоящим положено питаться только водкой, и выхожу на улицу. Вернее, спускаюсь – мы же на веранде сидим.
На улице, между прочим, кипит работа. Лодки с того берега, забитые жаждущими получить рабочую визу, начали прибывать в порт (ну, вернее, в то место, где он раньше был) еще вчера. Случайная гибель сотни собратьев по расе их никак не сдерживает. Так что сейчас почти все руины уже разобраны, кругом носятся негры с обгоревшими и новыми досками, отовсюду доносится звук пил, топоров, молотков и прочего инструмента. Думаю, если перебоев со стройматериалами не будет, через пару недель город уже будет лучше прежнего. Ну в порту сооружения посерьезнее, там, может, месяц займет.
Кстати, никогда не видели, как негры пилят? Как еще можно это делать, кроме общепринятого метода? Хе-хе. Они ставят пилу вертикально, разворачивают ее зубцами от себя , берут хватом сверху  и от себя  же пилят. А? Ну, черт их знает. Как-то могут. Причем делать это нашим методом им неудобно. Я (будучи еще наивным и веря в улучшение мира) как-то пробовал одного знакомого научить. Отличный плотник, на удивление честный, ответственный и сообразительный [для черного], сделал мне всю мебель для дома (и прекрасно сделал, между прочим). Называл я его Намба-Ту, а так вообще он Мохаммед. Ну так вот – увидел я это извращение и решил ему продемонстрировать, как пилить по-человечески. Намба-Ту внимательно выслушал и посмотрел, добросовестно попробовал (и, на мой взгляд, у него неплохо получилось), после чего в фирменной местной манере цокнул языком и сказал: «Извините, мистер Витали, но мне так неудобно. Это способ белых, а мы по-своему делаем, как нам привычно». М-дя…
Так вот, я это все к чему – на пепелище какого-то магазинчика рядышком пилят доски белый (хозяин, видимо) и негр. Белый пилит нашим обычным способом, а черный – тем, который я только что описал. Идиллическая картина, хе-хе.
Ага, вот и кафешка с красной вывеской, рекомендованная Ли. Называется «У Теда». Не так уж длинно, мог бы и запомнить. Посетители на веранде есть, но не битком. Видимо, потому что место условно-безалкогольное, вон и значок на входе висит. Я вообще заметил, что здесь, в САР… тьфу, в Родезии, таких много. Причем кормят в них обычно вкусно, а вот в местах, где алкоголь продают, с едой чаще всего проблемы – сплошная закусь. Не свойственны обильные застолья местной культуре, увы. Хочешь есть – ешь, хочешь пить – пей, а мешать эти два процесса не любят. Дикари-с. Нет, есть, конечно, и места, где все это сочетается, но там и цены заметно выше.
Что значит «условно-безалкогольное»? Значит, что не подают алкоголь, кроме вина. Мне такая штука встречалась в ЮАР, но там-то хоть причина была ясна: для южноафриканцев их вино – предмет национальной гордости, вот они его и продвигают и поддерживают всеми способами. Но в САР-то… то есть в Родезии, вино не делают, не растет здесь подходящая лоза, несмотря на многочисленные попытки организовать это дело. Нет, виноград-то растет высоко в горах, но нормальное вино из него не получается, только виноградная водка. Которую почему-то называют «граппа», хотя на граппу она не очень похожа, скорее на андский писко (перуано-боливийский, не чилийский). Ничего так на вкус, вполне достойная вещь. Еще делают «вишневку» из каких-то болотных ягод (в окрестностях Дурбана и собираемых), многим нравится, но меня не впечатлила. Что интересно – ни «граппу», ни «вишневку» в этих условно-безалкогольных едальнях не подают, а вот импортные (с Севера в основном, хотя и из-за ленточки попадаются) вина – за милую душу. Так традиция превозмогла поддержку отечественного производителя, хе-хе.
Усевшись за маленький свободный столик у стены, заказываю какую-то речную рыбу с рисом и овощами, бокал сока (забыл, как называется, местный фрукт, кисловатый такой) и продолжаю размышления.
Как они могут пакостить и, что немаловажно, насколько это отразится на мне и моем бизнесе? Ну первое, что приходит на ум, – морская блокада. Вернее, полноценную блокаду им организовать не позволит «международное сообщество», судя по всему, но вот задержания судов под предлогом поиска контрабанды, препровождение в Порт-Дели или Куинстон «до выяснения» – как два пальца. В итоге контрабанду не найдут, принесут извинения и отпустят, но пару недель судно потеряет. А может и найдут, кстати, если захотят. У одного «найдут», у второго, и количество желающих заходить в наши порты сильно поубавится. Сами мы столько чая точно не выпьем, хе-хе. Да и вообще – Британия, по понятным причинам, наш крупнейший внешнеторговый партнер, где-то четверть всего оборота завязано на нее. Сейчас, скорее всего, это дело заморозится на неопределенный срок. Итог – затоваривание, разорение плантаторов и прочих экспортеров, экономика уходит в пике. Плохо для моего бизнеса? Плохо.
Правда, американские суда бритты вряд ли рискнут так потрошить – отношения у двух стран не очень, они прямые конкуренты за звание «владычицы морей», плюс у Штатов хорошие отношения с Орденом, а вот у бриттов похуже. Орденская база «Субсахарская Африка», кстати, возобновила работу в «грузовом» режиме, прекращенную было после боев в городе на прошлой неделе. А, да, говорил уже. Плохо то, что в Штатах того же чая много не пьют, основные покупатели – сами бритты, Индийский Союз, Китай и Новороссия. Новороссия поддерживает Роки-Бей, хоть и без особого пыла, а индийские и китайские суда бритты тормозить точно не постесняются. С другой стороны – американцы однозначно не упустят случая навариться на посредничестве, тут и к гадалке не ходи. Так что не все так страшно.
Что еще? Туризму из Дагомеи и Халифатов, полагаю, никаких особенных препятствий британцы чинить не смогут – не самолеты же сбивать, в самом деле. Такого тут никто не поймет, объявят агрессором и отключат от поставок из-за ленточки. Между прочим – на аэродроме идут восстановительные работы, через недельку его таки обещают запустить, и хорошо бы мне к этому времени уже быть в Кейптауне. Война войной, но мне еще по кредиту платить надо, вообще-то.
Ну и, конечно, поддержка всякой сволочи на окрестных территориях, уж без этого-то точно никак не обойдется. Оружие, инструкторы… Но если подумать, многого на этом пути они не добьются. Активность банд здесь (в основном на границе с Нигером, а не прямо тут, хотя и дагомейцы пошаливают время от времени) была всегда, и местные с ней справляться умеют. Собственно, все свободноафриканские, а ныне родезийские вооруженные силы на это и заточены. На западной границе, между прочим, все уже вернулось в обычный режим, даже поспокойнее стало. Пламенных пассионариев, фанатиков и просто идиотов везде не так много, вообще-то, среди кафров в том числе. Нет, идиотов-то как раз везде много, конечно, у черных особенно, но вот именно готовых лезть под пули – не очень. Так что набегов орды с тактикой людских волн ожидать не приходится. Да, будет чуть похуже, чем раньше (хотя и раньше ходили слухи, что кто-то бандам оружие подкидывает, не давая САР чересчур расслабиться), но это терпимо. Привыкли здесь к такому. Да и лично мне пофиг, я-то не военный и живу не на границе.
Какие еще варианты? Мм… Теоретически могут подавать лидеров Родезии и каких-то активистов в международный розыск. Я вот тоже вполне себе активист, кстати, хе-хе. Но перспективы выглядят сомнительно. Интерпол тут есть (штаб-квартира в Порто-Франко, между прочим), но организация эта занимается исключительно информационным обеспечением, своей оперативной деятельности она не ведет. Да и вообще, хоть она формально международная, но рулит там Орден, и все об этом знают. Орден тут вообще всем международным рулит, включая почту. И, судя по реакции местных демиургов на происходящее, бриттов с такими запросами скорее всего пошлют на три буквы, ибо политическая мотивация очевидна. А в двустороннем порядке… Черт его знает. Не настолько я знаком с новоземельской политикой пока что. В Порт-Дели разве что кататься точно не стоит, ну да я и не планировал.
В общем, получается по моим выкладкам, что нагадить «англичанка» сможет, как это ей и свойственно, а вот заставить прогнуться – вряд ли. Собственно, не стоит считать себя самым умным – наверняка к примерно тем же выводам пришли и в Солсбери, иначе результат голосования по независимости был бы другим. Среди местных депутатов не все миллионеры, но уж какой-никакой бизнес есть у каждого, кроме пары священников и одного отставного военного. На содержание касты «профессиональных политиков» прибавочного продукта здешнему обществу пока не хватает.
Короче, надо бы как-то завязывать со всем этим ополченчеством, и побыстрее. Долг новой родине отдал, пора своими делами заниматься. О, а вот и рыбу несут.

Родезия, Кейптаун, Бенд-лэйн, казино «Жакаранда»  
– Хендрина, сделай капучино, пожалуйста. Побольше только.
– О’кей, минуту.
Эх, хорошо, когда все хорошо! С чувством глубокого удовлетворения окидываю взглядом почти пустой по причине утреннего времени зал и открываю газету. Так, что у нас тут…
В городском бюджете нет денег на запуск канализационного коллектора… ну понятно, все ушло на восстановление разрушенного в ходе боев… обсуждается введение единоразового сбора… э-хе-хех… не, ну дело-то нужное, вопросов нет, но денег жалко…
Светская жизнь, это пролистываем… не интересовался в Старом мире и не вижу повода начинать в Новом…
Двое пьяных идиотов из числа гостей города сорвались с обрыва на Санрайз-бульвар и разбились насмерть… ну, бывает…
В понедельник состоится повторный аукцион по продаже земельных участков на месте бывшей британской базы… первый-то сорвался, хе-хе, бритты официально заявили, что все, купившие участки, попадут в список пособников «самопровозглашенного сепаратистского образования», как они нас называют… Интересно, что на этот раз будет…
О, перепечатка двух зарубежных статей, из «Fort Lincoln Tribune» и «Times». Американская и британская газеты соответственно. У нас тут газетчики любят их статьи перепечатывать – американские под соусом «мнение прогрессивного человечества», а британские в качестве «пятиминуток ненависти», видимо. Иногда бывают еще конфедератские и техасские, но редко, а мнением всего остального новоземельного человечества, прогрессивного и нет, местная публика интересуется не сильно. Сказывается инерция восприятия с той  стороны, ну и происхождение большинства новоиспеченных родезийцев дает о себе знать. Что пишут, посмотрим…
Американский журналист восхваляет решительную политику правительства в Зионе, обломавшего наглые поползновения британцев на установление контроля над свободой мореплавания, напоминает о исторически подлой и враждебной свободе натуре островитян, проводя параллели с Бостонским чаепитием и конфликтами на море, послужившими прологом к Англо-американской войне 1812 года, и требует не давать спуску мелкобриттам. Ну и про дружественную американцам молодую и свободолюбивую родезийскую нацию пару раз упоминает.
Британец клеймит нерешительность правительства, не разглядевшего «мятеж неблагодарных отбросов» заранее и не раздавившего его в зародыше, а нынче попустительствующего «незаконной торговле» и «контрабанде». Это он про американские суда, заходящие в наши порты. А вот про орденские не пишет, хе-хе. Что тут еще… «решительно пресечь… проявить твердость и принципиальность… кровь погибших взывает»… ну, понятно, короче.
В общем и целом обе статьи производят впечатление отголосков каких-то местных политических игр, в которых мы являемся лишь предлогом похвалить своих и отругать противников. Хотя бритт пишет довольно эмоционально, возможно, кто-то из знакомых погиб. Там не слишком много народа, в Британском Союзе, чуть больше миллиона, так что не столь уж невероятно.
– Твой кофе, Витали.
– Ага, спасибо.
Умм… хорошо!
Громкая мелодия, означающая призовую игру, заставила всех присутствующих в зале, не исключая меня, повернуть головы к аппарату в дальнем правом углу. Тощий суданец в потертых джинсах и застиранной майке гордо оглянулся по сторонам и широко улыбнулся, блеснув золотыми зубами. Знай, мол, наших! Молча салютую ему чашкой с кофе. Пара игроков встали со своих мест и подошли поближе, дабы понаблюдать за игрой, остальные вернулись к своим экранам.
Блин, до чего же здорово, что аэропорт заработал! Раньше бы у меня в это время сидели человека два-три максимум. А сейчас – пятеро в «дорогом» зале, и еще с полдюжины в «экономе». Вот этого суданца взять, как там его… Умар, кажется. Новый посетитель, первый раз в Кейптауне, прилетел из Омдурмана. Уже просадил у меня тысячи две как минимум. Судя по толщине золотых цепей и перстней, проблем с деньгами у мужика нет, несмотря на общую непрезентабельность облика. Отдыхает, развлекается. Вчера его полдня играть учили. Не я, разумеется, и не персонал, а другие клиенты. Есть любители блеснуть знаниями, хе-хе. Самому в таких случаях дальше самых базовых объяснений (ставки, линии, нажимать сюда) заходить не стоит, если не хотите оказаться «виноватыми» в проигрыше.
Призовая игра закончилась, Умар получил у девочки-оператора свой выигрыш, сунул ей двадцатку чаевых, вежливо попрощался со мной и вышел. Ну ничего, еще вернется. Взглядом спрашиваю у Дженни: «Сколько?» Та аккуратно показывает пять пальцев. Пятьсот экю, значит. Ну, не страшно. Как я уже говорил, он раза в три больше проиграл. И еще вернется, уверен, если только не улетает сегодня. Ну если и так – в следующий раз вернется.
А? Почему я не в окопе сижу? Да нечего там делать, работать надо, хе-хе. Со времен битвы за Дурбан, как этот бардак теперь официально называется, прошло два месяца, никаких столкновений с британцами за это время не было (ну если не считать одного случая в устье Замбези, когда их корвет потопил нашу патрульную моторку), так что милиция у нас снова перешла на домашнее положение уж больше месяца как. Тренировки, правда, теперь проводятся почаще, и явка на них обязательна. Плюс выдали всем по АКМ, вроде как для унификации и облегчения централизованного снабжения боеприпасами на случай новой мобилизации. Это правильно, а то у меня со всем этим разнобоем в калибрах ум за разум заходил, когда я пытался расчет потребности взвода составить на всякий пожарный.
Что в целом? Мм… в целом все примерно так, как и предполагалось. Бритты молча утереться не согласились и пакостят по мере возможности. Например, кроме американских кораблей к нам в порты никто не заходит. Американских в широком смысле слова: ушлые конфедераты, хоть сами к чаю и равнодушны практически, тоже включились в посредническую торговлю. Индусов и китайцев бритты быстро отвадили, а дальние родственники скоренько дали бывшей метрополии отлуп, задержав в ответ пару британских судов. Обострять Роки-Бей не решился, так что никакого практического смысла в блокаде теперь нет, кроме дополнительного навара американцам. Нет, наши, конечно, определенную долю прибыли недополучают, ну да это несмертельно.
А? Нет, разумеется, орденские корабли свободно ходят, «просвещенные мореплаватели» же умом не тронулись, чтоб их останавливать. Но они в основном негропереселенцев развозят, Ворота-то вернулись в обычный режим работы.
Новороссия теперь нам напрямую свой обычный экспорт тоже прекратила, но и здесь посредники избавляют от необходимости закупать все необходимое на той стороне за большие деньги. Поэтому без патронов, взрывчатки и удобрений не сидим, но вот цены на это добро ощутимо подросли: на четверть примерно, а то и на треть.
Перспективы политического урегулирования? Мм… имхо, туманны. Прошли два раунда переговоров в Форт-Рейгане при посредничестве Ордена, но особого продвижения на них не случилось. Да и вообще никакого не случилось, собственно. По принципиальному вопросу о независимости никто уступать не хочет, поддержание конфликта в нынешней его замороженной стадии для обеих сторон неприятно (для нас неприятнее, конечно), но некритично, так что длиться эта бодяга будет еще очень и очень долго, как мне кажется.
«Международное сообщество» в общем и целом относится к происходящему довольно равнодушно. Ну американцы симпатизируют нам, конфедераты, пожалуй, тоже, хотя и менее выраженно, а остальным наплевать. По утверждениям местной прессы, в Новороссии ширнармассы тоже скорее за нас болеют, но отвлеченно, и Демидовск из-за этого рисковать неплохими отношениями с Роки-Бей не собирается. Непонятно только, с чего наши газетчики это все взяли, ну да и черт с ними. Самое главное, что Орден, при всей его декларируемой нейтральности, нас де-факто признал, и заказы за ленточкой мы можем теперь делать без прежних ограничений, наложенных британцами. Чем, понятно, пользуются армейцы, ограничиваемые в своих аппетитах только размерами бюджета. Нет, понятно, что какую-нибудь С-300 Орден через Ворота протащить не даст, даже если бы у новорожденной Родезии откуда-то взялось бабло на этакую роскошь. Но в пределах разумного… Те же счетверенные ЗУшки, например, хранят нынче мирное небо над головами жителей Кейптауна, хе-хе. И радары тоже есть, хоть и простенькие. И даже есть одна… не, Ян просил никому не говорить, извините.
Для британцев, думаю, это не столько экономический или военно-стратегический вопрос, сколько внутриполитический – их нынешнее правительство само разожгло истерию, и теперь не может отступить, иначе однозначно проиграет на следующих выборах. Оппозиция же у них, судя по газетам, тоже изначально встала на позицию не «мальчики гибнут на ненужной войне», а «нерешительные слабаки теряют наши земли», переобуться на лету не может (или не хочет), поэтому тоже подливает масла в огонь. Есть у демократии свои недостатки, увы.
Банды в Дагомее и (особенно) Нигере действительно активизировались, но никакого апокалипсиса на границе не происходит – армейцы держат ситуацию под контролем, им не привыкать. Думаю, Яну со товарищи такое положение даже выгодно, больше денег на них тратится, да и положение в обществе укрепляется… В общем, страдают только честные бизнесмены вроде меня, да и то не слишком. Главное, аэропорт работает, а больше мне пока что ничего и не надо.
Вру, надо. Вопрос с неустроенной личной жизнью снова встает, хе-хе, во весь рост. С Джиной как-то не складывается. Нет, не ссоримся, просто я тут, она в Дюпоне, добираться по горным дорогам целый день… Пару раз я к ней приезжал, пару раз она ко мне, но как-то эти разы становятся все более и более разнесенными по времени. Ну и, честно говоря, не наблюдается такого уж прям кипения страстей ни с моей стороны, ни с ее. Во всяком случае явно недостаточно для переезда и совместной жизни. В беспросветную тоску по этому поводу я погружаться не собираюсь, дело житейское, но что-то на этом фронте делать надо, надоело одному. Можно, конечно, черную горничную посимпатичнее завести, многие здешние холостяки так и делают, сказывается некоторый демографический перекос, но как-то не тянет. Середина четвертого десятка, пора бы уже и семьей обзаводиться, однако.
– Витали?
– Да, Хендрина?
Хендрина вон, хоть ей всего двадцать три года, уже замужем и есть двое детей. Ну, буры вообще такие… мм… семейственно-основательные, я бы сказал. Совсем не в моем вкусе девушка, раз уж о ней речь зашла. Нет, не страшненькая, лицо вполне симпатичное, да и вообще очень светлая голубоглазая шатенка, вот только почти с меня ростом и раза в полтора тяжелее. Причем не толстая, а именно крупная. Кулак больше моего, хе-хе. Но среди буров таких много, вон Катарину хоть вспомнить, жену Яна. Буры вообще крупный народ, не знаю уж, с чем это связано. Но что-то у нее смущение на лице нарисовалось… Недостача в баре, что ли?
– Что-то случилось?
– Нет-нет! Просто… мы переезжаем в следующем месяце. Мне придется уволиться.
– Жаль… – И правда жаль, она отличный работник, очень честная и ответственная. – Куда переезжаете? В Вельд?
Такое тут бывает частенько. Поживут люди в городе, поднакопят денег, а потом купят участок земли где-нибудь подальше и плантацию заведут или ферму. Впрочем, бывает и обратное: надоест человеку в земле копаться и коровам хвосты крутить или не хочет, чтоб дети в совсем уж в захолустье росли – он продает ферму и переезжает в город. Круговорот жизни, однако.
Девушка качает головой:
– Нет, в Фолькстаат. Через месяц туда несколько семей из-за Ворот переселяются, уже судно зафрахтовали. Мы с ними пойдем и еще две семьи из местных.
Надо же… Фолькстаат – это бурская колония у черта на куличках. Если точнее – в четырех тысячах километров к югу от Порт-Дели, там, где заканчивается гигантский массив экваториальных джунглей и вновь начинается саванна. Колония крошечная, две с половиной тысячи человек, коммерческого судоходства туда нет в связи с его полнейшей убыточностью, только зафрахтованные транспорты с переселенцами приходят раз в пару-тройку месяцев. Живут там, по рассказам моряков, как в XIX веке. Там даже представительства Ордена нет! Не, на фиг такое счастье.
– Мм… понятно… А почему туда, если не секрет? Если город надоел, можно же землю в Вельде купить. Зато и до цивилизации недалеко, полдня на машине, ну день. А там…
Лицо Хендрины приняло столь характерное для буров непреклонное выражение. Они вообще такие. М-дя… Не зря же только у них вышло колонию на Дальнем Юге организовать.
– Здесь хорошо, но… это не наша земля. Мы здесь в меньшинстве. А жить все-таки нужно со своими .
Э-хе-хех… Тут не поспоришь, конечно. В Фолькстаат переселяются именно буры, разговаривают там только на африкаанс и вообще пытаются восстановить дух бурских республик, завоеванных в свое время британцами. И здесь «англичанка» нагадила, ага.
– Понятно… Ну да, тут не поспоришь.
Девушка продолжила защищающимся тоном:
– Но там не так уж дико все, мы же узнавали! Есть ветряки и солнечные батареи, есть школа, медпункт…
Ага, Париж прям, хе-хе. Ладно, что-то я излишне ехиден. Хотят люди свой народ возрождать – ничего не имею против, молодцы.
– …спокойно, нет ни войн, ни бандитов. Детям будет безопасно. А здесь…
Это уж точно. Ладно я – есть некоторый опыт, а вот для мирняка зрелище городских боев с применением арты и авиации было, как бы это сформулировать… волнительным , ага. Поток эмигрантов, хоть и не слишком мощный – ручеек, скорее, имеет место быть. На американские территории в основном.
А вот на границах Фолькстаата бандам взяться неоткуда, от слова совсем. Во-первых, кроме как по морю, туда не доберешься. Во-вторых, нападать на вооруженных до зубов африканеров, чтобы отнять у них… э-э… что? Скот и зерно? Так этого добра и здесь хватает, плюс его же оттуда хрен вывезешь. А буры вояки очень лихие и упертые, это многие на своей шкуре прочувствовали, от тех же британцев и зулусов до советско-кубинского контингента в Анголе.
– А почему через месяц? Пару недель же как туда судно ушло…
И на нем, кстати, поплыл на юг Поль Гооссенс вместе со всем своим семейством (а оно у него обширное, пять детей успел уже настругать). Как только дырку в плече зарастил малость, полученную во время боя в порту, так и свалил. Кто такой? Ну как же, помните – сын моего арендодателя, заодно владелец маленькой строительной фирмы. Он же у меня здесь ремонт и делал. Распродал все имущество здесь, купил оборудование для лесопилки – и вперед. М-дя, я вот тогда над этим как-то не особо задумался, хватало дел, а сейчас… Похоже, тенденция, однако. Хотя, с другой стороны – сюда из-за ленточки буров прибывает больше, чем уезжает на юг, даже если считать тех переселенцев, что в Кейптауне задерживаются только до очередного судна. Я же говорю – логистика и экономика у Фолькстаата никакие и еще долго такими будут, пока население хотя бы раза в три-четыре не возрастет. Тогда уже начнется коммерческое судоходство. Наверное. А может, и не начнется – полезных ископаемых, кроме угля, там пока что не обнаружили, насколько я знаю, а этого добра и здесь хватает, равно как и еды. Так что, если только что-то реально ценное там не найдут, прозябать им в текущем состоянии еще лет десять минимум. Впрочем, раз люди понимают ситуацию, но все равно едут – их это устраивает, не так ли?
– …думали-думали и вот решились наконец.
– Ясно. Ну что ж… Жаль, конечно, очень приятно было с тобой работать, но что ж поделаешь, раз так. Ты когда хочешь уволиться?
– До конца месяца я бы доработала, а там уже собираться будем.
– Хорошо, не вопрос. На замену не посоветуешь кого?
Видимо, этот вопрос Хендрина обдумала заранее (говорю же: буры – они основательные).
– Есть знакомая, Йоханна. Работала раньше барменом, дело знает. Я скажу, чтобы она подошла завтра?
– Давай. А она уезжать не планирует, ха-ха?
Молодая африканерка шутку не поняла и с серьезным видом покачала головой:
– Нет, у нее муж не из наших, он из той  Германии. У них и ребенок-то только на английском говорит. – Последнее прозвучало не столько с осуждением, сколько с сожалением. Буры – они националисты, каких поискать. Это комплимент, если вы вдруг не поняли.
Что там вообще, на этом самом Дальнем Юге? Мм… ну не сказать чтоб информации было много. Карта побережья есть, конечно, орденская экспедиция даже континент с юга один раз обогнула. Правда, потеряла при шторме (а шторма́ там такие, что мыс Горн отдыхает) два корабля из трех, так что больше таких дорогостоящих анабасисов Орден не предпринимает. Он, собственно, вообще без энтузиазма относится к быстрому расширению обитаемой зоны, предпочитая постепенное развитие, чтоб инфраструктуру успевать подтягивать. Ведь если не предложить колонистам готовую инфраструктуру (валюта, банк, почта, международные организации и т. д.) – они, от некуда деваться, начнут свою создавать. А кому это надо? Уж точно не Ордену. Вот потому и Калифорния с Индийским Союзом относительно недавно появились, потому и бриттов Орден откровенно прессует. Ибо они очень уж бодро и откровенно решили скосплеить «Империю, над которой никогда не заходит солнце», а эта роль в прекрасном Новом мире уже занята, и чужие тут не ходят.
Так вот, насчет Дальнего Юга – в принципе, более-менее похоже на Южную Америку. Высоченный хребет вдоль океана на западе (ну это физика и законы тектоники, тут в совпадении ничего странного нет), слева условные Перу и Чили, справа условная Аргентина и прочие Уругваи. Это если по климату смотреть. Понятно, что совпадения не полные, но плюс-минус – так. Во всяком случае на берегах. Наземными экспедициями в тех краях Орден если и занимается, то делиться их результатами с общественностью пока не спешит.
На самом юге весьма прохладно, при этом к западу от гор еще и очень дождливо, а к востоку соответственно наоборот. Ну и ветры такие, что «валит с ног и уносит на хрен» – не художественное преувеличение, а сухая констатация факта. В общем, типичная такая Патагония, только еще ветренее, за счет большей разницы температур. На восточном побережье этих негостеприимных краев находится устье большой реки, текущей предположительно по тектоническому прогибу вдоль восточных склонов горного хребта. Ну для наглядности, как если бы эстуарий Ла-Платы был не в районе Буэнос-Айреса, а где-нибудь под Рио-Гальегосом. Исследовательское судно Ордена поднималось по ней вглубь континента километров на двести и ничего интересного, кроме холодной и сухой степи, не обнаружило. По доступным широкой публике отчетам, во всяком случае, хе-хе.
Почему не колонизируют? Мм… а зачем? Свободной земли (не в плане основания новых государств, а в плане «поставить дом и жить на своей земле») пока и в более обжитых краях хватает. Вот лет через двадцать, когда она закончится, тогда, думаю, процесс пойдет, причем очень быстро, в духе «земельных гонок» в Штатах XIX века, а пока… Опять же – логистика-то вся здесь, по берегам Большого залива и к востоку от него. Ворота здесь, промышленность вся здесь, всё  здесь.
Нет, конечно, всегда находятся непоседы, которым нужно, чтоб ближайший сосед жил в сутках скачки на лошади, а то и подальше. Не удивлюсь, если и на Дальнем Юге бродят какие-нибудь дикие старатели в поисках золотых россыпей и прочая подобная публика. В джунглях южнее Конго точно бродят, я даже знаю одного – любитель у меня за аппаратами посидеть. Но придать этому некий организованный вид пока что только у буров получилось. Говорю же – упертые ребята. Кроме них, кажется, до стадии основания постоянного поселения доходили только мормоны… или менониты… блин, не помню, Майк рассказывал… короче, кто-то в этом духе, сектанты. Причем эти ребята в количестве человек двести с чем-то поперлись аж на западное побережье Дальнего Юга, непонятно зачем. Подальше от всех, что ли? В общем, закончилось все печально – кто-то (не будем показывать пальцем, но, с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента – абреки из Имамата, их сфера деятельности) к ним приплыл и всех убил, а поселение разграбил и сжег. Ну, скорее всего, убили не всех – молодых женщин могли и с собой забрать, иначе зачем вообще всем этим заморачиваться… Но это уже догадки.
На восточном побережье таких трагедий не было, но и там без событий  не обошлось. Сама фраза «колония на Дальнем Юге» вызывает здесь примерно те же ассоциации, что сто лет назад слово «Панама». Грандиозное мошенничество, если кто не в курсе. Только громких случаев с сотнями облапошенных вкладчиков и сбежавшими (с деньгами, разумеется) «отцами-основателями» было как минимум три. Последний – всего год назад. М-дя, все на свете может закончиться, но вот дураки – никогда. Собственно, оно и к лучшему, а то бы игровые залы давно разорились, и чем мне тогда заниматься?
А буры молодцы, да.

4

Родезия, Кейптаун, площадь Родс-сквер  
– …совсем недавно, но сразу зарекомендовал себя отличным парнем, получил под командование взвод и достойно им командовал в бою, оба раза оказавшись…
Голос худого и высоченного (выше меня) Томаса Халтэма, мэра Кейптауна, мощными волнами разносится по главной площади города, заставляя вибрировать стекла и что-то внутри организма. Селезенку, наверное.
– …лично возглавил контратаку и перебил группу вражеских рейнджеров, после чего встал за пулемет прямо во время бомбежки и уничтожил…
Перестарались они со звукоусилением, аж по ушам бьет. Я понимаю, что у мэра голос от природы тихий и малость гнусавый, но меру надо знать. Хотя, конечно, приятно послушать, какой я герой, хе-хе.
– …с огромным удовольствием объявляю…
Ну вот, наконец-то.
– …со всеми присущими таковому правами и, ха-ха, обязанностями! Витали, прошу!
Выхожу из толпы (благо в первом ряду стоял как участник мероприятия), поднимаюсь на невысокий помост, где удостаиваюсь торжественного рукопожатия от мэра и на удивление многочисленных приветственных криков из толпы.
– Витали, скажешь пару слов? – Халтэм, с профессионально лучащимся радостью и расположением лицом, протягивает мне микрофон. Блин, вот это уже лишнее, конечно. Никогда не чувствовал в себе тяги к публичным выступлениям. Ну да ладно, не сбега́ть же с криками ужаса.
– Ну если только пару…
– Не волнуйся, я и сам тебе не дам затянуть речь – после тебя еще два десятка человек, а сегодня выходной, и я спешу в бар!
Незамысловатая шутка, но публике понравилась, по толпе пробежали смешки. Ладно; что б такое сказать-то?..
– Привет, народ.
Начало неплохое, хоть и не слишком оригинальное, хе-хе. По крайней мере, что-то (хорошее?) крикнули в ответ многие.
– Как некоторые из вас знают, я не так давно прошел через Ворота. Было это в Порто-Франко, и я потратил там некоторое время, решая, куда податься. А хотелось мне попасть в место, где свободные люди живут на своей земле так, как им хочется, и дают по зубам всем, кто лезет к ним без спроса. После некоторых размышлений я, не без подсказки присутствующего здесь подполковника Грэма, решил поехать сюда…
– Чтобы обдирать нас в своем казино! – Выкрик из толпы, но не злой, скорее иронично-добродушный, вызвал взрыв смеха.
– Совершенно верно, Рэй! Человек должен как-то зарабатывать себе на жизнь… – Развожу руками. – И если помнишь, я тебе не раз говорил – люди не приходят в казино, чтобы разбогатеть, они туда приходят, чтобы повеселиться.
Снова выкрик, откуда-то из глубины: «И чтобы разбогател владелец казино!» – сопровождаемый очередным взрывом смеха.
– Ну не без этого, не без этого… Так вот что я хотел сказать, пока Рэй меня не перебил столь вопиюще бестактным образом – я очень рад, что не ошибся в выборе. Это прекрасная земля, на которой живут отличные люди, а всем, кто ее попытается у нас отнять, мы пообрываем руки и выдадим обратно в качестве весел – грести отсюда подальше!
Под умеренный аккомпанемент восторгов спускаюсь с помоста. Ну не Цицерон я, не Цицерон, что ж тут поделаешь.
Мэр тем временем уже вызывает следующего награждаемого. Кого, чем и за что награждают? Ну «за что» – и так понятно вроде, нет? А награждают принявших участие в боях ополченцев, не имеющих пока что статуса полноправного гражданина. Чем награждают? Да этим самым статусом. Так бы пришлось ждать, пока не истечет год со дня моего приезда сюда, а теперь все, могу избирать и быть избранным. В депутаты, что ли, податься, хе-хе?
Вообще, конечно, я бы лучше взял день… э-э… именным оружием или медалью. Оружие – вещь нужная и недешевая, а медаль можно на стену в гостиной повесить, на видное место, для правнуков. Тоже неплохо. Но увы, медалей не давали. А так получается сплошной убыток, мне же еще проставляться по такому случаю после мероприятия.

Родезия, Кейптаун, Санрайз-бульвар, паб «Черный лев»  
– …смотрю, а этот обезьян все клеммы и разъемы повыдирал и посрезал к чертовой матери, скрутил провода напрямую, кое-как замотал изолентой и сидит довольный: «Починил!».
Дружный хохот собравшихся за столом перебил рассказ Майка о том, как черный механик чинил ему дизель-генератор. Собственно, таких историй у любого, кто с неграми более-менее долго общался, вагон и маленькая тележка, я бы и сам мог рассказать немало. Но сделать это так, как Майк, у меня бы не получилось – есть талант рассказчика у человека, этого не отнимешь. Не зря аж в двух местах депутатом числится.
– Витали, ты ж за ленточкой бывал в краях типа здешней Дагомеи?
– Ну я не бывал в Дагомее, так что хрен его знает, насколько она такая же. В Западной Африке работал, да. Геопроктологическое место, во всех смыслах.
Майк задумчиво помолчал несколько секунд, после чего огорошил меня неожиданным предложением:
– А хочешь Дагомею посмотреть? Я через неделю в Мандела-Сити иду с грузом. Давай со мной, посмотришь, как здешние кафры живут.
– А как мы туда доберемся-то?
Блокаду британцы отменять не планируют вроде как, а уж дагомейскую посудину арестовать они точно не побоятся. В принципе, зная, что на борту находится Майк Фланаган, они бы и американское судно тормознули, думаю. Он, как ни крути, одно из главных действующих лиц всей этой истории с независимостью. А под сурдинку и меня повяжут после сегодняшнего-то представления уж точно.
– Поднимемся от Дурбана по Замбези до порогов, разгрузимся в Сеттлер-Тауне. Оттуда конвоем на грузовиках до Манделы. За две недели туда-обратно управимся, если все нормально. Поедешь?
В принципе почему бы нет? Интересно же.
– Давай, конечно.
Глядишь, еще и какие полезные знакомства заведу. Бизнес – штука такая, возможности где угодно можно найти, в самых неожиданных местах. А можно и не найти, тут уж как повезет.
Посиделки продолжались, пришла моя очередь рассказывать что-то забавное, и вспомнилась мне одна история времен работы в Африке.
– …в общем, надо было мне там установить систему видеонаблюдения. Пробежался по фирмам, выбрал наименее невменяемую, – на этом месте Майк коротко хохотнул: видимо представив себе «тендер», – заплатил аванс. На следующий день приходит молодой негр, даже интеллигентного вида, в рубашке и галстучке. С ним два помощника, еще моложе и видом попроще. Оглядывается такой, с умным видом. В зале никакой мебели еще нет, но сделана деревянная барная стойка. Очень хорошо сделана, для Африки так и вообще заглядение. Внимательно ее осматривает. Достает из набора инструментов молоток и гвоздь и начинает этот самый гвоздь вбивать в стойку.
Показываю рукой на столе, куда именно. Народ заинтересованно ждет продолжения.
– Я, значит, в тихом ауте за ним наблюдаю, ну и думаю что-то вроде: «Что это он делает? Тут же никаких проводов не должно проходить! А может, так надо? Но ведь стойка же портится. Не, все-таки спрошу…» Спрашиваю: «Уважаемый, а что это вы делаете?» Он на меня с таким, знаете, недоумением смотрит: «Гвоздь вбиваю, сэр!» Слышь, гений, а то я сам не вижу. Спрашиваю: «А зачем? Тут вроде проводов не должно быть». Это тело отвечает без малейших сомнений, будто так и надо: «Нет, сэр, я просто хочу рубашку повесить, чтоб она не пропотела!»
Все дружно захохотали, у Майка аж слезы выступили.
– У меня, блин, рука на автомате кобуру ищет, спрашиваю: «Ты че, идиот?!» Он обиженную морду скорчил: «Почему вы так со мной разговариваете?!» «Мля, а как с тобой еще разговаривать, если у тебя мозг отмер?!» – говорю. Этот урод с невинной такой рожей: «А что я такого сделал?»
Майк, начавший задыхаться от смеха, с гулким звуком постучал себя по груди.
«Выдергивай на фиг свой гвоздь отсюда, рубашку вон одному из своих придурков дай, пусть держит!» Ну он что-то там залопотал типа: «Извините, сэр», – гвоздь вытащил, рубашку одному из помощников отдал, тот так с ней все время и простоял, пока он работал.
М-дя… Ну не Цицерон я, как уже говорил. Письменно излагать как-то получше выходит, тешу себя надеждой.
Ян, отсмеявшись и сделав пару глотков пива, задумчиво протянул:
– Как хорошо, что у меня все строители без рубашек были, когда дом строили… Хотя приколов и там хватало. Вот, например…

Родезия, Кейптаун, Улунди-стрит  
Задумчиво обвожу взглядом разложенное на чистом дощатом полу барахло, мысленно упихивая его в нутро шестидесятилитрового рюкзака. Ну носки-трусы-футболки, это понятно. Что еще? Мм… а в чем я поеду, собственно? Пожалуй, в камуфляже и берцах. Куртку можно и в рюкзак, я же по джунглям лазать не собираюсь, а вот штаны и футболка – самое то. Жарковато, конечно, но, как говорится, случайности случаются. И когда это произойдет, лучше быть в прочных штанах и берцах, нежели в шортах и шлепанцах. Так у случайности будет куда меньше шансов тебя догнать и случиться с тобой в извращенной форме, хе-хе. Но и шорты со шлепанцами тоже возьму, разумеется. Места много не занимают, а польза есть. Обычные резиновые шлепки вообще необходимейшая деталь походно-полевого быта, если кто не в курсе. Что еще?..
Вообще, конечно, стоило бы у Майка сразу поинтересоваться на этот счет прямо в пабе. Но тогда я не догадался, а сейчас как-то не хочется. Нет, он с удовольствием подскажет, уверен, но… По-детски немного будет выглядеть, полагаю. «Дядя Майк, что мне брать в поход?» Ага. Нет уж, сам додумаюсь.
Деньги, хе-хе. В Мандела-Сити банки есть, разумеется, но какую-то наличку с собой прихватить надо. Мм… три тысячи хватит, я думаю. Пятьсот откладываю в карман, а остаток делю пополам, потом упрячу получше.
Легкие кожаные туфли и легкие же темно-серые брюки из хлопка, пара рубашек с коротким рукавом. В столицу же едем: светская жизнь и все такое. В камуфляже по городу шарахаться во внеслужебное время как-то глупо, имхо. Нет, есть любители этого дела, конечно, но по мне – хуже только в спортивных штанах с тремя полосками. Или сколько их там должно быть – у правильных пацанов .
Ну мыльно-рыльные, понятно. Питьевая система к рюкзаку крепится, но и фляжка тоже не помешает. Аптечка, само собой.
Бронежилет… хм, на своих двоих путешествовать не предполагается, так что лишним не будет. Это с одной стороны. С другой – сдохну же при такой жаре и влажности. Нет, лучше плейт-кэрриер, не зря же разорялся на покупку. Тут тебе и разгрузка, и броник, и продувает хоть немного. Пластины новороссийского производства, самый популярный в здешних краях АКМ держат метров с тридцати. Нет, понятное дело, есть бронебойные пули, но наличие их у негров сомнительно, как мне кажется. Хотя, конечно, хрен их знает. По плейт-кэрриеру, кстати, интересно – материалы (пластины и ткань) произведены в Новороссии, а вот пошит в Бразилии. Какой тут глубокий экономический смысл, в таком разделении труда? А хрен его знает. Но какой-то есть, видимо.
Каска… беру! Два раза жизнь спасла уже как-никак. К рюкзаку приторочу сверху, мешать не будет. А? Нет, каска не новороссийская, в Америке сделана. В здешней, в смысле в Форт-Линкольне.
Ночник. Беру, однозначно.
Всякая мелочь, типа очков и наколенников. Беру. Много места не займет, весит мало, а польза большая. Пенку тоже возьму, снаружи на рюкзак. Сетчатый гамак у меня еще есть… пригодится. Нож и фонарик – однозначно. Один сухпаек тоже закину, если и не пригодится – на закусь пойдет. И бутылку водки надо будет купить, хорошей. Мало ли какие контакты завяжутся. Рация, само собой.
Ну и оружие напоследок. Почему не в первую очередь? А потому что если сначала браться за стволы и боеприпасы, в итоге окажется, что кроме них места решительно ни на что нет, да и на них, один фиг, не хватает. Плавали, знаем. Так что это все в конце.
Собственно, по самим стволам вопрос только один – брать или нет винтовку? Оба пистолета и АКМС беру однозначно, «помпу» оставляю здесь (нет, машина тогда не моя сгорела, а Красавчика, капитально не повезло чуваку), а вот «Ремингтон»… мм… Если честно – не хочется. В конце концов, мы в джунгли едем, а не в саванну. Хотя случаи, как известно, бывают разные. Опять же не на себе ведь тащить. Закину в каюту (а планируется ли она, кстати? или на палубе под навесом будем путешествовать?), потом в машину, потом в гостиницу. Блин, прям и не знаешь – то ли к умным, то ли к красивым, хоть разорвись. И вообще, не украдут ее, в гостинице-то? Ладно, черт с ней, возьму. Не надорвусь.
Ну и осталось по боеприпасам решить. Для M1911 два запасных магазина и… мм… пару… нет, три пачки патронов возьму! Не, на фиг, много, там же по двадцать четыре в пачке. Возьму две. Хватит за глаза, думаю. Для дерринджера ничего брать не буду, там два в стволах и два в рукояти есть, обойдусь. Это же не для перестрелок оружие. Для винтовки прихвачу два магазина и… мм… по двенадцать .338 LM в пачке… три пачки, больше не вижу смысла. Они не такие уж легкие, однако. Лучше остаток 7,62 добью. А вот для «калаша»… так, на разгрузку восемь магазинов… пару в рюкзак, буду перезаряжать по кругу… и… мм… десять пачек возьму, пожалуй. Я все-таки не вьючная живность. Что еще… на разгрузке два подсумка под гранаты, и еще парочка в рюкзаке пусть будет.
Теперь остается все это упаковать, и прикинуть по весу – не переборщил ли.
А, чуть не забыл – надо еще панаму светлую купить, а то камуфляжная с «гражданкой» как-то не очень сочетается. Все равно давненько уже собирался, забываю просто все время.

Родезия, дорога Кейптаун – Дурбан  
От Кейптауна до Дурбана меня подбросил Пьер, один из людей Майка. Сам упитанный ирландец пропадал там уже пару дней, готовясь к отплытию, а вот невысокому, тощему и чернявому французу, трудящемуся на уважаемого мистера Фланагана в должности «старшего, куда пошлют», надо было закончить какие-то дела в Кейпе. К моей удаче: бросать машину в чужом городе на две недели мне вовсе не улыбается. Неспешно уходящая то вниз, то вверх дорога оставила куда более приятное впечатление, чем в предыдущие поездки. В общем-то неудивительно – оба прошлых раза сам был за рулем, а водитель я не сказать чтоб такой уж ас, постоянные подъемы и спуски, да еще и в колонне, заставляли сосредоточиться на более насущных вещах, чем окрестные пейзажи. Ну и голова тогда несколько другим была забита, надо признать.
Зато на этот раз поездка доставила исключительно удовольствие – зеленые холмы вокруг, красно-зеленые горы справа, блестящее, цвета полированного красного дерева зеркало воды то и дело мелькает вдали слева, и ярко-голубое небо с белыми облаками над всей этой красотой. Опять же Пьер оказался моим любимым видом попутчика на живописной дороге – молчаливым и некурящим.
У выезда на идущую через болота насыпь оказался солидно обустроенный блокпост, которого здесь раньше не было. Бетонные блоки, выложенные «змейкой», мешки с песком, навесы и два пулеметных гнезда с… э-э… M2, кажется. Рядышком аккуратно вкопан флагшток, на котором вяло шевелится под слабым ветром зелено-бело-зеленый флаг Родезии. И никакого «Юнион Джека» в углу, обратите внимание.
Служба, правда, неслась без особого рвения, мягко скажем. За одним пулеметом не было никого, за вторым в амбразуре виднелась чья-то верхняя оконечность туловища, в просторечии именуемая головой, с опущенной на морду лица панамой. Еще два тела, расположившиеся на раскладных стульях в тени навеса, лениво проводили нас взглядами. М-дя, служба поставлена на недосягаемую глубину…
– Кретины, этих придурков надо обвязать тротилом, посадить в моторку и отправить на перехват британского корвета. Тогда хоть какой-то толк выйдет, а так только пищу и кислород зря потребляют.
– Да и не говори, – с готовностью поддержал Пьер, которого долгое молчание, видимо, тоже несколько утомило. – А потом вот такие вот остолопы будут девочкам в барах рассказывать, как они каждый выреза́ли по взводу бриттов и роте кафров. А про тротил – это хорошо сказано, ха-ха…
Разговорившись благодаря нерадивости придурков на блокпосту, за оставшиеся два десятка километров я успел выяснить, что Пьер не француз, а валлонец (кто-то из родителей у него явно был арабом, турком или вроде того, но я уточнять не стал), на Новой Земле уже четыре года, один из них шарахался по Северу без особой цели, а три года работает на Майка, и его все устраивает. В милиции он состоит, участвовал в боях за британскую базу, лишних дырок в организме там не заработал и этим тоже доволен. В целом чернявый уроженец Монса произвел на меня впечатление не склонного к излишним умствованиям и рефлексии мужика, умеренно битого жизнью и способного получать удовольствие от ее простых радостей. Ну а уж какое у него создалось впечатление относительно меня – понятия не имею. Да и пофиг, собственно. Все-таки мы с ним в несколько разных социальных слоях находимся. Нет, я не сноб, пива я с ним попью, без проблем, а в окопе это бы и вовсе значения не имело, но в повседневной жизни… в друзья не рвусь, в общем.
Дурбан встретил суетой и светлыми досками новеньких свежеотстроенных домов, еще не успевшими приобрести характерный серо-коричнево-зеленый цвет своих старших товарок. Смотри-ка, и правда все восстановили. В принципе оно и не удивительно – в кейптаунском порту грузооборот упал вследствие блокады, часть логистики ушла сюда (тот же Майк, он раньше из Кейпа прямо выходил), так что местная экономика переживает расцвет. Ну а смерти и разрушения… здесь народ к этому попроще относится.
Спустившись по Роркс-Дрифт-авеню, въезжаем через открытые ворота на территорию порта. Здесь тоже ничего (кроме следов от пуль и осколков на булыжниках мостовой) уже не напоминает о боях двухмесячной давности – кругом деловая суета, шум, гам и обилие присущих порту запахов. Не самых приятных, кстати, в здешнем климате особенно.
Протока, по которой корабли подходят к порту (забыл, как называется, блин, а ведь говорили же мне), расширяется в достаточно просторный овальный затон, где-то метров триста на пятьсот. У причалов стоит с полдюжины больших моторных… э-э… как бы их назвать… Для лодок слишком велики. На язык просится слово «вельбот» почему-то, но от морских дел я далек, так что вполне возможно, вельбот – это что-то совсем другое. Короче, большие такие лоханки, на них торговцы из верховий Нигера и Замбези сюда за товаром ходят. Слева, прикрытые забором из колючей проволоки и парой часовых, пришвартованы бронекатер и три вооруженные пулеметами моторки. Если до нашего отплытия еще есть время, надо будет с Лехой пересечься. А вот одна из тех двух здоровенных калош – наша, видимо. Точно, вон та, ближняя – вижу Майка на палубе.
Пьер припарковался на вымощенной булыжником стоянке у окружающего порт забора и побежал в портовую контору с какими-то документами. Ради них, собственно, он в Кейпе и задерживался. Ну а я навьючил на себя рюкзак, стволы, надел камуфлированную панаму и не спеша побрел к судну.
Интересная посудина. Метров сорок в длину, широкая, с высокой надстройкой в центре. Трюмы, по всей видимости, спереди и сзади от нее, иначе зачем бы там по крану торчало? На носу и корме (или правильно – на баке и на юте?) установлены две танковые башни от… э-э… чего-то старосоветского: Т-54 или Т-55? Не знаю, не разбираюсь я в этом. По бортам и в надстройке торчат несколько пулеметов и АГСов, да и сами борта выглядят мм… солидно, скажем так. Похоже, бронированные. На носу причудливым шрифтом выведено: «Queen of Zambezi».
– Витали, здорово! Ты прям доктор Ливингстон, ха-ха. Поднимайся, с мужиками тебя познакомлю! Через полчаса отходим.
Похоже, с Лехой пообщаться не получится. Ну ничего страшного, успеется еще по возвращении. Тьфу-тьфу-тьфу… э-э… где тут дерево-то, постучать? Ага, перила на трапе подойдут.

Дагомея, нижнее течение Замбези, борт теплохода «Королева Замбези», второй день плавания  
Солнце уже почти скрылось за стеной джунглей справа, дневная жара и духота понемногу уступают место… э-э… вечерним жаре и духоте. Которые затем плавно перейдут в ночные жару и духоту, а те, в свою очередь, в утренние. Здесь в принципе другой погоды не бывает, постоянная парилка. Впрочем, когда солнце не печет, становится хоть немного да полегче.
Пару секунд поборовшись с ленью (и одержав героическую победу), протягиваю руку и беру с коротконогого деревянного столика высокий запотевший бокал джин-тоника. Ум!.. Хорошо.
– Забавно – староземной малярии здесь нет, но вот хрень с почти такими же свойствами есть, и джин-тоник от нее так же помогает.
Майк, развалившийся неподалеку в таком же низком кресле и лениво обозревающий сквозь маскировочную сетку, натянутую над крышей надстройки, проплывающий почти в километре берег, пожал плечами. По лицу заметно, что для этого ему тоже пришлось выдержать суровый бой с ленью. Речное путешествие, особенно в такую жару, оно как-то… располагает, да.
– Зато мы, как и в том мире, можем днями напролет потягивать джин-тоник, говоря себе, что это чисто ради здоровья.
– Это да.
Молча салютуем друг другу бокалами. Блин, всё лень, даже шевелиться. Хотя куда тут шевелиться-то? Сиди себе и сиди, черный стюард с бдительным видом торчит чуть поодаль в готовности наполнить стаканы белых бван, как только те опустеют. Скажешь – пожрать принесет с камбуза.
– Майк?
– А?
– Тебе не приходило в голову, что ты один из самых нелюбимых бриттами людей в Родезии?
– Мм… это комплимент типа?
– Это кирпичик в основании пирамиды выводов. Еще один кирпичик – разведка у бриттов работает хорошо, это однозначно.
Майк сразу понял, куда я клоню.
– Это ты к тому, что на берегу сейчас могут сидеть несколько парней из САС и разглядывать нас в прицел?
– Ага. И сетка им вряд ли так уж сильно помешает, даже с такого расстояния. Видно же, что кто-то на крыше есть.
Рыжего ирландца, впрочем, эта мысль не сильно обеспокоила.
– Если они решат меня убрать, то куда проще будет сделать это на суше. В том же Сеттлер-Тауне или по дороге. А уж в Мандела-Сити и подавно – там толчея такая, что… А засылать сюда команду довольно рискованно – места неспокойные. Понятно, что сасовцы – ребята крутые и мало кто на них полезет, но уж нам-то сообщить за скромное вознаграждение – это каждый первый с превеликим удовольствием.
– А что здесь за места вообще? Почему неспокойно – из Нигера лезут?
– Спорные земли. Нигер вообще считает, что граница здесь и проходит, по Замбези. А дагомейцы утверждают, что по Нигеру, ну, по реке в смысле. Раньше все Междуречье контролировали муслы, да и правый берег Замбези они у дагомейцев потихоньку отжимали. У тех же война шла, не до границ было. Но потом мы заняли устье Замбези, север Междуречья, плюс по левому берегу Нигера на запад продвинулись, а там и в Дагомее «англичане» с «французами» замирились. И Нигеру стало тяжелее тут держаться, ну а уж когда вся эта заваруха с Исламским государством началась, и им пришлось силы туда перебрасывать. Короче, дагомейцы забрали обратно все Междуречье, кроме нашей части, и уже сами на тот берег Нигера похаживают. Но и муслимы не сдаются совсем уж, засылают сюда группы покуролесить. Да и так, дикие бандиты водятся. Деревни и речную торговлю данью облагают, а кто совсем отмороженный – те и грабят, и в рабство угоняют. Такое творят – ты не представляешь…
Вообще, я когда-то общался с парой сьерра-леонцев, умудрившихся остаться в живых после попадания в лапы «West Side Niggaz», так что представляю, пожалуй. Ну да пускай Майк покрасуется бывалостью, зачем мешать хорошему человеку.
– А чем местные вообще живут? Ну, деревенские в смысле?
– Мм… да всего понемножку. Рыбу ловят, что-то там на огородах у себя выращивают, в джунглях собирательством занимаются. В общем, варятся в своем соку, на натуральном хозяйстве. Денег большинство из них никогда и в руках-то не держали, максимум – монеты. Места глухие и дикие, торговля вся по реке транзитом мимо них идет, вон видишь? – Майк кивнул на спускающийся мимо нас к Дурбану «вельбот» (на самом деле они здесь «доу» называются, как у арабов, но вот у меня почему-то застряло в голове слово «вельбот»).
– …единственное, как местные могут что-то заработать, – это у нас по рабочей визе.
– М-дя… На хрена их вообще сюда переселяли? Только землю зря занимают.
Толстяк коротко хохотнул:
– Это ты у Ордена спроси, ха-ха. Моя бы воля, я б ни черных, ни муслимов вообще сюда не пускал. А эти их гонят и гонят через Ворота, «скотовозы» вон уже каждый день из Кейпа выходят.
Чернокожий стюард никак не отреагировал на реплику хозяина, продолжая изображать лицом готовность к трудовым подвигам. Впрочем, если он у Майка давно, то привык, наверное. Надеюсь, он в стаканы не плюет.
Майк тем временем продолжает развивать мысль:
– …утешение, что здесь нет всей этой ерунды с «помощью развивающимся  странам» за счет нормальных людей. Ну Орден какие-то там программы ведет, но за свой счет. Вернее, за наш, они же на нас наживаются, но ты понял…
Киваю с умным видом. Учитывая расценки Ордена на транспортировку, утешение не слишком большое, хе-хе.
– И «беженцев» никаких не заставляют принимать. Ты-то со Старой Земли давно свалил, а там сейчас такое творится в этом плане…
– Да я в курсе, мужики рассказывали. Песец, да. Куда мир катится? Тут, кстати, Орден тоже пытался пару раз что-то такое толкать. Мол, свобода передвижения, все дела. Но не прокатило, тут их все как один послали подальше с такими затеями. На Севере теперь черных вообще почти нигде не принимают, только в Бразилии и Штатах, но лишь своих. Да и то стараются сюда сплавить.
– А на юг они не мигрируют? Ну за Конго? Пешочком или вдоль берега?
– Мм… во время войны разбега́лись, да. Пару раз даже до Фолькстаата доходили, но там их быстро завернули, буры шутить не любят. Да и не умеют, ха-ха. Старателями дикими бродят, а чаще к белым нанимаются. Переселяются не очень – зверье тут свирепое, ты просто не видел еще. Сожрут в один миг и не поморщатся. На обжитых-то территориях отстреляли уже в основном, а на юге… У черных же денег нет, оружие и боеприпасы им туда никто не повезет. Да и правительства – что Халифатов, что Дагомеи с Конго, не особо поощряют самостоятельные переселения, мягко говоря. Поймают – повезет, если просто колени прострелят и в джунглях бросят. Госпрограммы по освоению южных земель у них есть, но ты же сам понимаешь, какие тут «государства». Так что очень медленно все это у них идет.
Познавательно, однако. Ну мотивация местных правителей ясна – с установленными ими порядками, если народцу дать волю, то он весь разбежится. Да и возникновения новых государств на южных землях опасаются, полагаю. Надеются сами туда своими щупальцами доползти со временем.
– …Мекка вообще все неосвоенные земли на юге объявила своей собственностью, даже к Фолькстаату военный корабль отправляла, когда колонию только основали, вроде как для «сноса незаконного поселения». Но буры муслимовским десантникам наваляли, да и понимания такая постановка вопроса ни у кого не встретила, так что Халифат унялся. Ну а сейчас-то им и вовсе не до юга, того и гляди, «черные знамена» Мекку возьмут и халифа поджарят. Эти ребята вообще безбашенные.
– Ага, они и на той  стороне зажигают только так.
– Наслышан.
Фуф, жарко, все-таки. Градусов сорок, я думаю. При сухом воздухе это еще терпимо, но где его взять, сухой-то. Над рекой его, скорее, наоборот, хоть выжимай. Даже в Дурбане не так душно было, там хоть какая-то свежесть с океана дотягивается. Установленный на палубе вентилятор, рубящий горячий влажный воздух в паре метров от меня, ситуацию не спасает.
Повернув голову к стюарду, делаю привычный уже жест. Тот понятливо кивает, достает из стоящего рядом термоконтейнера аккуратно свернутое полотенце и подносит мне. Снимаю со лба старое полотенце, отдаю негру и с удовольствием прикладываю к голове холодную влажную ткань. Аж полегчало сразу.
Майк, увидев такое дело, совершает аналогичную операцию. Что? Нет, мы не оторвались от коллектива, любой из дюжины его ребят вполне может к нам присоединиться. Просто им это на фиг не надо – четверо сейчас на вахте (судовая команда тоже выставляет сторожевые посты, конечно, но четыре пары опытных глаз лишними не будут), а остальные либо дрыхнут в кондиционированных кубриках, либо сидят в кондиционированной же кают-компании. Моя идея о вреде кондиционеров в тропиках у них бы популярностью точно не пользовалась. Но я и не собирался ею делиться, хе-хе. Впрочем, после прошедшей ночи я и сам уже не так уверен в ее справедливости. Может, стоит-таки сегодня включить адскую машину? Спать в такой духоте, даже под вентилятором, было очень некомфортно.
Ладно, будем посмотреть.

Дагомея, нижнее течение Замбези, борт теплохода «Королева Замбези», вторая ночь плавания  
Напрягает меня этот открытый иллюминатор. Пусть даже он и защищен сдвижной толстой металлической решеткой. Стоит закрыть глаза, тут же начинает казаться, что вот прямо сейчас кто-то тихо подходит к борту на лодке, забрасывает наверх обрезиненные крючья, поднимается, заглядывает внутрь и…
Черт! Опять не выдержал, открыл глаза, посмотрел. То ли я с ума схожу, то ли жарко просто. И поэтому схожу с ума, хе-хе. Второй час уже ворочаюсь, никак уснуть не могу. Валяюсь в трусах на влажной от пота койке, вроде и спать хочется, а не получается. Надо было накатить вечером чего покрепче, наверное, сейчас бы уже дрых без задних ног. Не стал, потому что завтра рано утром прибываем в Сеттлер-Таун, не хотелось с похмелья быть. Тем более не очень хорошо я его переношу, увы. Похмелье, не Сеттлер-Таун, там-то пока не бывал. Ну не хотел быть похмельным – теперь буду невыспавшимся. Э-хе-хех…
Закрываю глаза, переворачиваюсь на другой бок и опять пробую уснуть.
Душную ночную тишину (судовой движок стучит, конечно, но это уже фоновый, привычный звук) разорвал короткий глухой рокот, немедленно отозвавшийся гулкой барабанной дробью в судовой броне. Пулемет, однако! И не ПКМ, а что-то покрупнее!
Вскочив с койки, быстро натягиваю в темноте носки, штаны, майку, плейт-кэрриер с разгрузкой и ботинки. Не забывая при этом одновременно опасливо коситься в сторону наружной переборки (или переборка – это только между каютами?) и прислушиваться к происходящему на судне. Где, как ни странно, особой суеты не слышно. Сразу после работы неизвестного пулемета наш АГС с верхней палубы отстрелял куда-то пяток гранат, кто-то куда-то быстро пробежал, и на этом все успокоилось. Так, оделся, теперь и в эфир выйти можно. По идее, конечно, можно и сразу, но мысль о врывающемся в каюту речном пирате со здоровенным мачете наперевес, застающим меня в трусах и безоружным, зато с радиостанцией в руках, как-то не греет.
– Страж – Гато. Прием. – Страж – это позывной старшего дежурной смены охранников. То есть именно должности, а не лично человека. Черт его знает, как уж оно там у радистов правильно обзывается.
«Страж слушает, прием», – судя по голосу, Пьер.
– Позицию занимать? Прием.
У меня аж четыре позиции, которые я в зависимости от ситуации должен занимать. Де Весзи, капитан «Королевы Замбези», и Клаус, старший охраны у Майка, к делу подошли ответственно – разработали планы действий при той или иной угрозе и каждому довели, что и как надо делать. Вот только команда должна была поступить либо по рации, либо по громкой связи, а ее нет.
«Не надо. Угрозы нет, все нормально. Прием».
– Понял. Отбой.
Блин, надо было все же сначала за радио хвататься. А то пока одевался, опять вспотел весь как не знаю кто.
Пожалуй, пойду все-таки погляжу, что происходит. Может, сон нагуляю.
Прихватив на всякий случай автомат и ночник, поднимаюсь по трапу на два пролета вверх и выхожу на ту же площадку, где днем сидел с джин-тоником. Ночью старший охраны дежурит именно здесь.
На звук шагов оборачиваются трое – Пьер, еще один дежурный охранник, которого я в темноте и с ночником на морде лица не опознаю, и Клаус. Видимо, решил тоже прогуляться, хоть и «угрозы нет». Он, кстати, тоже бельгиец, как и Пьер, только из немецкого меньшинства (я и не знал, что там такое есть). Крепкий такой мужик среднего роста и бритый наголо. Увидев меня, хмыкает с легкой иронией:
– Что, Витали, не спится?
– Да блин, почти уснул, а тут вы шумите. Что случилось-то?
Клаус равнодушно отмахнулся:
– Да ерунда. Какой-то урод с берега из пулемета по нам долбанул. ДШК, скорее всего. Борт не пробил. А Роджер в долгу не остался, – он кивнул в сторону мужика за гранатометной турелью, – угостил урода гранатами. Надеюсь, накрыл. Ну или хоть обделаться заставил.
Хм… странно.
– А смысл кому-то по нам так долбить? Толку никакого, патроны денег стоят. Бухие, что ли?
Старший охраны пожал мощными плечами:
– Забыли остановиться и спросить у него, извини. Хочешь, лодку спустим, сгоняешь по-быстрому, поинтересуешься. Потом догонишь, нам расскажешь.
Юморист, что ли? Или это у него классовая ненависть проклюнулась? Он-то на работе, а я праздный турист вроде как. Не придумав ничего остроумного в ответ, тоже пожимаю плечами, но молча, и подхожу к металлическому ограждению. Железа не пожалели, кстати – насчет ДШК не уверен, но уж СВД или ПКМ точно не пробьют, без шансов.
Мутный из-за дымки лунный свет дает отблески на темной воде, но ближе к берегу все сливается в сплошную черную массу. Интересно, а нас с берега хорошо видно? Или у неизвестного пулеметчика ночник был? Вообще, по идее, судно на реке должно прилично выделяться. Тиха дагомейская ночь, и сало перепрятывать не надо – один хрен протухнет на такой жаре. Слышен только ритмичный стук двигателя и плеск воды у бортов. Комаров над серединой реки, к счастью, немного. Замбези – большая река, в нижнем течении шириной не менее двух километров. Ладно, пойду, пожалуй, попробую усну…
Бум! 
Ссс! 
Тело работает на автомате: свист мины еще не успел затихнуть, а я уже растянулся ничком на палубе, прикрыв голову руками и автоматом. Ё-моё, ну вот почему я каску поленился надеть?!
Бум!!! 
Судя по звуку разрыва, легло далековато от нас, метрах в пятидесяти, не меньше. Хотя черт его знает, на воде как-то иначе может ощущаться. Стреляют с правого берега, это точно. Приподнявшись, одним броском преодолеваю три метра, отделяющие меня от выложенной из мешков с песком позиции стрелка (говорю же, Клаус – мужик предусмотрительный, хоть и ехидничает многовато).
Бум! 
Ссс! 
А пофиг, с четырех сторон прикрыт, теперь только если прямое попадание… Осколок мины от легкого миномета (а это именно он, сдается мне) двойной ряд мешков с песком не пробьет. Наверху, кстати, масксеть тоже не сама по себе, а сверху на металлической лежит, так что…
Бум!!! 
Надеюсь, хе-хе. На этот раз с дальней от противника стороны легло. Пристреливаются, суки!
Громкая связь на судне ожила и голосом Клауса сообщила всем внимающим, что имеют место быть тревога и «вариант № 1». Та-а-ак… По этому варианту я здесь же, наверху, позицию и занимаю. Только не в этой ячейке, а в другой, мой сектор 6-9, а я сейчас в 12-3. Надо пересечь площадку по диагонали, из угла в угол.
Бум! 
Ссс! 
Бум!!! 
А вот это уже рядом было. Слышно, как осколки стеганули по корме. Пригнувшись, быстро перебегаю на свою позицию. По дороге успеваю заметить какое-то шевеление на штатной позиции старшего охраны – она сложена из тех же мешков, на 12.
Бум! 
Ссс! 
Бум!!! 
А я уже в домике! Опять близкий прилет, но накрытия нет. Вообще какого хрена вытаскивать людей на позиции, подставляя под мины? Сидели бы внутри сейчас, и черта с два эти уроды со своими минометами нам бы что сделали. Максимум надстройку бы попортили, но это не так страшно. Или Клаус опасается, что пираты (?), под прикрытием минометов, подскочат на скоростных моторках и заберутся на палубу? Хрен его знает. Ладно, он старший, ему виднее.
Бум! 
Ссс! 
Бум!!! 
Снова близкое! Судовой двигатель (мореманы говорят «машина», кажется) застучал интенсивнее, а еще мне кажется, что мы чуть вправо поворачиваем. Капитан де Весзи решил какой-то хитрый маневр исполнить? Ну, наверное, все лучше, чем по ниточке идти, облегчая работу корректировщика.
Слышу топот, кто-то прибежал на свое место. Сцуко, ну как же я так: каску-то не надел, а…
Бум! Бум! Бум! 
Ссс! Ссс! Ссс! 
Бум!!! Бум!!! Бум!!! 
Впритирку легло! На меня аж речной водичкой плеснуло! Значит, миномета у них три…
Нет, ну вот какого хрена мы тут делаем на свежем воздухе?! Команде хорошо, у нее позиции внутри оборудованы, и там сейчас хорошо и уютно. Обзор, конечно, похуже, ну так и у меня, уткнувшегося носом в палубу, он не сказать что отличный. И вообще, есть же две танковые башни со 100-миллиметровыми орудиями и ночными прицелами, уж с моторками они как-нибудь…
Бум! Бум! Бум! 
Ссс! Ссс! Ссс! 
Бум!!! Бум!!! Бум!!! 
Накрытие! Как минимум две мины разорвались на юте, заставив судно вздрогнуть, осколки застучали по надстройке и палубе. Криков вроде бы не слышно, это радует. Если только не удвухсотило никого.
Бум! Бум! Бум! 
Ссс! Ссс! Ссс! 
Бум!!! Бум!!! Бум!!! 
Мимо! Близкий, но перелет! Ожила рация.
– «Вариант четыре»! Повторяю, «вариант четыре».
Вот это я одобряю! Четвертый вариант – это всем укрыться внутри, наверху остается только пара наблюдателей (и я, к счастью, к их числу не принадлежу).
Бум! Бум! Бум! 
Ссс! Ссс! Ссс! 
Бум!!! Бум!!! Бум!!! 
Накрытие! Опять на ют прилетело! Срикошетировавший от чего-то осколок со стуком приземлился на палубу в полуметре от меня. Нет, трогать его я не собираюсь, я же не идиот. Он горячий вообще-то. Блин, время упустил, надо было сразу после разрывов к трапу бежать.
Бум! Бум! Бум! 
Ссс! Ссс! Ссс! 
Бум!!! Бум!!! Бум!!! 
Недолет! Вскакиваю и несусь к ведущей на трап двери, едва не столкнувшись с двумя такими же жаждущими укрытия. Мешая друг другу, кучей сваливаемся вниз по трапу.
Бум! Бум! Бум! 
Ссс! Ссс! Ссс! 
Бум!!! Бум!!! Бум!!! 
Мимо! Через несколько секунд по трапу скатываются Клаус и Пьер.
– Ну чего встали? Идем в кают-компанию, сидим там. Спиртного никому не пить!
Разумно, ага. В кают-компании дополнительное бронирование, она и попадание из танка выдержит. Теоретически, хе-хе. А может и практически – наружных-то стен у нее нет, она изначально как «зона безопасности» задумывалась. Но интересно, почему Клаус решил, что опасность абордажа недостаточна, чтобы рисковать личным составом под обстрелом? Сначала-то он так не думал. И сам старший охраны, кстати, с нами в кают-компанию не пошел, а исчез в коридоре, ведущем на бак.
– Витали, а ты куда? – Пьер проявил излишнее, на мой взгляд, любопытство.
– Да каску из каюты захвачу, а то вдруг опять сейчас наверх бежать.
Забрав из каюты уже дважды спасавшее меня изделие металлургов из Форт-Линкольна, прохожу в кают-компанию. Тут тесновато – на одновременное пребывание полутора десятков человек она не рассчитана, одна из причин того, почему мы на палубе под навесом едим обычно. Помимо десятка людей Майка присутствует он сам и трое из команды судна. Черный стюард (Франсуа его зовут, вспомнил!) тащит понос с чашками кофе. Урываю себе одну, нахожу место в уголке и прислушиваюсь к беседе. Обсуждают, естественно, происходящее.
Бум!!!
Мля, опять накрытие. Пока за каской бегал, еще два были. Как бы нас так и правда не потопили. Высказываю свои опасения Алехандро – единственному в команде латиносу (ну вообще он уроженец испанской части здешнего Евросоюза, но какая-то доля индейской крови в нем точно есть), умеренной смуглости тридцатилетнему парню с щегольскими черными усиками, которые он тщательно холит и лелеет. Тот успокаивающе отмахивается:
– Да нет, это явно шестьдесят миллиметров, только поцарапать нас могут. На палубе под досками металл, и не такое выдержит. Аппаратуру разве что попортят какую, больше ничего.
Хм… ну хорошо бы. Опять попали, козлы! Что-то я не очень доверяю мнению Алехандро по техническим вопросам, честно говоря. Латиносы они ребята веселые в массе своей, только бестолковые очень. Впрочем, основная масса обсуждающих считает так же. Сходятся на мысли, что это не попытка захвата, она бы выглядела совсем иначе. Но если нас не пытаются ни захватить, ни потопить, какого хрена вообще происходит в таком случае? Кому и зачем потребовалось устраивать такой салют в нашу честь? Мины-то денег стоят, между прочим, и не таких уж маленьких. Непонятно…
Минут через пять обстрел прекратился, а еще через десять так и неявившийся в кают-компании Клаус по рации разрешил всем расходиться по каютам. Большинство, впрочем, судя по репликам, двинулись на палубу покурить – делать это в судовых помещениях шкипер строго-настрого запрещает под угрозой немаленького штрафа. Народ возмущается «глупой причудой» (и втихомолку курит в кубриках), а как по мне – совершенно правильно, целиком одобряю, нечего окружающих никотином травить. Майк остался на месте, попросив стюарда принести двойной коньяк. Присоединяюсь к просьбе, не до трезвости как-то.
– Что, не дали поспать, ха-ха?
– Ага. Хотя мне один хрен не спалось.
– Совесть, что ли, мучает?
– Хе-хе, откуда такая роскошь в наше тяжелое время?..
Франсуа приносит два бокала, салютуем друг другу через стол и делаем по глотку.
– Слушай, а кому могло понадобиться вот так вот деньги в воду выкидывать? Они ж изначально ничего добиться не могли, ну только разве что кого-то на палубе случайно накрыть…
Ирландец с иронией хмыкнул:
– Те, кто стрелял, свои денежки заработали на этом, я уверен. Скорее всего, это вообще местные вояки были. Их командиру кто-то заплатил, чтобы нас малость попугали, вот и все. А вот кто это все заказал…
Задумчиво делает еще глоток, я терпеливо жду.
– Тут уже так не угадаешь, надо посмотреть, что дальше будет. Много кто мог быть. И бритты – настроение испортить, и конкуренты, тот же Юджин Земескис, кстати, зампотыл ваш…
– Так он же вроде едой и чаем торгует? – не выдерживаю я. Майк жестом отметает возражение:
– Он всем торгует, что деньги приносит. Просто на оборудовании я плотно сижу. А вот патронами мы оба занимаемся, например. Но Юджина я для примера привел, не думаю, что это он. Конкурентов хватает. А может, это вообще личная инициатива его превосходительства генерал-лейтенанта Джозефа Робертса, ха-ха…
– Кто сей достойный господин?
– Командует всеми местными вояками в нижнем течении Замбези, от порогов и до устья. Ну и держит пальцы в куче вкусных бизнесов, естественно…
– А на фига ему по тебе стрелять? Покошмарить и плату поднять?
Майк воздел руки в жесте «да кто ж его знает».
– Черные… никогда не угадаешь, какая им глупость в голову придет. Может, и так. Хотя он человек прямой, подогнал бы танк к берегу и долбанул пару раз. Может, кто-то из его подчиненных хочет отряд для «защиты и сопровождения» предложить. В общем, чего зря гадать – посмотрим, как нас в Сеттлер-Тауне встретят, там видно будет.
Мне по ходу обсуждения пришла в голову еще одна идея:
– Слушай, так а что мешает тем же бриттам или конкурентам твоим заплатить его превосходительству  побольше, чтоб нас на дно отправили? Ну или захватили?
Ирландец скривился:
– Теоретически – ничего. Практически – тот же Робертс попросит за это столько денег, что им жалко станет. Он же не единоличный хозяин тут. Да, на хорошей должности и гребет бабло лопатой, но есть гражданские власти, есть полиция, есть госбезопасность, аж три службы. Командование над ним есть, и в Малколм-Экс, там штаб Западного военного округа, и в столице. Претендентов на такую вкусную должность хватает, так что беспределить он не будет. Сегодняшний обстрел – это так, шалость. А вот пропажа нашей посудины вызвала бы уже нешуточные разборки, все же знают, что для пиратов мы слишком крепкий орешек.
– Понятно… я думал, у них тут совсем бардак.
– Нет. Ну бардак, конечно, но в рамках. Во время войны похуже было, но с тех пор все местные варлорды либо научились видеть края, либо переехали на тот свет. Беспредельщики есть, но они бегают по джунглям и сшибают крохи, а серьезные люди себя спокойно ведут. Еще по коньяку?
– Нет, пойду я, все-таки попробую поспать. А то завтра как вареный буду весь день.
Майк, жестом показав стюарду «мне повторить», искренне засмеялся:
– Ну уж нет, отсыпайся тогда. Завтра на невольничий рынок сходим, посмотришь на красоток в цепях, такое зрелище надо воспринимать полным сил и энергии.
– Че, прям реально невольничий рынок?
– Ага, завтра увидишь.
Надо признать, в сон я провалился не скоро – смутно-эротические картинки с юными обнаженными красотками в цепях упорно не желали покидать мой утомленный длинным днем мозг. «Жениться тебе, барин, надо», ага.

Дагомея, нижнее течение Замбези, близ Сеттлер-Тауна, борт теплохода «Королева Замбези», третий день плавания  
Орда маленьких лодок с продавцами всякой всячести окружила нас минут за двадцать до подхода к городу. Надо же, раннее утро, солнце только встало, а этим уже не спится. Что они там продают-то? Свежая (?) рыба, еще какая-то пресноводная живность, копченая рыба (вот уж такое у них брать точно не стоит), фрукты, какие-то убогие поделки из дерева… Никто, кроме меня, не обратил на лодочников ни малейшего внимания.
Нет, вру – Брендон, судовой кок, палкой с крючком подцепил у одного из продавцов корзину с какими-то крабообразными речными гадами, внимательно их осмотрел и кинул в счастливого рыбака парой монет, которые тот ловко поймал. Менее удачливые товарищи кработорговца загалдели с удвоенной силой.
Как показало утро, почти никакого ущерба, кроме измочаленных досок палубного настила и многочисленных выщербин, оставленных осколками на металле корпуса, судно не понесло. Минималистский дизайн, слегка удививший меня в первый день знакомства с «Королевой Замбези», имеет свои преимущества. Единственная серьезная неприятность – поврежден кран на корме, но Алехандро со сварочным аппаратом и парой товарищей уже над ним трудятся, обещают ввести в строй часа за три.
В Сеттлер-Тауне два порта, по обоим берегам реки. Ну, собственно, это и логично – моста здесь нет, а товары идут как на север, так и на юг. В нескольких километрах за городом начинаются пороги и Замбези круто поворачивает на восток, ну а здесь порт на правом, восточном берегу обслуживает грузопоток с севера (и на север), а его несколько больших размеров собрат на западном берегу – с юга и на юг. Соответственно большая половинка города называется Southside (Южная сторона, хоть и находится на западе), в местном произношении: «Сусайд», что служит источником шуток для местных (тех, что знают нормальный английский) и приезжих, а меньшая – Northside, что звучит как «Нусайд» и никаких забавных ассоциаций не вызывает. У меня, по крайней мере. Мы держим путь на север, в Мандела-Сити, так что нам в Нусайд. Что радует, потому как сусайд  совершать как-то не хочется, хе-хе. Судно начинает прижиматься поближе к суше.
Вдоль берега слева уже тянутся ряды убогих деревянных хижин, крытых кусками целлофана и… э-э… рубероида, кажется, вперемешку с пальмовыми листьями. Полно народа, женщины стирают одежду прямо в реке или готовят на берегу, перекрикиваясь зычными, глубокими голосами, вокруг них носятся стаи детей, мужчины что-то несут, пилят или просто стоят с важным видом, собравшись в кружок и о чем-то переговариваясь. Нашу посудину все провожают заинтересованными взглядами, многие машут руками и выкрикивают что-то дружелюбное (надеюсь). Ага, вот небольшая площадь, прямо на берегу, а за ней стоит каменная (бетонная, скорее) церковь. Простенькая, но все-таки… И вон там, за хижинами, еще пара церквей выглядывают. Видимо, религиозный тут народ.
Какой-то мужик из местных подкатил тачку с мусором к берегу и, ни секунды не задумываясь, высыпал все в воду. Э-хе-хех…
В общем и целом, с поправкой на новоземельскую специфику, ничего особо экзотического пока не вижу – обычный западноафриканский город, точнее, бедный район такового. Вопрос, конечно, есть ли здесь районы побогаче?
Ага, есть. Трущобы закончились, началась торговая улица. Дома слегка раздались вширь и обзавелись вторыми этажами, а вскоре и сменили доски с бревнами на цемент и кирпич. Выглядит все стандартно для подобных краев – лавка, едальня или мастерская на первом этаже, хозяин с семьей живет на втором (и третьем, если таковой имеется). Среди публики на набережной появились прилично одетые горожане, и некоторые из них явно имеют корни в каменистой ливанской земле. С такого расстояния сложно разглядеть, но, кажется, индусы тоже встречаются. Ничто не ново под луной – в той  Африке почти весь средний бизнес в руках ливанцев и индусов. Мир Новый, а люди старые, хе-хе.
От берега тут и там отходят причалы, у них стоят разноразмерные посудины, включая довольно крупные доу. Но, как меня уже просветили, нам нужно не сюда, а в официальный порт. Вот и он, кстати, – прямо на набережной отгорожена неширокая полоса длиной метров двести, на ней… раз, два… шесть деревянных причалов, у которых пришвартованы два судна более-менее одного класса с нашей «Королевой». Танковая башня, правда, только у одного, и в единственном экземпляре – плюс десять к карме шкиперу де Весзи за добычливость и предусмотрительность.
«Королева Замбези» тяжеловесно описала дугу и подошла к свободному причалу, на котором уже вычесывала блох швартовочная команда. Ну или как там эти чуваки называются, которые канаты («концы», ага) наматывают на толстые бревна свай?
Трап опустился, но сходить на берег никто не спешит – вначале надо дождаться портовых чиновников. Вон, кстати, и они – небольшая процессия, укомплектованная важными, разной степени упитанности неграми в темно-зеленой форме, без излишней спешки вышла из деревянного барака с надписью «Customs&amp;Immigration» и двинулась в нашем направлении.
– Витали?
Обернувшись, вижу перед собой Ольмера – неопределенного происхождения и возраста мужика, трудящегося на «Королеве» помощником капитана. Лицо у него постоянно такое, будто что-то несвежее вот прям только что съел.
– Да?
– Ай-Ди давай, я сам за всех с миграционщиками поговорю.
– О’кей…
Это и правда к лучшему. Повадки этих ребят я еще по Африке помню: чем меньше с ними контактируешь – тем лучше. Порывшись в кармане, протягиваю Ольмеру ID, тот его присовокупляет к стопке уже имеющихся.
– И сам лучше в каюте пока посиди, окей? Так оно спокойнее будет. А то таможенники – народ такой, придирчивый, здесь особенно…
– Не вопрос.
Пройдя в каюту, решаю не терять времени даром, а принять душ. Отправка конвоя запланирована только на завтрашнее утро, сегодня по городу прогуляюсь, так что имеет смысл имитировать поведение нормального человека. А вот переодеваться после душа в гражданку все-таки не стоит, думаю. Камуфляж я в дороге так и так изгваздаю, пусть хоть что-то чистым будет.

Дагомея, Сеттлер-Таун, район Нусайд,  
невольничий рынок Либерти-Маркет  
– Название забавное для невольничьего рынка: Либерти-Маркет…
Майк, наступивший на какой-то полусгнивший фрукт, с проклятием вытер подошву ботинка о землю и кивнул:
– Ага, с юмором кто-то придумал. Вообще по идее у них тут рабство запрещено, это в Халифатах оно официально.
– Так рынок типа подпольный, что ли?
– Не, вполне законный. Просто формально продают не рабов, а трудовые контракты. Ну задолжал человек вроде как и отрабатывает долг. По идее там есть куча ограничений – его нельзя убить, например, или вывезти за пределы Дагомеи, несовершеннолетние тоже не могут такие контракты подписывать, и все такое прочее. На практике – всем пофиг, обычное рабство, как и в Халифатах. Те же яйца, только в профиль.
Хм… Интересно…
– Что, прям вообще пофиг? Или бывают «инциденты»?
Ирландец отмахнулся:
– Нет, ну если ты прямо на главной улице такого пристрелишь шутки ради, неприятности будут, конечно. Но ничего такого, что нельзя было бы решить несколькими тысячами экю. Это еще много, потому как ты белый. А местный вообще тысячей отделается максимум.
– Понятно.
– Вот, пришли.
Да уж вижу. С рыбным рынком, который мы прошли по дороге сюда, точно не перепутаешь, хе-хе. Почему шли пешком? Ну, во-первых, тут недалеко, пять минут всего. Во-вторых, из окна такси вы чужой город не прочувствуете и не поймете. А так три квартала прошел – и уже как дома. Тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо, ага. Но и правда все выглядит знакомым. Нормальный такой центр обычного западноафриканского городка – шум, суета, грязь, горы мусора, обшарпанные и заплесневелые стены двух-трехэтажных домов и огромное количество… э-э… людей на улицах. Горожан, скажем так.
Либерти-Маркет представляет собой большую, примерно с четыре квартала, площадку прямо в центре города, на которой в шахматном порядке установлены навесы. Под навесами на длинных деревянных скамьях сидит товар, а покупатели гуляют по проходам между навесами и оценивают соотношение цена/качество. Зазывалы есть, но ведут себя достаточно культурно, не вызывая желание дать им в морду, как оно частенько бывает на восточных базарах. Желание в смысле бывает, а не само давание в морду – от этого-то как раз рекомендую воздержаться. Чревато.
Проходим мимо одной из «торговых точек». На скамьях сидят десятка три негров, все мужики возрастом, на глаз, от пятнадцати до сорока. Выглядят обычно, особой забитости или изможденности не видно. Ну оно и логично, иначе кто ж их купит-то. Сидят спокойно, некоторые тихо переговариваются между собой, большинство просто равнодушно смотрят на прогуливающихся вокруг покупателей и зевак. Цепей нет, но у каждого на шее металлический ошейник с маленьким висячим замком. М-дя… не хотелось бы в такую ситуацию попасть, мягко говоря.
Двое чернокожих продавцов, явные братья, сидят рядышком, на раскладных стульях, с аппетитом поедая рис с какой-то тошнотного вида подливкой. Один, зафиксировав мой интерес к его товару, начинает было приподниматься, но Майк пару раз взмахивает ладонью в жесте «ничего не покупаем, просто мимо идем», и коллега Себастьяна Перейры возвращается к своему обеду. Успеваю заметить по здоровенному револьверу и деревянной дубинке на поясе каждого из братьев. Ну в их ремесле вещи необходимые, понятное дело.
Майк поясняет:
– У них тут специализация. Вот эти, которых мы прошли, продают неквалифицированных рабочих. Ну джунгли там корчевать, или урожай собирать, или копать что-то. Кстати, не только продают, но и в аренду сдают. Даже чаще в аренду – купить по карману немногим, цены кусаются.
– А почем продают-то?
Веснушчатая физиономия расплылась в ехидной улыбке:
– Че, купить хочешь?
– Да на фиг они мне сдались. Я как-то ремонт делал силами черных. Они на бо́льшую сумму сломают и испортят, чем пользы принесут. Интересно просто.
– Цены разные, конечно, в зависимости от раба. На вот такого, здорового и сильного, но делать ни хрена не умеющего, кроме «копать – не копать», начинаются где-то от двух тысяч. Женщины, если не совсем уж страшные, дороже: тысячи четыре минимум. Ну а квалифицированные рабы или молодые и красивые уже по отдельному прайсу идут. Там может и двадцать тысяч быть, и пятьдесят, и больше. Особенно если девственница. Хотя у них здесь таких найти проблематично, ха-ха. Они, по-моему, трахаться начинают раньше, чем ходить.
Под очередным навесом сидят две дюжины негритянок примерно в том же возрастном диапазоне – от пятнадцати до сорока. Симпатичных (ну, на мой вкус, по крайней мере) среди них нет вообще: видимо, тех где-то в другом месте продают. Одна из продаваемых, повинуясь жесту покупателя, встала со скамьи. Пожилой упитанный негр в зеленой национальной одежде внимательно ее осмотрел, пощупал кое-где и пустился в торг с продавцом – здоровенным бритым наголо мужиком в джинсах, шлепанцах и застиранной футболке.
– А женщин для чего берут? Ну кроме «этого самого»…
– Урожай собирать, по дому хозяйствовать, шить что-нибудь, да мало ли для чего… Ну и «это самое», как ты выражаешься, идет бонусом, потому они и дороже мужиков.
Рабы какие-то не слишком интересные, сидят себе и сидят, так что смещаю фокус внимания на покупателей. Почти исключительно мужчины, большая часть – черные, но и арабов с индусами немало. Попадаются также пакистанцы и какие-то совсем непонятные… хм… малайцы, что ли? Пожалуй, откуда-то из тех краев. Тут я наконец замечаю одну странность в окружающей коммерции.
– Слушай, а почему все продавцы – черные? Как это ливанцы с индусами под себя такой бизнес не загребли?
Майк помотал головой:
– Не, местные кафры в этом плане расовую гордость блюдут, ха-ха. Негоже, мол, чтоб наших черных братьев и сестер продавали арабы и прочие. Сами будем продавать, ага. Так что не пускают их в этот бизнес. Но вот покупать – пожалуйста.
– Понятно…
Я с интересом втянул ноздрями воздух. А чем это так вкус… ага, вижу. На перекрестке установлена большая жаровня, и толстенная тетка в ярком цветастом местном платье продает речных креветок. Если этих монстров, размером с женское предплечье, можно так назвать.
– Как думаешь, не траванемся? – киваю в сторону капающих ароматным соком на раскаленные угли речных гадов.
– Мм… да нет по идее. Свежие-то они точно, иначе ей здесь бы уже давно башку оторвали. А если какая зараза и была, прожарилась уже, думаю. Хочешь взять?
– Ага. Пахнут очень уж вкусно, а жрать хочется. Будешь одну?
– Давай…
– Джон, будешь?
Держащийся позади нас телохранитель Майка молча покачал головой и продолжил сканировать глазами ближние и дальние подступы. Ну на нет и суда нет.
Взяв по одной креветище себе и ирландцу, отдаю тетке два экю. Нормальная цена, вон они здоровенные какие. Такую съел – и часа на три сыт.
Ум!.. Вкуснотища! Довольное урчанье Майка подтверждает мое мнение.
– Слушай, а где эти, которые молодые и красивые? А то как-то однообразно тут все.
Ирландец осторожно прожевал очередной кусок горячей креветки и ткнул мизинцем в левый, дальний от реки угол рынка.
– Во-о-он там, видишь? Где навесы с боков закрыты.
– Интим, типа, создают?
– Ага. Маркетологи, чтоб их…
Подходим к… э-э… навесом это уже не назовешь… павильону, так, пожалуй. У входа в живописных позах торчат два здоровенных негра с «калашами», видимо дабы зеваки не шастали. Либо они знают Майка в лицо, либо цвет кожи служит автоматическим подтверждением нашей финансовой состоятельности, в любом случае – нас пропускают внутрь без вопросов.
Сюрпри-и-из! Здесь внутри стоят настоящие клетки! Не понял, поче… ага, понял. «Маркетологов» мой спутник упомянул не зря. У каждой клетки закреплены несколько светильников, мягко подсвечивающих девушек внутри. Девушки, кстати, особо страдающими не выглядят – сидят не на земле, а на каких-то разноцветных подушках, болтают друг с другом (их по три-четыре в клетке), некоторые, видимо по просьбе покупателей, даже изображают что-то вроде танца. А что, прикольно – уж если покупать юную красавицу, то непременно из клетки, иначе не аутентично получается. Молодцы, хорошо придумали.
Отправляемся бродить среди клеток. Да, здесь товар совсем не тот, что снаружи. Не вижу никого старше двадцати пяти, да и внешность. Если на мой вкус, то симпатичных тут – как минимум половина из имеющихся двух дюжин, ну и три-четыре реально красивых. Останавливаюсь напротив клетки с особенно приглянувшейся. Продавец-консультант, опытным взором заметивший интерес потенциального покупателя, немедленно оказывается рядом.
– У вас прекрасный вкус, сэр! Отличный выбор.
Повинуясь его жесту, девушка встает и поворачивается, давая рассмотреть себя получше. А? Нет, не голая. Одета во что-то вроде легкого полупрозрачного халатика, который, собственно, ничего не скрывает, но в то же время придает ей вид одновременно приличный и возбуждающий. Мерчендайзеры хреновы, ага.
Продавца-консультанта тоже с умом подобрали – молодой парень в этой роли бы смотрелся несколько пошловато, имхо. А тут – солидный такой дядечка, хорошо за сорок, благообразный. Продолжает приседать мне на уши, кстати.
– Хотите, расскажу немного о девушке, сэр?
– Давай.
Почему бы и нет? Не то чтоб я собирался ее покупать, но интересно же…
– Семья Элен переселилась на Новую Землю из Кении, когда там вспыхнули…
Что-то мне подсказывает, что она примерно такая же «Элен», как я. Наверняка какая-нибудь Вангари Маасаи, а то и еще труднопроизносимее. Но это и не важно, собственно. Зато фигура у нее потрясающая: что есть, то есть. Как статуэтка. Лицо тоже красивое, если не заморачиваться на европейском типе, и кожа безупречная.
– …начавшая здесь война…
Вот тут чернокожий консультант с психологией промахнулся. Видимо, правильно понял, что я в этих краях впервые, и решил давить на жалость и трагизм жизненной истории. Нет, я не бесчувственный, конечно, и девушку мне жалко (пусть даже, скорее всего, большую часть выпавших на ее долю несчастий он выдумал), но раскошелиться это меня не заставит. Ну вот что я с ней буду делать? В Кейптаун ее не привезешь… ну, в виде собственности, по крайней мере. А купить, трахнуть и выпустить – как-то дороговато получится. Кстати, о презренном металле…
Прерываю совсем уж завравшегося консультанта на полуслове:
– А сколько стоит, уважаемый?
– Двадцать пять тысяч экю, сэр! Совсем небольшая цена за…
– Она девственница?
Не то чтоб меня реально сильно волновал этот вопрос, но надо же как-то соскочить с разговора, не показавшись при этом досужим зевакой. Я им и являюсь в общем-то, но имидж, имидж…
Благообразное лицо консультанта сымитировало неподдельную скорбь:
– К сожалению, нет, сэр. Разумеется, девушка проверена, она совершенно здорова, но вот име…
Разочарованно цокаю языком:
– Ну нет, это меня не устраивает.
Негр понимающе кивает:
– Конечно, сэр, конечно. Могу я, в таком случае, предложить вашему вниманию…
– Если не возражаешь, я тут пока сам вокруг осмотрюсь, а если кто-то понравится, ты мне о ней расскажешь поподробнее. Идет?
– Да, сэр, разумеется…
Майк, тихо давившийся смехом чуть в стороне, подождал, пока консультант удалится, и подошел поближе.
– Что ж не купил-то? Смотри фигурка какая! Отделение банка здесь есть, что у тебя, четвертака не найдется, ха-ха?
– Ты знаешь, если можно было бы в Кейп привезти – я бы купил. А так куда ее девать?
– Ну как Робин Гуд – купил и выпустил, ха-ха!
– Не, до такого моя доброта не простирается. Двадцать пять косых – слишком большие деньги.
– Да это он так, новичка решил развести. Дороже двадцатки здесь стоят либо девственницы, либо те, в ком есть белая кровь. Максимум пятнашку за нее отдашь.
Вот белую я бы купил, хе-хе.
– Не. Если б с собой можно было взять – еще ладно. Да и выпустишь ее – опять куда-нибудь вляпается. Тут вон хоть подушки в клетке.
– Ну ты добряк, блин, о девушке заботишься, ха-ха!
– Да уж какой есть.
Тут я перевел взгляд обратно на клетку и увидел, что все три девушки, а «Элен» в особенности, с любопытством прислушиваются к нашему диалогу. Причем по мордашкам видно, что их жутко распирает желание поведать, какие они хорошие. Но, видимо, по здешним правилам обращаться к покупателям по своей инициативе им нельзя.
– Слушай, а если девственницы настолько дороже стоят, че они им операцию не делают? Это же не так сложно, окупилось бы.
Майк помотал головой.
– Были такие шустрики, уже давно в края вечной охоты переселились. Доктор проверяет на это дело, следы операции заметит.
Ясно. Не мне первому такая бизнес-идея пришла в голову.
– Ладно, чего тут торчать… пойдем?
– Пойдем…
Уже двигаясь к выходу, внезапно понимаю, что откуда-то справа слышна русская речь. С сильным кавказским акцентом, правда, но тем не менее… Ага, вон то трио. На лицо – типичные кавказцы, тот, что постарше, похож на чечена. Двое молодых, видимо, из другого племени, иначе с чего бы они по-русски общались?
Хлопнув Майка по руке, не заметным со стороны жестом показываю ему сначала на кавказцев, потом на ухо. Ирландец понятливо прикрывает глаза. Та-а-ак… ага, вот эти ничего так. Встав у соседней клетки, делаю вид, что внимательно изучаю девушек внутри. О чем там бывшие тожероссияне  говорят, интересно…
– …он охренел совсем, слышишь! Надо его жестко наказать, я считаю!..
Хм… О ком это они? Не о Майке, случаем? Впрочем, через минуту оказывается, что речь о некоем Маирбеке – очередном, судя по контексту, коллеге незабвенного Себастьяна Перейры. Из географических привязок мелькнуло только «на Нигере», после чего я окончательно утратил интерес. Маирбеков, торгующих на Нигере живым товаром, граждане кавказцы могут наказывать сколь угодно жестко, и даже анально, мне это глубоко индифферентно. Заметив краем глаза спешащего ко мне продавца-консультанта, в темпе ретируюсь, пока он не начал рассказывать очередную душещипательную историю, главную героиню которой я обязательно должен купить.
Выходим наружу и дружно морщимся от ослепительного после полумрака павильона солнца.
– Ну, что интересного рассказывали?
Пересказываю услышанное. Майк равнодушно пожимает плечами:
– Маирбек… что-то вроде слышал про такого… а, хрен с ним. Одним больше, одним меньше – этого добра тут никогда не переведется. Пойдем лучше пожрем чего-нибудь, а то у меня лично та креветка уже переварилась. Я тут нормальный ресторан знаю неподалеку. Ты к индийской кухне как?
– Хорошо я к индийской кухне.
– Ну вот и славно.
Ресторан расположен сразу же за границей Либерти-Маркет, так что с веранды второго этажа, куда мы поднялись, открывается замечательный вид на рынок. Официантки, разумеется, в заведении оказались черными, но вот руководит ими настоящий индус. Остается надеяться, что на кухне у них тоже хоть один да сыщется.
Сделав заказ и получив в качестве аперитива по бутылочке «Булавайо», располагаемся на уютной веранде, созерцая суету рынка. А? Ну, потому что в таком настроении именно созерцаешь , а не вульгарно смотришь. Джон, кстати, сел за отдельный столик, чуть поодаль от нас, и пиво брать не стал. На работе человек, однако.
– Ну как тебе невольничий рынок, ха-ха?
Пожимаю плечами:
– Да ничего так, любопытно. Но я как-то большей экзотики ожидал, с цепями там и всяким таким.
Майк сделал большой глоток пива и ухмыльнулся:
– Это тебе в Нигер надо или в ВИХ. Там у них все пожестче, да.
– Да и хрен с ними. Посмотрел и посмотрел. Завтра утром выезжаем?
– Ага, на рассвете. Тут, кстати, экономика растет – я почти весь свободный запас распродал, пока с таможней вопросы решал и разгружался. В Мандела-Сити повезем только то, что уже заказано.
– Ну это же хорошо?
Ирландец задумчиво отхлебнул еще пива.
– Хорошо-то оно хорошо, но если бы я знал, что так будет, то больше товара бы привез. Ладно, что уж теперь… Да, кстати, – ты, если на красавицу эту запал, можешь ее купить и в моем доме в Мандела-Сити поселить. Там моих таких же с полдюжины живет. Ну а сам будешь прилетать по выходным и развлекаться. Или ее в Кейп по турвизе к себе выдергивать. Но тут осторожно надо будет, сам понимаешь, у нас же рабство запрещено официально.
– Так они же здесь официально и не рабы, хе-хе? Ты ж сам говорил.
Майк покачал головой:
– Тут вопрос спорный, поэтому, как я и сказал, надо осторожно… Так что, купишь? Кормежка в доме бесплатно, с меня не убудет, ха-ха!
– Ага, ты-то там куда чаще меня бывать будешь. Хочешь себе симпатичное обновление гарема – покупай сам.
Собеседник обиженно отмахнулся:
– Не, мне чужого не надо. От своих не знаю как отбиться, когда приезжаю. Старею, похоже, эх…
Ну-ну.
– Слушай, а они там не разбегаются, пока тебя нет?
Майк уставился на меня с искренним изумлением:
– Ты шутишь, что ли? Могут уйти в любой момент, никого не держу. Только вот черта с два они уйдут. Я двоих выгнал, так они по полгода под воротами каждый день стояли, обратно просились.
М-дя. Интересное здесь рабство. О, а вот и цыплят тандури несут. Сейчас буду в Змея Горыныча играть, хе-хе. Надо еще пива попросить.

5

Дагомея, дорога Сеттлер-Таун – Мандела-Сити,  
где-то в районе 150-го километра  
– Плавнее! Плавнее! Не газуй! Не газуй!!! Твою ж мать…
Старый МАНовский грузовик выбросил фонтан красной глины из-под колес и завяз окончательно.
– Твою ж мать… – с тоской повторил Пьер, явно сожалея о невозможности пристрелить водителя. Прыщавый мосластый негр, сидящий за рулем, с невинным видом развел руками и заискивающе улыбнулся. Ну местным чувство ответственности вообще не очень знакомо, мягко говоря.
От головы стоящей колонны подошли Майк, Клаус и майор Назанда, старший приданной конвою местной охраны.
– Че, опять? – это Клаус.
– Ну я, что ли, этого дебила за баранку посадил?
– Пьер, на хрена мне твои отмазки? Сам лезь за руль, если мозги ему вправить не можешь! – а вот это уже Майк. Пьер виновато потупился.
– Сожалею, мистер Фланаган.
– Да толку от твоих сожалений? Эх… – Майк расстроенно махнул рукой. Ладно, что уж теперь… Давайте тягач сюда, вытаскивайте.
Собственно процедура выдергивания застрявших в грязи машин тут отработана до автоматизма, не зря в колонне идет какой-то неизвестного происхождения (хотя иероглифы как бы намекают) аналог БАТ-2. Дорогу, конечно, он гусеницами разбивает, ну да какая тут дорога, название одно…
Дело не в конкретном застрявшем грузовике, а в том, что запланированный темп мы не выдерживаем – через час уже стемнеет, и преодолеть за это время оставшиеся до Кумаси сорок с чем-то километров мы можем только чудом. Чудеса здесь в дефиците, как легко догадаться. Ночевка же на дороге помимо прочих неудобств, про которые я еще расскажу, с гарантией хоронит весь график движения. Согласно которому, вообще-то, пять с половиной сотен километров, разделяющих Сеттлер-Таун и столицу, мы должны пройти за три дня, с ночевками в Кумаси и Дингане. Если же до ночи колонна в Кумаси не успевает, получается, что завтра мы тоже гарантированно не успеваем в Дингане, а это, в свою очередь, означает еще две ночевки в джунглях. Итого – четыре дня на дорогу и три ночевки посреди сельвы, вместо трех дней езды и двух ночевок в городах. Печально…
Тягач-путепрокладчик, ревя изношенным дизелем и выбрасывая клубы солярного дыма, с легкостью проломился через густой подлесок на окраине дороги и развернулся перед застрявшим грузовиком. Все присутствующие, включая меня, предусмотрительно отодвинулись подальше, дабы не быть с ног до головы изгвазданными в жирной красной глине.
Нет, по идее, конечно, есть и другие варианты. Собственно, именно их вышеупомянутая троица и обсуждает, наблюдая суету негров с тросом. Например, продолжить движение после наступления темноты и таки достичь Кумаси сегодня. За это, судя по доносящимся до меня отрывкам разговора, агитирует Клаус. В конце концов, сорок с копейками километров – не так уж много, даже на разбитой вдрызг грунтовке в джунглях. За тринадцать часов, прошедших с начала движения, мы преодолели где-то в три с половиной раза большее расстояние. Ну час с небольшим ушел на обед. Путем нехитрых подсчетов… ну, ясно, короче. К ужину в Кумаси успеем. Если доберемся, конечно.
На это «если» и упирают местные вооруженные силы в лице своего доблестного представителя, майора Назанды. Мол, двигаться ночью – опасно, можно и технику разбить, и в засаду попасть, и… не расслышал. Что-то еще плохое может случиться, по мнению товарища майора. Ну не знаю уж, как насчет опасностей ночного вождения по буеракам, но попасть в засаду нам ничто не мешает прямо сейчас. Пусть высоченные сорокаметровые лесные гиганты и отступили от дороги (оно всегда так бывает, прорехи в джунглях сначала раздаются вширь, а потом зарастают снизу), на обочинах вполне можно хоть бригаду в засаде спрятать, мы проедем в трех шагах и не заметим. Ну эта бригада должна не бояться острых зазубренных стеблей «ножевой травы» (ну или как еще «knifegrass» перевести?) в два человеческих роста, равно как и колючего кустарника примерно той же высоты, но тут в местных я верю – они справятся. Что у нас есть: полтора десятка похожих на металлолом грузовиков с генераторами, деревообрабатывающими станками и прочей машинерией, дюжина охранников Майка, рассредоточенных по этим же грузовикам, потрепанный «Дефендер» с майором Назандой и два шушпанцера с его… э-э… людьми, скажем так. Шушпанцеры, кстати, на удивление толково сделаны, но речь не о том. А о том, что при желании разделать наш конвой под орех большого труда нормальной банде не составит. Правда, майор для того и нужен, в том числе чтобы ни у кого таких дурных мыслей не возникло. Бандиты здесь, как мне рассказали, имеются, но с армией они стараются не связываться.
Нет, понятно, что для того же генерал-лейтенанта Робертса, уроженца славного города Детройт, какой-то там зимбабвиец Назанда значит чуть больше чем плевок на обочине. В лучшем случае. Но это Назанда как человек, а вот убийство Назанды как майора и представителя Робертса – уже совсем иное дело. Бандиты же не в кронах деревьев живут – им нужна поддержка со стороны хотя бы отдельных деревень, в которых они и базируются. А если того же Назанду пристрелить во время нападения на конвой, то через некоторое время над окрестными поселениями вполне может пролететь вертолет, из которого на каждую деревню выпадет по канистре с чем-нибудь вроде PG-Mixture. Нелепая случайность, по странному стечению обстоятельств повторившаяся раз пять, ага. Хотя, конечно, чересчур уж на присутствие армейской охраны закладываться не стоит – отморозки везде встречаются, как и просто идиоты, у которых хватательный рефлекс подавляет даже инстинкт самосохранения.
Гусеничный крокозябр рыкнул и легко, словно репку из грядки, выдернул тяжеленный грузовик на сухое место. Майк, до этого внимательно выслушивавший обоих безопасников, жестом остановил спор и не допускающим возражений тоном постановил: «Едем до Кумаси!» Ну начальству виднее. Возвращаюсь в кабину своего грузовика, мимоходом шуганув помощника водителя. Молодой парнишка резвым сайгаком запрыгнул на свое штатное место – повис сбоку на кузове.
Адева́ле, водитель, с выжидающим интересом косится на меня хитрыми черными глазами. Он болтлив до ужаса, но после пары ехидных замечаний от меня пытается сдерживаться. Ладно, удовлетворю его любопытство:
– Босс сказал – едем в Кумаси.
Вынужденный напарник по поездке издал характерный горловой звук, выражающий разочарование.
– Ночью ехать – плохо.
– Ну плохо или нет – не нам решать. Смотри, чтоб мы тоже не застряли.
– Не волнуйтесь, сэр, я-то водить умею…
Не соврал – наш грузовик прошел яму, в которой застрял Пьер, без особого труда. На секунду машину потащило вбок, но Адевале спокойно, уверенно выровнял ее и выскочил на твердый грунт.
– Вот видите? Я же говорил.
– Молодец, ага. Что ж ночью ехать боишься, если такой умелец?
– Ночью опасно. Плохие люди ночью на дороге, сэр.
Блин, с этим жутким пиджином черта с два его поймешь. Не проживи я несколько лет в тех краях, откуда родом его родители (сам-то он уже новоземельского производства), не понял бы, наверное.
– Ну, во-первых, если и не поедем – ночевать все равно придется на дороге или в деревне какой-то. Так что от «плохих людей» нас это не спасет. Во-вторых, с нами дюжина белых ребят, знающих толк в проводке конвоев, плюс майор Назанда и взвод солдат. Так что пусть «плохие люди» сами от нас прячутся, хе-хе.
Адевале упрямо помотал головой:
– Нет, сэр. Я с детства на этой дороге, сначала десять лет был помощником водителя, у отца, теперь вот сам вожу его грузовик. Я знаю, что говорю. Когда мы едем, на нас легко напасть. Когда мы стоим – мы укреплены, напасть сложно.
Мм… ну, есть рациональное зерно в этом, не спорю. В принципе, чтобы взять нас тепленькими, достаточно устроить завал и из засады раздолбать путепрокладчик и шушпанцеры. От сидящего в них сброда толку особого нет, понятное дело. Как говорил по этому поводу Че Гевара – с этими людьми мы мировую революцию не устроим. Оно и к лучшему, что не устроили, конечно, ну да суть не в этом. А в том, что шушпанцеры, как я уже говорил, сделаны на удивление толково и в каждом есть спарка 12,7/АГС в бронированной башенке. Клаус, не надеясь на вояк Назанды, посадил за спарки своих людей. Но шушпанцер – это не танк, а всего лишь кустарно бронированный грузовик. Удачное попадание из гранатомета – и всё. Ладно, чего зря думать, если решение уже принято. О чем я и сообщил Адевале, который согласно кивнул, но озабоченно вздыхать не прекратил.
Блин, нам еще два дня ехать в лучшем случае, а мне что-то дорога уже поднадоела. Красная глина внизу, зеленые джунгли по сторонам, «корма» грузовика Пьера впереди, неспешно переваливающаяся на ухабах. Одиночные машины перестали нам попадаться где-то через два часа после выезда из Сеттлер-Тауна. Три раза проходили встречные конвои, трасса довольно оживленная, но за последние часов пять не встретилось ни одного. Оно и понятно – встреченные нами сами утром вышли из Кумаси или Опры. Что? Опра – городок типа Кумаси, но на трассе, ведущей в Малколм-Экс. Мы как раз у поворота на него и останавливались на обед, там довольно большая торговая деревушка при дороге, с несколькими едальнями и парой заправок.
Так вот: скучно. Машин встречных нет, вида (кроме уже описанного) тоже нет. Пешее движение довольно интенсивное, даже на удивление, я бы сказал, но наблюдать его тоже приелось довольно быстро. Негры и негритянки, с поклажей и без, ослы, козы и мелкие коровы, с поклажей и без. Все прижимаются к кустам, пропуская нас. Довольно часто мелькают небольшие рынки, на которых мы никогда не останавливаемся. Как объяснил мне Адевале, каждый такой рынок означает, что где-то поблизости расположена деревня. Сами деревни непосредственно у дороги здесь ставить не принято. Ну оно и разумно, пожалуй, так спокойнее.
А, еще два раза карьеры с цементными заводиками встречались. По словам Адевале, один принадлежит китайцам, другой – ливанцам. Ну ничего нового.
Вот как раз очередной рынок проезжаем. Небольшой участок кустарника справа вырублен, и на освободившейся территории стоят несколько навесов, под которыми прямо на земле расставлены клетки с курами, корзины с фруктами, охапки каких-то зеленых стеблей, кучки корнеплодов и тому подобная всячина. У каждого навеса сидит по дородной матроне, вокруг бегает десятка полтора разновозрастных негритят, тропинка позади всей этой идиллии уходит в кусты и дальше в джунгли. К деревне, видимо. Любопытная деталь – рядышком с каждой торговкой к столбу навеса прислонен карамультук устрашающих размеров и состояния. Калибр как минимум двенадцатый, а то и десятый. Хотя торговкам-то что – ни одной весом меньше центнера не наблюдаю. У встречавшихся на дороге пешеходов, кстати, тоже были ружья. Видимо, местные власти до разоружения населения пока что не додумались. Во избежание его съедения окрестной фауной, хе-хе. Адевале подтверждает мое наблюдение:
– Да, сэр, ружья у всех есть, это не запрещено. Без них из деревни выходить нельзя, в джунглях очень много опасных зверей. Сразу съедят.
Ага, знаю я вас. Лет через двадцать вы сами всю окрестную фауну выжрете под корень, как в той Африке.
– …стены вокруг каждой деревни, чтобы ночью хищники не ворвались. Ну и от бандитов защита. Автоматы гражданским иметь нельзя, а на пистолеты нужно разрешение от полиции. У меня есть! – Водитель с гордостью похлопал по кобуре с блестящим никелированным револьвером солидного калибра. – А на ружье разрешение не нужно, если не самозарядное.
Стайка детей лет шести – девяти увязалась за машиной, корча забавные рожицы. Секунду подумав, роюсь в кармане, нахожу двадцатипятицентовик и щелчком отправляю в их сторону через открытое окно. Блестящая монета падает на утоптанную смесь травы и глины и тут же исчезает под кучей-мала ребятни.
Симпатичная мордашка Элен высунулась сзади, из спального отделения кабины. Зовут ее, как я и подозревал, труднопроизносимо, потому решено остановиться на европеизированном варианте.
– Что такое? Устала там сидеть?
– Да, сэр, немножко.
– Ничего, не так долго осталось. Часа три еще. Терпи. Ну или можешь сюда перелезть. Если хочешь.
– Спасибо, сэр!
Обрадованная девушка одним гибким и изящным движением оказалась на сиденье слева от меня. Немножко повертелась, устраиваясь поудобнее, с легким взвизгом схватилась за меня на очередной колдобине (способной без проблем проглотить легковушку), нашла комфортное положение и замерла. Так и держась за мою руку, хе-хе.
На фига? Э-хе-хех… Да сам не знаю, если честно. Захотелось. В конце концов, тринадцать с половиной тысяч (а сторговался в итоге именно на столько) – не такие уж большие деньги. Я вон за этот месяц вдвое больше чистыми сделал, это уже после выплат по кредитам и налогов. Зачем вообще зарабатывать, если отказывать себе в удовлетворении маленьких желаний? Майк прикалывается, да и остальные лыбу давят, а мне наплевать. Новый мир, романтика, новый опыт и ощущения. «Библиотеку приключений» в детстве читали? Вот и я читал. Себастьян Перейра, хе-хе.

Дагомея, Кумаси, Элдридж-Кливер-стрит  
Вопреки опасениям Назанды и Адевале «плохие люди» предпочли не обременять нас своим вниманием. Впрочем, неприятностей хватило и без них. Помимо очевидных «радостей» ночной езды по совершенно убитой грунтовке в джунглях километров за десять до вожделенного приюта намертво заглох один грузовик, а еще через пять километров – второй. К счастью, могучий гусеничный клон советского путепрокладчика не посрамил китайское качество и, натужно ревя, таки дотащил обе машины до цели.
Сам Кумаси, если не считать пятиметровой стены из толстенных бревен, ничем принципиально не отличается от типичного африканского городка при дороге. Несмотря на население в десять (или двадцать, кто их считает) тысяч душ, большая его часть похожа скорее на деревню, с огородами и отдельно стоящими хижинами. На центральной улице имеются несколько ресторанчиков, магазинов, гостиниц, бензозаправок и автомастерских (причем расположено все вперемешку), принадлежащих ливанцам, индусам и китайцам. Собственно по ней наша колонна и растянулась, без каких-либо проблем миновав блокпост на южных воротах. Блокпост, кстати, солидный – хоть и из бревен, но толщина такая, что 14,5 не возьмет, за 12,7 уж и не говорю. Кстати, 12,7 у них там и у самих есть, я ДШК видел. Конечно, насколько «гарнизон» умеет своим арсеналом пользоваться – другой вопрос. Скорее всего, где-то между «очень хреново» и «вообще не умеет». Хотя, возможно, это я свой потусторонний , хе-хе, опыт некритически переношу на новую реальность. Все-таки «здесь им не там», и совсем уж отъявленные долбодятлы должны отмирать естественным путем.
Следуя примеру впередиидущей машины, Адевале притормаживает и аккуратно заезжает на плохо освещенную, зато огороженную колючей проволокой стоянку. Он вообще хороший водитель, а уж для местного – так и просто отличный, надо отдать должное. И о машине заботится.
Фуф! Приехали! Спрыгиваю на плотную смесь гравия и глины и с наслаждением потягиваюсь. Ы-ы-ы!.. Теперь бы пожрать, принять душ – и в койку.
Оглядываюсь по сторонам. Справа от обширной автостоянки мастерская, там рычит, воняет и скрежещет гусеницами герой сегодняшнего дня – тягач-путепрокладчик, слышны голоса и суета. Ну понятно, сейчас ударными темпами будут вводить в строй вышедшую из него технику. Надеюсь, обслужить исправную тоже догадаются. (Немного забегая вперед – на следующее утро мы выехали с получасовым опозданием, потому как один из сломавшихся грузовиков ввести в строй так и не удалось, и товар с него пришлось переваливать на другой, изначально везший груз именно до Кумаси).
Слева зрелище более интересное – трехэтажное здание, на первом этаже явно ресторан, на верхних, скорее всего, гостиница. Вывеску на фасаде отсюда не видно, мы же сбоку, но пара оригинальной формы фонарей, свисающих по углам крыши, навевает мысль о чем-то китайском. Адевале, тоже вылезший из кабины размяться, подтверждает мою догадку.
– Сэр, вам туда. Это «Золотой дракон», и стоянка с мастерской тоже китайцам принадлежат.
Ну туда так туда. Он тут завсегдатай, ему виднее.
– А ты тоже туда?
Водитель весело рассмеялся:
– Нет, сэр, это место для богатых. А у меня тут знакомая есть, я к ней. А Йеми в кабине поспит, за машиной присмотрит.
Йеми – это помощник и сын Адевале. Здесь помощник водителя – необходимый элемент поездки, частенько у одного водителя их двое или трое.
– Понятно. Ладно, до завтра тогда! Элен, рюкзак и ружье подай и сама вылезай.
Конвой уже весь втянулся на стоянку, машины останавливаются и народ выбирается наружу, немедленно начиная потягиваться и разминаться. Кстати, тут до нас уже один конвой остановился, и побольше нашего. Ну или два поменьше.
Навьючиваю на себя рюкзак, вручаю Элен футляр с винтовкой, предупреждаю о необходимости осторожного с ним обращения и, спотыкаясь в темноте на торчащих из глины крупных кусках гравия, идем к выходу со стоянки.
Улица забита гуляющими, торгующими, танцующими, жующими и просто бесцельно шарахающимися горожанами. Ну правильно: ночь здесь длится часов четырнадцать, не дома же все это время сидеть. А это вроде как местный Бродвей. Даже уличные фонари есть, как ни странно. Не горят, разумеется, весь свет исключительно от увеселительных заведений, но сам факт наличия – уже признак цивилизации.
Краем глаза замечаю, что Элен ни малейшего смущения не испытывает, более того, на ходу пританцовывает под доносящуюся со всех сторон музыку. В общем, на жертву трагических обстоятельств как-то не особо похожа. Хотя, конечно, психика у всех по-разному реагирует. Надо бы ее все-таки расспросить, что и как. Вчера уже под вечер купил, не до того было – пока в банк сходили, пока все оформили, потом с Майком обмывал это дело, стараясь не забыть о предстоящем пробуждении затемно… Короче, на секс меня еще хватило, а вот на душевную чуткость – уже нет. Да и секс был скорее из чувства долга, чтоб девушку не пугать, чем по желанию, предыдущей-то ночью тоже не спал.
В холле «Золотого дракона» наши уже толпятся у стойки, за которой невысокая, но весьма упитанная китаянка в бодром темпе принимает у них деньги и выдает ключи, отягощенные здоровенными деревянными кругляшками с выжженными на них номерами. Блин, таким убить можно, причем без особого труда. Он же еще и на длинной цепочке, она размах даст.
– Номер для новобрачных возьмешь? – Ехидный голос Клауса из-за спины вызывает смешки у тех, кто еще не разошелся по номерам. Оборачиваюсь.
– Ну все лучше, чем в одиночестве мышцу качать… – киваю на его довольно солидный бицепс, туго обтянутый зеленой футболкой, и делаю пару характерных движений рукой. На этот раз смешки уже явно не в мой адрес, и Клаус, ничуть не обидевшись (внешне, по крайней мере), предпочитает замять тему. Вот и славно.
Номер с «кинг-сайз» кроватью и душем обходится в двадцать пять экю. Ну в общем-то терпимо. Ценообразование в таких местах бывает самым причудливым.
Поднявшись с Элен и рюкзаком на третий этаж, обнаруживаю вполне приличное, с учетом общей геопроктологичности места, обиталище. Небольшой, но довольно чистый номер, без особого фанатизма оформленный под «что-то китайское», окно выходит во внутренний двор (что важно), свежее белье на кровати. Обещанный «кинг-сайз» оказался скорее полутораспалкой, ну да неприятность эту мы переживем…
Несколько секунд размышляю, что первично – телесная чистота или телесная же пища. Пожалуй, первое. Вода и так бежит не сказать чтоб очень уж бодро, а уж после того как примут душ все свежезаселившиеся – ну не будем смотреть на мир сквозь розовые очки, хотя бы половина – резервуар на крыше гостиницы вполне может опустеть совсем, и далеко не факт, что ночью кто-то станет его наполнять. TIA – оно и в Новом мире TIA. Так что быстренько раздеваюсь, надеваю резиновые шлепки и ныряю под душ.
Фуф!.. Хорошо!.. Прямо чувствуешь, как грязь, пот и усталость смываются с тебя и исчезают в слив… А, сука!!! От неожиданности выскакиваю из душа на середину крошечной ванной комнаты, забрызгивая ее льющимися с меня потоками воды. Из слива на полу душевой кабинки выбралась здоровенная многоножка, видимо потревоженная моим омовением. На редкость гнусная с виду тварь, с ладонь длиной. Попытка смыть ее обратно струей из душа успехом не увенчалась, пакость оказалась на удивление цепкой. Ну сама виновата! Сняв один шлепанец, с размаха бью по насекомому (ну или кто там это). Ноль эффекта! Зверь не только цепкий, но и крепкий на рану! Угрожающе подняв переднюю треть туловища, шевелит длинной передней парой лап… э-э… клешней, скорее. Ладно. Выхожу в комнату, заставив скромно сидящую на краешке кровати Элен недоуменно вскинуться, беру один ботинок и возвращаюсь с ним в ванную. Получи! Удару каблуком сколопендра противостоять уже не в состоянии, и вот струя воды увлекает слабо подергивающиеся остатки мерзкого создания обратно в слив. Блин, вот же гадость! Надо будет постель тщательно проверить, перед тем как ложиться, и края противомоскитного полога поплотнее под матрас затолкать.
Поток воды в душе слабеет прямо на глазах, так что, закончив сам, быстро загоняю туда Элен, попутно положив два экю на тумбочку и сообщив, что после душа ее боевая задача – сходить на улицу и в темпе поужинать, после чего вернуться обратно. Тащить ее с собой в китайский ресторанчик на первом этаже не вижу смысла, ей там неуютно будет. Также объясняю, что дверь в номер надо закрыть на ключ, а сам ключ сдать портье за стойкой: она, с гарантией 99 процентов, не в курсе гостиничных порядков.
Две трети людей Майка, включая его самого, уже сидят в ресторанчике. Майора Назанды не наблюдается, видимо, остановился в месте попроще. Или поел уже, тоже вариант. Кроме моих спутников в зале сидит большая компания китайцев за круглым столом в центре, две пары негров за маленькими столиками в дальнем углу и, по соседству с ребятами Майка, несколько мужиков средиземноморского облика и того же бывало-потертого вида, что и наши. Видимо, из охраны второго конвоя. Майк сидит за отдельным столиком с мужиком того же южного типа, но постарше, с проседью в волосах. Здраво рассудив, что раз люди сели отдельно, то у них есть свои дела и лезть к ним не надо, подсаживаюсь за один из столиков с нашими. Мужики, разумеется, не преминули в очередной раз подколоть по поводу моей вчерашней покупки.
– Витали, а конкубину свою куда дел? – Пьер состроил то, что, по его мнению, выглядит невинно-любопытной физиономией.
– Принес в жертву Барону Субботе, Пьер. Слушай, а ты волосы на ладонях утром бреешь или с вечера?
Какие, понимаешь, все любопытные. Задолбали уже. Впрочем, понять можно: людям скучно, в подобных поездках они не в первый раз, а большинство и не в десятый – и вдруг такой повод позубоскалить. Отдам им должное – ответное ехидство воспринимают вполне адекватно.
Посмотрев, что ест большинство присутствующих, заказываю то же самое – рисовую лапшу с курицей, свининой и овощами. Бутылочка «Булавайо» тоже не помешает, думаю.
«Южане» и правда оказываются охраной второго конвоя, более того, часть из них уже знакомы с некоторыми из наших, так что вскоре столы сдвигаются и черные официантки начинают подносить бутылки пива в темпе, навевающем мысли о подносчиках снарядов ПТОПа на Курской дуге.
Мужики, как выяснилось, из смешанной сербско-болгарской команды (странно, я-то полагал, они друг друга не очень жалуют), занимающейся проводкой конвоев по Дагомее и Конго. В отличие от северных территорий Новой Земли на Юге проблема с бандитизмом на дорогах стоит в полный рост. И хотя сцены в ковбойском стиле на самом деле довольно редки, но вот вымогательство денег у проезжих купцов встречается сплошь и рядом. При этом, что интересно (но совершенно неудивительно), местные торговцы предпочитают именно белых охранников, хотя сами по большей части к белым не принадлежат. Ну, с моей точки зрения, во всяком случае – для негров-то ливанцы и даже индусы (если при деньгах) это тоже белые, хотя и не совсем. Нет, крупные торговцы типа Майка, гоняющие свои собственные колонны, обычно имеют и собственную охрану, состоящую чаще всего из соплеменников. Но вот сборные конвои (а этот именно к таким и относится) охрану нанимают и по возможности стараются нанимать белых. При переговорах с очередным вымогателем, не важно в погонах или «диким», это обычно существенно снижает цену проезда, а то и сводит ее к чисто символическому «подарку». В принципе эту же задачу может решить и охрана из местных армейцев типа нашего Назанды, но у них есть неприятная привычка произвольно повышать плату, причем объявлять об этом уже после выезда. С Майком, как с крупной и зубастой рыбой, такое не прокатит, а вот с мелкой рыбешкой из сводного конвоя – влегкую.
Сербов на Новой Земле много, по понятным причинам, но своего собственного анклава им сформировать пока не удалось, даже в рамках Европейского Союза. Сказалось то, что при старте проекта они основателями ЕС как свои не рассматривались категорически (да и сейчас некоторая настороженность имеет место быть, после всех сложностей восьмидесятых и девяностых), а сейчас уже больших кусков свободной земли не осталось. В общем, несколько маленьких сербских городков по ЕС раскиданы, в основном между Луарой и верховьями Рио-Бланко, но целостной территории они не образуют. У болгар есть Варна на южном берегу, но опять-таки один город с окрестностями – это как-то на полноценный анклав не тянет.
Победив еще бутылку «Булавайо» и выслушав пару историй (умеренной интересности и забавности) из жизни конвойщиков, решаю, что есть на свете и более приятные занятия, после чего, под аккомпанемент неизбежного зубоскальства, поднимаюсь к себе в номер. Уже на последнем лестничном пролете мне приходит в голову, что стоило бы уточнить у портье насчет ключа – возможно, Элен еще не вернулась с ужина. Впрочем, беспокойство оказывается напрасным – девушка уже здесь, сидит на кровати в одной футболке и косится на меня чуть настороженными глазами. Большими и красивыми, между прочим. Вид изящной шеи и груди, соблазнительно обтянутой футболкой, как-то сам собой вызывает приток крови в… э-э… ну, куда надо, в общем. От внимания Элен этот момент не ускользает, на лице девушки проскальзывает довольная улыбка, и она уже явно намеренно принимает соблазнительную позу. Адаптировалась, значит. Вчера-то смотрела с опасением.
Присаживаюсь на табуретку, снимаю ботинки.
– Ну как, покушала?
– Да, сэр!
Хм…
– Элен, когда мы одни, можешь называть меня Витали.
Улыбается шире.
– Хорошо, Витали.
Раздевшись и почистив зубы, ложусь на кровать. Элен грациозно садится сбоку и дразняще проводит кончиками пальцев по моему животу и ниже. Чувствую себя в полной боевой готовности.
– Витали, мне минет сделать или как ты хочешь?
Блин, вот только похвалишь… Где, спрашивается, ценимые мной романтика и спонтанность? Ладно, из ниоткуда они не появятся, будем прививать.
– Как сама хочешь…
Девушка на секунду замирает в задумчивости, после чего плавно наклоняется. Хороший выбор, да. Да-а…

Дагомея, Мандела-Сити, Номзано-Винфреда-Мадикизела-роад  
Самый большой город Новой Земли (по словам Майка – около полутора миллионов жителей: больше, чем в Мекке) начался совсем не впечатляюще – просто мелькающие в разрывах повсеместно сводимых джунглей деревеньки постепенно становились все ближе друг к другу, пока наконец не слились в сплошную жилую зону. Не слишком густо заселенную, это не трущобы, а вполне благополучный по африканским меркам пригород, с просторными огородами и выпасами для коз между хижинами. Пожалуй, единственное, что отличает его от аналогичных пригородов каких-нибудь Лусаки или Кампалы, – полное отсутствие проводов. По-видимому, изобилием электричества местные наслаждаются в еще меньшей степени, чем на исторической родине. В таком случае неудивительно, что у них тут города-миллионники растут – ночи здесь длинные, и делать особо нечего, кроме как плодиться и размножаться. А народу вокруг и правда полно – обычные африканские суета и многолюдье, черпающие энергию, кажется, прямиком из раскаленного солнца в бледно-голубом небе над головой и пышущей влажным жаром красной земли под ногами…
Дорога становится по мере продвижения к центру все более похожей на улицу. Среди деревянных хижин появляются каменные дома в два-три этажа, обочины уже не переходят прямиком в чьи-то огороды, а ограничены сточными канавами, за которыми начинаются огороженные заборами дворы. Второе отличие от той  Африки – нет безумного трафика, когда волны беспорядочно несущихся во все стороны машин и мотоциклов вдруг сталкиваются и застывают в многочасовых пробках, возникающих без особых причин и рассасывающихся без них же. Мотоциклов, кстати, довольно много. Не как в Африке, конечно, но если плотность машин на здешних улицах я бы оценил максимум в одну десятую от того же Порт-Харкорта, то мотоциклов (ну, скорее, мопедов) – в одну треть. Используются, как и там, в основном в качестве такси. Хотя и не только – вон чувак аж трех довольно крупных свиней ухитряется везти. Как? А в ящиках. Клетками это не назовешь, слишком маленькие.
Местность по обе стороны Номзано-Винфреда-Мадикизела-роад (блин, черта с два выговоришь) окончательно стала похожа на город в африканском понимании этого слова, и тут дорога закончилась. Точнее, уперлась в большую круговую развязку, с вытоптанной и засиженной торговцами круглой клумбой посередине. В центре клумбы, на сплошь обклеенном рекламными постерами местного Нолливуда постаменте, торчит уродливая цементная статуя мужика с гигантским телом и маленькой головой, разрывающего цепи. Что забавно, на мужике явно какая-то имитация нормального офисного костюма, а не что-то рабочее.
– Адевале, а это кому памятник?
Водитель равнодушно пожал плечами.
– Не знаю, сэр.
– А как место называется?
– Кваме-Нкрума-раундэбаут.
Понятно. Вроде бы на прижизненных фото умерший в Румынии ганский фельдмаршал выглядел посубтильнее. Ну да с «я художник, я так вижу» не поспоришь.
Протолкавшись сквозь уже довольно густой трафик, наша колонна свернула на огороженную с обеих сторон высокими глухими заборами дорогу и, не проехав по ней и двухсот метров, уперлась в ворота какой-то промзоны. Ворота, впрочем, почти сразу открылись, и конвой втянулся на засыпанную щебнем стоянку перед несколькими большими ангарами. Адевале развернул грузовик задом к воротам склада и заглушил двигатель.
– Все, сэр, приехали!
Ну наконец-то. Еще немного, и у меня седалище отвалится вместе со спиной и ногами. «Вместе» – в смысле одновременно, а не одним куском.
– Спасибо, Адевале! – Протягиваю ему купюру в пятьдесят экю. Не в качестве оплаты за проезд, этот вопрос с ним люди Майка решали, а как благодарность за компанию и хорошее вождение. Негр радостно хватает деньги и с энтузиазмом благодарит:
– Спасибо, сэр! Благослови вас Господь!
Спрыгнув на намертво влипший в грязь гравий, с наслаждением потягиваюсь. Йеми, сын и помощник водителя, уже деловито бегает вокруг грузовика, палкой сковыривая самые большие из налипших на него комьев глины. Секунду подумав, опять лезу в карман.
– Йеми!
Молодой негритенок оглядывается на меня и белозубо улыбается:
– Сэр?
Демонстрирую ему зажатую двумя пальцами десятку:
– На, удачи тебе.
К чести парня, подбегать и выхватывать деньги он не стал – подошел, аккуратно взял и даже изобразил что-то вроде поклона.
– Большое спасибо, сэр!
Оборачиваясь к кабине, вижу в открытой двери свой рюкзак, а над ним мордашку Элен. Ждет типа, пока разрешу выходить из кабины. Вчера в Дингане она полезла наружу без спроса, пришлось воспитывать. Нет, не в целях запугать и сделать дрессированной, а просто потому что дорога есть дорога, и не надо в ней излишнюю самостоятельность проявлять. Если бы самостоятельность Элен могла привести ее к чему-то хорошему, она бы не оказалась в клетке у работорговцев, логично? Хотя, с другой стороны, тогда бы я ее не купил, а быть купленной белым тут рассматривается как огромная удача, насколько мне объяснили. Ну, если только у данного белого нет плохой  репутации именно в том, что касается обращения с девушками. Люди, увы, бывают всякие, в том числе и такие, пристрелить которых на месте означает оказать неоценимую услугу человечеству и вообще Бобру в его извечной борьбе с Ослом.
Услышав знакомый громкий голос, поворачиваюсь налево. Достопочтенный негоциант и парламентарий Фланаган уже раздает ценные указания на предмет, что, как и куда разгружать. Увидев меня, жестом изображает что-то вроде: «Извини, занят пока», – на что я тем же способом сигнализирую: «Да не вопрос».
– Витали?
Ага, Пьер неслышно подкрался сзади.
– Чего?
– Поехали, отвезу пока тебя с девушкой в дом мистера Фланагана. Он тут еще надолго.
Ну, если предлагают – чего бы не поехать? Торчать на складе, наблюдая разгрузку конвоя, было бы и в самом деле глупо.
– Элен, давай рюкзак и вылезай. Винтовку не забудь.
Подойдя к стоящей тут же на стоянке надраенной до блеска «Тойоте Бандейранте», ждем еще пару минут. Наконец подходит Пьер в сопровождении какого-то местного негра с важно-озабоченной мордой, они садятся вперед (негр за руль), мы с Элен назад, и машина трогается с места. Пьер представляет меня и водителя друг другу.
– Витали, это Роберт. Он присматривает за имуществом мистера Фланагана здесь, в Мандела-Сити. Роберт, это Витали, друг мистера Фланагана из Кейптауна.
Лысый щекастый негр лет пятидесяти поворачивает голову ко мне и кивает, без особого усердия имитируя сердечность и дружелюбие.
– Добрый день, сэр! Очень приятно!
Блин, да смотри ж ты на дорогу, а не на меня!
– Привет, Роберт! Мне тоже.
Фуф, наконец-то повернулся вперед. А то я совсем уж было приготовился к столкновению с вон тем ржавым грузовичком впереди, набитым мешками с древесным углем на высоту метра четыре как минимум. Учитывая, что сверху на мешках сидят еще трое негров, остается лишь удивляться, как все это не опрокидывается.
Выскочив на все ту же развязку, мы сворачиваем на широкую улицу (успеваю заметить табличку «Black Panthers Avenue») с довольно приличными, учитывая географию, домами и магазинчиками. Явно престижный район, тут даже остатки какого-то твердого покрытия на проезжей части заметны. Едем по ней минут пять, после чего сворачиваем в промежуток между двумя заборами, из-за которых выглядывает то, что скорее всего является роскошными виллами в местном понимании.
Проехав еще метров сто пятьдесят между такими же заборами, останавливаемся перед глухими металлическими воротами, на которых белой краской заботливо выведен адрес: 15, Хьюи-Ньютон-лэйн. Роберт пару раз сигналит, ворота открываются, и мы заезжаем во двор.
– Резиденция мистера Фланагана! – Надо же, голос аж звенит от торжественности. Ему только белых перчаток и ливреи не хватает, и будет вылитый мажордом, или как там он правильно называется.
Вылезаем из машины. Ну ничего особенного. Двор где-то метров десять на пятнадцать, половина залита бетоном, на второй половине разбит то ли сад, то ли огород, так сразу и не поймешь. Но чистенько вокруг, все тщательно выметено, а бетон еще и щеткой с мылом свежевымыт, похоже. Сам дом довольно большой, трехэтажный, явно недавно оштукатурен, хотя кое-где на белом уже проступают зеленые пятна плесени. Ну в таком климате это неизбежно. Снизу стены отделаны коричневой плиткой, ею же вымощена лестница, идущая со двора сразу на второй и третий этажи. На ее площадках и в окнах торчат шесть штук женских физиономий и… э-э… два десятка детских, в диапазоне от трех лет до двенадцати примерно. И, что характерно, детские физиономии несут явный след белой крови. М-дя, ну Майк дает… впрочем, его дело – может себе позволить, почему нет? Интересно, а тех двоих он вместе с потомством выгонял или как? Ладно, опять-таки его личное дело.
На ступеньках с важным видом стоит упитанная негритянка лет сорока с чем-то, представленная как «мадам Винфре, экономка». Решительная женщина, судя по всему; из тех, что носорога на скаку остановят и в горящую хижину войдут. Мгновенно отняла у меня рюкзак и организовала его транспортировку силами двух пацанят постарше, поощрив и мотивировав каждого звонким подзатыльником. Транспортировку куда? В выделенную нам с Элен комнату, разумеется. Причем сначала у меня вежливо осведомились, хочу ли я, чтобы девушка все время была при мне, или лучше ее поселить отдельно. Хочу, почему же нет. Иначе зачем вообще покупать было?
Дом внутри обставлен без особого шика, но добротно, и заметно, что порядок поддерживается на максимально доступном при наличии такого количества детворы уровне. Наша комната оказывается на втором этаже. Ничего особенного – большая кровать под непременным противомоскитным балдахином, тяжеленные на вид шкаф и комод из полированного красного дерева, санузел с душевой кабиной и большой чугунной ванной, выход на террасу… Ух ты!!! Вот это я понимаю, вид с балкона…
Плато, на котором стоит Верхний город, кончается сорокаметровым обрывом прямо у нас под ногами. Улицы и крыши домов Нижнего города уходят на север, сливаясь где-то на краю видимости с зеленью джунглей в горячем мареве. Справа, где-то в полукилометре, Лимпопо с ревом вырывается из узкого ущелья и несется к океану, постепенно успокаиваясь и расширяясь. Ниже по течению, за излучиной, видны торчащие подъемные краны морского порта. Ну да, все правильно, как Юра-радист и говорил: морской порт – ниже порогов и речной порт – выше. Зачетный вид, однозначно. С бокалом чего-то алкогольно-ледяного на этой террасе сидеть – милое дело.
Обернувшись, обнаруживаю Элен уже разбирающей мой рюкзак. Ишь шустрая какая.
– Сэр, я пойду поглажу вашу одежду?
– Давай-давай…
Уже почти что семейный уют, хе-хе. Жаль, что там белых не продавали.

Дагомея, Мандела-Сити, Эм-Эл-Кей-бульвар  
Вообще странно, конечно – при наличии стольких природных достопримечательностей в черте города, Эм-Эл-Кей, основное место тусовок, развлечений и шопинга, расположен не где-нибудь на речной набережной или краю обрыва и даже не в Нижнем городе (это, по крайней мере, дало бы вид на тот самый обрыв), а в ничем не примечательном районе Верхнего города, минутах в десяти на машине от дома Майка. Очередное TIA, м-дя.
Элен вышла из кабинки, на ходу разглаживая несуществующие складки на платье, и с опаской покосилась на меня:
– Сэр?
– Отлично!
Поворачиваюсь к согласно кивающей хозяйке магазина, пожилой, но элегантной индианке.
– Это тоже берем.
– Конечно, сэр. Прекрасный выбор, девушке очень идет. Вы хотели бы подобрать что-то еще? Что-то для дома, возможно? Халат? У нас есть прекрасные шелковые халаты из Китая.
– Мм… ну давайте, посмотрим.
Индианка повернулась к стоящей рядышком черной продавщице, что-то коротко сказала ей на местном варианте английского (я вот лично хорошо если одно слово из трех понимаю), и та резво побежала в подсобку. Думаю, хозяйка ее лупит как сидорову козу, ибо никаких других способов добиться от местных такого рабочего рвения не существует.
Элен чуть обреченно вздохнула и опять зашла в примерочную – снимать платье.
Признаюсь, изначально я допустил ошибку. Расслабился, отвык уже от африканских реалий. Ошибка заключалась в том, что Элен была вручена некоторая сумма денег и поставлена задача пройтись по магазинам и сформировать себе небольшой гардероб. Сам я в тот момент был несколько похме… э-э… занят, так что с ней в качестве гида и для пущей безопасности пошли несколько тинейджеров из числа Майковых отпрысков. В конце концов, девушке самой двенадцать лет всего. Что? Да нет, местных лет, конечно, я же не педофил.
Так вот – моя конкубина благополучно прошлась по магазинам (ну на рынок сходила, если уж быть точным), прибарахлилась и вернулась обратно уже в обновках, дабы сразу поразить в самое сердце своего повелителя, м-дя. И поразила, чего уж тут. Ярко-розовые лосины, малиновая юбка в складку с белой кружевной оборочкой, химически-салатовая блузка, огромные солнечные очки на две трети лица и, конечно, парик. Самый писк местной моды. Сердце повелителя чуть не разорвалось от счастья, ага. Нет, я не пытаюсь притвориться человеком с тонким художественным вкусом, нет его у меня и в помине и не было никогда, но всему же есть предел.
В силу похмель… э-э… усталости я, боюсь, не проявил должной душевной чуткости, заставив Элен всю эту чудовищную, хе-хе, красоту снять и распороть прямо в нашей комнате (а заодно и почти все из прочих купленных ею обновок). В общем, закончилось дело надрывным рыданием и водопадами слез, а также моим обещанием найти время для совместного похода по магазинам. Нет, на самом деле аж сволочью себя почувствовал, что так расстроил девушку – пришлось целый час сидеть, обнимать ее и гладить, пока она шмыгала носом. Э-хе-хех…
Негритянка возвращается из подсобки со стопкой чего-то пестрого, я жестом прошу хозяйку магазина помочь Элен с выбором, та понятливо кивает и ныряет в примерочную.
Цены, конечно, здесь кусаются, мягко говоря. Простенькое на вид (но очень сексуально сидящее на Элен) белое платье, пошитое в Порт-Дели, обошлось…ну, еще не обошлось, но обойдется в три сотни экю. Того же производства короткие джинсы, открывающие стройные лодыжки моей красавицы – сто пятьдесят. Недешево… Хотя, с другой стороны, что бы я понимал в женских платьях… Может, это еще «за копейки», ага.

Дагомея, Мандела-Сити, Эм-Эл-Кей-бульвар  
– Вот, «Нерон». Лучший клуб в городе! А девочки здесь какие…
Ирландец мечтательно закатил глаза и причмокнул губами. При этом, что интересно, лицо у него осталось хмурым и уставшим.
Блин, вот же странный человек. У самого́ дома полдюжины «девочек», а он еще и по клубам с борделями бегает. Причем, как добросовестно доложила Элен, гарем Майка в женских разговорах дружно жалуется на недостаток соответствующего внимания со стороны господина и повелителя. А также, хе-хе, на бдительность мадам Винфре, не позволяющую тоскующим красавицам искать утешения на стороне. Собственно, как выяснилось, именно за хождение на сторону Майк двоих конкубин и выгнал, так что остальные страдают, но терпят – никому из «верхнего среднего класса» на улице оказаться не хочется.
Мы с Майком и постоянно сопровождающим его в качестве телохранителя Джоном (кстати, как выяснилось, бывшим израильтянином, несмотря на совершенно не еврейские внешность и ФИО) вышли из машины перед входом, а сидевший за рулем Роберт отогнал порождение новоземельско-бразильского автопрома на стоянку. Несколько единиц чернокожего персонала, стоящие у входа, рассыпались в приветствиях «мистеру Фланагану». Ну и меня парой «добро пожаловать, сэр!» удостоили за компанию.
Интерьер клуба, как я заметил еще с фасада, сделан под что-то отдаленно напоминающее древнеримскую тематику, в рамках представления местных о таковой. Колонны, характерные портики и снующие туда-сюда официантки в коротких туниках. С учетом их расовой принадлежности смотрится забавно.
Майк, на лице которого сквозь полумрак клуба отчетливо светится интернациональное выражение «что-то я заипался, надо выпить», решительно двинулся к одной из барных стоек. За ним, бдительно косясь по сторонам, следует Джон, ну и я в хвосте.
– Тройной виски! Со льдом, без содовой!
Ишь как сурово. Решаю пока обойтись одинарной порцией. Майк же, получив вожделенный стакан, одним глотком выдувает половину. Хм…
– Случилось чего?
– А-а… – ирландец машет рукой в духе «пропади оно все пропадом», – нормально все.
Молча киваю. Нормально так нормально, лезть в душу я ни к кому не собираюсь. Выдержки Майка, впрочем, хватает ненадолго. Видимо, что-то его изнутри распирает.
– Понимаешь, заколебало все. Вертишься, вертишься как белка в колесе, а для чего? Какой во всем этом смысл?
Блин, только выслушивать пьяного мужика с острым приступом кризиса среднего возраста мне не хватало. Ну вот как-то совсем не мое это.
– …создал, да, а зачем?
Судя по вперенному в меня пытливому взору, это не риторический вопрос, придется что-то отвечать. Э-хе-хех…
– Ну, во-первых, ради самого процесса. Потому что тебе это интересно. Было бы неинтересно – сидел бы ты сейчас у себя в Бостоне и работал в офисе с девяти до шести. Скажешь, не так?
Майк без особой убежденности кивнул.
– Так, пожалуй… Но иногда накатывает и не хочется уже ничего делать. Ни по коммерческой части, ни по… ну ты понял.
Ага, понял. Рыцари плаща и кинжала, блин.
– …виски, и всё.
Решительно машу головой:
– Не, дружище, вот с этим ты завязывай. Сам не заметишь, как деградируешь. Семейством бы обзавелся, что ли? Наследники, все дела… В смысле настоящее семейство, белое.
Собеседник громко вздохнул, усиленно излучая жалость к самому себе и обиду на несправедливую судьбу:
– Да какая нормальная женщина меня выдержит, с такой жизнью? Я же…
Майк замолчал на полуслове, внимательно присматриваясь к чему-то в полумраке зала, затем сорвался с места и исчез в извивающейся под музыку толпе. Джон, потягивающий что-то безалкогольное в паре метров от нас, мгновенно поставил бокал на стойку и нырнул в толпу вслед за охраняемой персоной. Кого это Майк там углядел?
Через минуту ирландец вынырнул обратно к стойке, таща на буксире какого-то мужика с пышными светлыми усами. Это еще кто?
– Витали, знакомься! Это Гискар! Мы с ним еще с той  стороны друг друга знаем. Гискар, это Витали! Отличный парень, казино у нас в Кейптауне держит.
Пожимая руку Гискара (что за имя, интересно?), замечаю, что он уже в приличном подпитии. Я бы даже сказал, грозящем вскоре перейти в неприличное, хе-хе. А вообще сухощавый такой мужик, где-то в районе полтинника выглядит.
Майк тем временем поясняет:
– Гискар – капитан на исследовательском судне Ордена. Ходит в экспедиции, исследует новые земли, ищет, что на них есть полезного, и так далее. Удовлетворяет свою любопытную и непоседливую натуру за казенный счет, короче.
Героический капитан дальнего плавания на шутки реагирует вяло, явно находясь в том расслабленном состоянии, когда человек уже инстинктивно ищет горизонтальную поверхность для вдумчивого сидения на спине и медленного моргания, но еще не готов считать ею любой кусок пола под ногами. Майк, оценив обстановку, отлавливает пробегающую мимо официантку, и нам в темпе организуют отдельный кабинет где-то в глубине клуба, с небольшим бассейном, огромным джакузи и тремя весьма симпатичными девицами в туниках. Или тогах – не разбираюсь я в таких вещах. Да и не важно, собственно, потому как они почти сразу избавились от одежды, представ в первозданном виде. Отличные фигуры, не хуже, чем у Элен. Правда, на лицах уже ощущается некая… мм… заюзанность, скажем так. Как уже говорил – я вообще-то давненько уже продажной любовью не слишком интересуюсь, но тут как-то неудобно было бы отказываться.
В воду пока что лезть никому не охота (а мне, полагаю, и вообще не захочется, место и компания как-то не располагают к водным процедурам), так что мы просто переодеваемся в тоги на голое тело (как-то неуютно, честно говоря, хотя одна из девушек и помогла с правильным надеванием этой штуки) и рассредоточиваемся по каменным скамьям, выполненным во все том же псевдодревнеримском стиле. Девицы, повинуясь руководящим указаниям Майка, достают из бара по бутылке «Булавайо», разносят нам, после чего опускаются на колени перед каждым из нас троих и приступают к работе. Первые пару минут ощущаю себя несколько дискомфортно, все-таки не любитель я публичности в этом плане, но постепенно напряжение уходит…
А вот бравый капитан, как ни странно, ощутив под собой опорную плоскость, не только не впал в прогнозировавшийся мной анабиоз, но, напротив, ожил и уже ведет с Майком вполне внятную беседу, не отвлекаясь на ритмично двигающийся перед ним затылок. Майк, впрочем, тоже не обращает на старательно работающую у него девушку ни малейшего внимания.
– Так каким ветром тебя сюда занесло? Я думал, ты или где-то на Дальнем Юге, или на острове Ордена.
Гискар сделал глоток пива и провел двумя пальцами по усам.
– Мы бы и должны были сейчас к базе уже подходить. Но машина накрылась медным тазом, «Санта-Клара» дотащила нас до устья Лимпопо, а там уже из порта выслали буксир и подняли нас сюда. Через пару дней сможем выйти в море.
– Ясно… На Дальний Юг ходили?
Гискар с некоторым смущением покосился на меня, но, видимо, уровень этилового спирта в крови перебил наложенные подписками ограничения.
– Ага. Год в экспедиции. Двумя судами, мой «Дирк Помп» и «Санта-Клара». Поднялись по Аустра́лису на две с половиной тысячи миль, даже две шестьсот скорее…
Что за «Аустралис» такой? Из контекста – река, скорее всего. Видимо, большая река, которая впадает в океан на самом юге. Судоходна на две с половиной тысячи миль, совсем неплохо. Непонятно, правда, каких именно миль, но в любом случае это должны быть уже теплые, пригодные для жизни края. Если пользоваться южноамериканскими аналогиями – район где-то от Мендосы до Сальты. Вопрос, конечно, насколько извилисто русло…
– …пороги, прорезает горы. Там такие ущелья – Большой каньон и рядом не стоял. Дальше переваливали через горы…
Исследователь неведомых земель сделал паузу, хорошенько приложился к бутылке пива и опустошил ее. Задумчиво посмотрел на бутылку, затем на увлеченно старающуюся над его хозяйством негритянку, после чего опять на бутылку. Принял решение, протянул руку и дотронулся до девушки, привлекая ее внимание. Та быстро сообразила, что от нее требуется, оторвалась от работы, принесла из холодильника в баре новое пиво, дала его Гискару и вновь опустилась на колени.
Что-то наш «Шахерезад» не торопится продолжить (не)дозволенные речи. И вообще, кажется, его в сон клонит. А жаль, интересно было бы послушать. Майк, впрочем, судя по лицу, уже не очень счастлив от факта моего присутствия. Думаю, единственное, что мешает ему тактично попросить меня удалиться, – боязнь окончательно выбить Гискара из разговорчивого настроения. Пьяные – народ такой, никогда не знаешь, как и на что они отреагируют. Ну а по своей инициативе я удаляться не буду, извини, Майк. Не то что надеюсь извлечь некий профит, но просто обычное человеческое любопытство.
– И что за горы? – Майк все-таки не выдержал. Интересно, кстати, а ему тоже просто любопытно, как и мне, или это он как родезийский разведчик интересуется? Что-то не вижу я никаких возможных путей для Родезии извлечь пользу из земель на Дальнем Юге. Впрочем, то, что я их не вижу, совершенно не означает, что их нет. Не стоит себя переоценивать.
– …старые, невысокие, сильно разрушенные. На багги можно проехать, если дорогу найти. У порогов климат аргентинского северо-запада, прмр… пермыр… при-мер-но. – Гискар справился с заплетающимся языком и по слогам закончил фразу.
Хе-хе, угадал. Молодец я, чего уж тут.
– …становится влажнее, чем северо-восточнее – тем больше. На северных склонах уже прорубаться приходилось, ребята рассказывали.
– А, так ты сам-то не ходил, что ли? – Майк разочарованным тоном явно провоцирует своего старого знакомца на дальнейшее раскрытие служебных секретов.
– Я капитан! – Гискар (кто он по национальности все-таки? Какого-то четкого акцента нет, на обычном «американском» говорит) важно поднял палец вверх, после чего внимательно оглядел его со всех сторон, не нашел ничего интересного и опустил. – Я оставался на судне, плюс начальником лагеря. Но я все знаю! От меня секретов нет, никаких!
М-дя, что-то его совсем развезло опять. Как бы не вырубился.
– …секреты хранить умею! И тебе не скажу, что мы нашли! Потому что это секрет! И тебе не скажу! – Обвиняюще ткнул полупустой бутылкой в мою сторону. Пожимаю плечами.
– Да мне пофиг в общем-то. У меня казино есть, я в эти твои пампасы переселяться один хрен не собираюсь. Ты вот лучше скажи – а бабы там есть?
На лице моряка медленно сформировалось задумчивое выражение.
– Бабы?
– Ну да, бабы. Вот как эта, с тобой которая, – показываю пальцем.
Гискар с непритворным удивлением уставился на ритмично прыгающий затылок перед собой, будто в первый раз заметил, что там кто-то есть. Протянул руку, словно желая убедиться в реальности зрелища, но передумал и убрал.
– Нет, баб там нет.
Пренебрежительно отмахиваюсь:
– Баб нет, золота нет, нефти нет. Ты зря потратил год жизни, дружище.
– Чего это зря?! Нефть есть! Наверное.
Майк, по-видимому решивший смириться с моим присутствием, подхватил мяч:
– Гискар, нефть – она либо есть, либо ее нет. Она не может «наверное быть», это же не беременность. От вас, чертовых квебекцев, никогда толкового внятного ответа не добьешься.
Ага, Квебек, значит.
– …есть асфальтовые озера! И выходы газа на поверхность, с факелами! Значит, и нефть должна быть, геологи говорят! Совсем рядом с устьем Аустралиса. Нашли-то случайно, на обратном пути уже, ночью отблески вдали увидели, на холмах. А бабы, кстати, тоже есть! – Франкоканадец вспомнил что-то и вновь повернулся ко мне. – Наверное!
– Блин, ну как это «наверное есть бабы»? Вот эта, которая перед тобой, она точно есть. – Вновь показываю пальцем на старательную девушку, стоящую на коленях перед нашим рассказчиком. Моя, впрочем, тоже старается, приходится сознательное усилие воли прикладывать, чтобы фокусироваться на беседе. – Либо есть, либо нет.
Гискар попытался хитро ухмыльнуться, но получилось как-то не очень.
– За горами, экспециди… экс-пе-ди-ци-я еще по воде продвинулась, на надувных моторках. Там цепочка озер, переходящих одно в другое, Аулистра… А-ус-тра-лис через них течет, с севера. «Научники» говорят, похоже, аж с южных склонов плато Эльдорадо.
Плато Эльдорадо – это огромное, сильно расчлененное поднятие на Юге. Собственно, именно в его северные предгорья, заросшие совершенно непроходимыми джунглями, и упираются южные пределы ВИХ и Конго. И Замбези там же начинается, на плато, как и Евфрат. Интересно… Если предположение ученых из экспедиции Гискара верно, получается, что Аустралис длиной как минимум с Нил, а то и побольше. Практические последствия, конечно, до некоторой степени уменьшаются наличием несудоходных порогов, но тем не менее… Ладно, мне-то с того что? Да ничего, собственно, просто интересно. Нельзя же только на том, что прямо под носом, зацикливаться.
– Ну так что с бабами-то? Русалки в озерах, что ли?
– А?.. – Задремавший было прямо посреди фразы Гискар встрепенулся. – Бабы? Баб они не видели. Поднялись по цепочке озер еще миль на триста, а там их негры какие-то обстреляли. Двоих ранило, негров замочили, но пришлось возвращаться.
– Что за негры?
– Да кто ж их знает… Деревни не было, просто лагерь на берегу, лодки. Наверное, золото искали или алмазы. На диких старателей похожи. Наши на берег не высаживались, там кто-то в сельву убежал и оттуда палил. С воды лодки ихние изрешетили, и все. Но раз есть лагерь – есть и бабы, они всегда с собой берут. С бабами – оно лучше!
На этой жизнеутверждающей ноте бравый моряк и исследователь мягко сполз по каменной спинке в почти что горизонтальное положение и вскоре захрапел, вопреки отчаянным попыткам трудившейся над ним девушки вызвать какую-то реакцию. Ну и ладно, мне тут самому уже не до рассказов об экспедициях. «Моя», заметив, что клиент больше не отвлекается на непонятные разговоры, нарастила темп, и все отвлеченные мысли куда-то пропали…

6

Дагомея, Мандела-Сити, Хьюи-Ньютон-лэйн  
Шум. Блин, здесь вообще хоть когда-нибудь тихо бывает? То в доме дети орут, то генераторы у соседей тарахтят (у Майка он тоже есть, разумеется, но и звукоизоляция на уровне, его почти не слышно), то просто снизу доносятся гам и суета большого города. Что-то надоело мне в Мандела-Сити, пора отсюда сваливать. К счастью, именно это мы завтра после обеда и делаем – билеты на самолет уже оплачены, вся команда убывает домой. Осталось решить один маленький вопрос…
– Элен?
Девушка, с хозяйственным видом протиравшая пол на террасе, отвлеклась от швабры и повернулась ко мне.
– Да, Витали?
– Слушай, ты же знаешь, я в Кейптаун завтра лечу… И тебя с собой взять не могу.
Ну вообще-то могу, конечно. Если заморочиться документами, можно ее оформить как горничную, например, сделать рабочую визу. Не я один такой, процесс отработан. Но смысл? Нет, она девушка замечательная, конечно, хоть интеллектом и не блещет. Но и не дура, да и зачем он ей вообще, интеллект этот, реально смотря на вещи? Вот и я о том же – незачем. Да дело и не в этом – я же вроде как о семейной жизни задумываюсь. Остепениться там, все такое. А наличие такой… кхм… «горничной» этот процесс, боюсь, осложнит. Ну, по крайней мере, приди я в дом к понравившейся девушке и увидь там мускулистого двухметрового негра в качестве домашней прислуги, я бы… несколько насторожился, скажем так. А если и передумаю, никогда же не поздно Элен отсюда выдернуть. Вот к этой части я и перехожу.
Девушка тем временем задала напрашивающийся вопрос:
– А как же я?
Ага, и лицо уже заранее несчастное такое, и трагизм в больших красивых глазах.
– Ну… ты бы хотела в этом доме жить? С остальными девушками? Я бы иногда приезжал, как Майк. Но ты только со мной будешь, не с ним.
Особой радости на лице не видно, но и отчаяния тоже. На мой взгляд, отличный вариант для нее. Майков гарем живет лучше, чем девяносто девять процентов женщин в этом городе, я так полагаю. По крайней мере, если только негритянок считать.
– Как скажете, сэр.
Ну вот, начинается. Поза жертвы и смирение перед лицом бесчувственной превосходящей силы. Типа чтоб я себя виноватым почувствовал? Так я не почувствую. Без меня сидела бы ты, красавица, в клетке, пока тебя в публичный дом или в Нигер не продадут. Заострим-ка этот момент.
– Нет, если не хочешь, я не настаиваю, конечно. Собственно, я тебя вообще не держу – можем хоть прямо сегодня оформить тебе вольную, и езжай себе в свой Кимати или куда хочешь. Даже денег на дорогу дам, тысячу экю.
Что, не хочется обратно? Вот то-то и…
– Правда, сэр?!
– Э-э… что именно?
– Вы меня отпустите?!
Блин, и искренний восторг на лице. Чего-то я не понимаю…
– Ну да, если хочешь. Я же сказал…
Черт, что-то разговор совсем не по плану пошел. Нет, я, разумеется, могу передумать – в конце концов, она моя собственность. Но как-то нехорошо получится…
– Спасибо, сэр!
Роняет швабру на пол, подбегает ко мне и обнимает. М-дя. Стою, как дурак, пытаюсь сообразить, в чем тут дело. На фига ей отказываться от замечательной, по местным меркам, жизни?
– Так а ты что делать-то собралась? В Мандела-Сити останешься?
Мотает головой, все с тем же счастливым выражением на лице:
– Нет, сэр, поеду домой, в Кимати!
Что-то я вообще не догоняю.
– Так тебя же родители и продали?!
Ага, немножко погрустнела.
– Да… Но я еще несовершеннолетняя была, они имели право. Тогда наводнение было, урожай весь погиб, семья голодала, им пришлось. Они очень хорошие! Просто так сложилось.
М-дя… Как все запущено.
– А делать-то ты что там собираешься? Что там вообще можно делать – это же большая деревня, как я понимаю?
Кимати – это провинциальный городишко тысяч на пять населения, расположенный на северном берегу Либерти-Лейк. А на южном берегу – там уже Конго, между прочим. Во время гражданской войны городок спалили дотла, а раньше он раз в пять больше был, по словам Элен, и сейчас потихоньку восстанавливается.
На лицо Элен вернулось счастливое выражение, сопровождаемое чуть смущенной улыбкой:
– С тысячей экю, сэр, я смогу выйти замуж за хорошего парня! Это большие деньги там, можно сразу какое-то свое хозяйство завести, а не жить у родителей.
Хм… Зачем тогда вообще возвращаться в какую-то дыру, где обитают родители, если сама с ними жить не хочешь? Да и вообще… Блин, пятнадцать тысяч экю, получается, выбросил на ветер! Хреново. Может, все-таки передумать?
– …построим хижину, купим коз, кур, пару коров…
Э-хе-хех… Ладно, не буду передумывать. Для кармы плохо. Девушка вон уже планов настроила.
– Ну ладно. Сейчас узнаю у Майка, где тут нотариус ближайший, пойдем тебе вольную оформим. И на автостанцию надо, узнать, как обстоят дела с автобусами и конвоями в ту сторону.
– Их там много! Все конвои на Лумумбу проходят через Кимати! Спасибо, сэр!
Опять полезла обниматься. От близости упругого горячего тела кровь заструилась из опечаленного мозга куда-то вниз, спустя полминуты Элен это почувствовала, хихикнула и мягко повлекла меня к постели. Ну хоть какие-то положительные эмоции сейчас не помешают, это точно. Но, блин, пятнадцать штук! Э-хе-хех…

Где-то над эстуарием Замбези, борт самолета авиакомпании «Блэк Вингс»  
Не люблю я винтовые самолеты. Пусть это детище испанско-индонезийского сумрачного гения и вибрирует не так сильно, как Ан-24, но все же. Пожалуй, сильнее винтовых самолетов я только вертолеты не люблю. И долгие плавания, хе-хе.
– Чего кислый такой? – Майк, сидящий рядом, расправился с крохотной бутылочкой виски, уже второй растерзанной за этот полет, и переключил внимание на меня. – По конкубине своей тоскуешь? Ну так не отпускал бы.
Пожимаю плечами:
– Да ну а на фиг она нужна, если сама оставаться не хочет? Меня как-то роль реального рабовладельца не сильно прельщает. Уж в плане личной жизни, так точно. Развлекся и ладно. Буду в старости рассказывать, как гарем из рабынь держал, хе-хе.
Да, Элен сегодня с утра отправилась в родной Кимати, заодно увозя с собой две тысячи моих кровных экю. А? Ну вот, две дал. Расчувствовался типа. Ладно, не обеднею. Зато ночью она эмоциями искрилась так, что всерьез подумывал, не отказаться ли от этой затеи. Шутка, хе-хе. Поздно было отказываться, вольную-то еще вчера оформили.
– Ну так чего грустить-то тогда? Отпустил и отпустил. Правильно сделал. Я вот своих не разогнал, когда надо было, теперь не знаю куда девать.
Ирландец тяжело вздохнул, жалуясь на несправедливость судьбы, и, понизив голос, продолжил:
– Ты это… в Кейптауне особо не распространяйся про это дело. Мои друзья-то знают, но лишний шум не нужен. А то болтовня всякая, слухи…
– Да ну понятно, что ж я, совсем тупой, что ли. Никому я ничего говорить не собираюсь.
Майк удовлетворенно кивнул.
– Ну вот и хорошо. И насчет того, что Гискар рассказывал, – тоже не говори никому, добро? Хороший мужик, хоть на стакан и падает иногда. Они же подписку дают о неразглашении итогов экспедиций; если узнают, что он проболтался – у него будут неприятности.
Ну-ну. Что-то мне подсказывает, что не только беспокойством за старого друга продиктована такая забота.
– Не вопрос. Мне пофиг в общем-то, я себя в роли пионера в прериях не очень вижу. Слушай, а ты его откуда знаешь-то?
– Да с той стороны еще. В школу вместе ходили три года, в одном боксерском зале занимались, ну и потом связь не теряли.
– Так ты же из Бостона, а он из Монреаля? – непритворно удивился я. Собеседник помотал рыжей головой.
– Не из Монреаля, а из Квебека. Города в смысле. Но у него отец три года в Бостоне работал и семью с собой взял.
– Понятно…
Некоторое время сидим молча, но затем мне становится скучно.
– Слушай, как думаешь, скоро колонизация на Дальнем Юге начнется? И кто там поселится?
Ирландец задумчиво поскреб рыжую щетину на подбородке.
– Думаю, пока Орден отмашку не даст, все ограничится мелкими проектами тех, у кого очень уж длинное шило в одном месте, типа буров или мормонов этих, которых вырезали. Ничего серьезного не будет.
– Я думал, это менониты были? Мормоны же в Форт-Янге живут вроде как?
Майк открыл третий бутылек виски.
– В Форт-Янге они умеренные типа, а сильно религиозные там не прижились, решили свою колонию основать, подальше от грешных земель. Ну и вот…
– Ясно. Ну буры-то уже обжились, их несколько тысяч, уже не сковырнешь их никак. И новый народ к ним едет, из-за ленточки.
– Да, едет, но толку? Пока в тех местах не появится база Ордена, никакой экономики там не будет. И дело даже не столько в Воротах, хотя и это важно. Главное – банк, деньги. Жить натуральным хозяйством посреди прерии – желающих не так много на самом деле. Да, все хотят свою землю, но чтобы рядом был город, куда хоть на выходные можно съездить. Кабаки, магазины, больница, школа для детей. Колледж опять же. А чтобы все это обеспечивать, нужна экономика, а экономика без финансовой системы не работает, финансы – это ее кровь. А Орден-то от политической власти отступился почти без борьбы, да, зато контроль над финансами у них черта с два заберешь.
Ирландец сделал еще глоток и продолжил экскурс в новоземельскую геополитику:
– Вот смотри – бритты попытались какую-то свою систему выстроить, с претензией на глобальность. Даже о своей валюте не заикались, обрати внимание, просто начали торгово-кредитную экспансию. И что? Из Даляня их китайцы вышибли, не без помощи Ордена, в Кейпе – мы постарались. Опять же не без помощи, сам понимаешь. Орден имел полное право закрыть Ворота, нам бы и возразить было нечего – «из соображений безопасности», и все тут. И тогда недолго бы мы побарахтались, уверяю тебя. Хотя вообще-то наши порядки Ордену тоже не очень нравятся, мягко говоря. Особенно с тех пор, как там руководство поменялось. Мы же типа расисты-милитаристы и все такое. Но мы их роли в этом мире никак не угрожаем, потому нам помогли против британцев. И сейчас у бриттов две очень чувствительные потери: немалый дефицит бюджета и политический кризис. Орден их просто щелкнул по носу, показал, что не надо на чужой кусок рот разевать. Поймут – их перестанут щелкать, не поймут – начнется еще и в Порт-Дели заваруха, попомни мои слова.
– Думаешь, поймут и успокоятся?
Достопочтенный негоциант и парламентарий пожал плечами:
– Сейчас – да, скорее всего. Вообще – нет, не тот народ. У них в крови стараться прогнуть мир под себя, создать империю. Хоть я их и не люблю, конечно, как всякий порядочный ирландец, но надо отдать должное – имперский народ. Будут лезть вперед, пока не пробьют лбом стену или пока не расшибут об нее лоб совсем. Вы, русские, такие же, кстати, ха-ха! – Он коротко хохотнул, хлопнув себя ручищей по колену. – Тоже любите соседей доставать, вместо того чтобы жить нормально самим. Тоже империи все строите.
– Хм… Ну есть немного. Зато, при всем уважении к ирландцам, включая здесь присутствующих, результаты тоже несколько…
– Да есть, есть результаты, я ж не спорю. – Майк примирительно поднял руки. – Но вот обрати внимание – из крупных государств на Севере спокойно не живется Новороссии и Британскому Союзу. Одни пытаются достичь промышленной автаркии и с мусульманами за землю воюют, другие – колонии и фактории везде свои раскидывают. И с Орденом только у них хреновые отношения. Были еще у китайцев и латиносов, но те быстро опомнились и варятся себе в своем соку. Ладно, мы ушли от темы.
Очередной глоток виски.
– Пока Орден не разместит на Дальнем Юге базу – массовой колонизации там не будет. А у них сейчас интересы в другую сторону направлены по слухам… – В этом месте он ухмыльнулся, явно намекая, что это нечто более определенное чем просто слухи, – сейчас строится новая База с «кустом» Ворот, Северо-Западная. В Калифорнии. Там будут выходы из Штатов, Европы, Латинской Америки, Индии и Китая.
– А из-под Порто-Франко их уберут, что ли?
Собеседник помотал головой:
– Нет, зачем? Трафик-то растет с каждым годом. Кому-то надо в одно место, кому-то – в другое. Будет, условно говоря, выход из Денвера в Порто-Франко, а из Эл-Эй – на новой Базе. Смысл в том, что Орден этот шаг несколько лет готовил – отжали у латиносов Калифорнию, посадили там полностью проорденское правительство, инфраструктуру подтянули. И только в этом году собираются открывать. Короче, если делать так, как делает Орден, то процесс это долгий и дорогой. А по-другому он делать не будет, потому что не хочет упустить вожжи. Пока Орден не отобьет бабки, вложенные в Северо-Запад, на Дальнем Юге никакой инфраструктуры развивать не будут. А без инфраструктуры туда поедут только сектанты и прочие фрики, которых не так много. Да и построить ничего толкового эта публика не сможет.
– Понятна твоя мысль…
– А насчет того, кто там анклавы организует – да полно желающих. Будет в смысле, когда там хоть что-то появится. Здесь-то многим своих анклавов не досталось. В прошлом году вон какие-то тайские ловкачи своих развели на нехилую сумму – тоже обещали колонию основать и свалили с деньгами.
Я, честно сказать, несколько удивился. Вот уж о ком бы точно не подумал, так это о тайцах.
– Тайцы?
Майк кивнул, явно наслаждаясь моим удивлением.
– Ага. Из Юго-Восточной Азии народу-то немало переселяется, а вот анклавов своих у них нет. К китайцам ехать не хотят, там свои давние терки. Большинство оседают у латиносов, некоторые в Бразилии, кто побогаче – в Штатах или Нью-Рино. Но азиаты, озабоченные национализмом, тоже есть. Вот и мыкаются. До тайцев еще вьетнамцев разводили, помнится, на этой же теме.
Хм…
– Слушай, а куда эти ребята потом ныкаются? Ну которые с деньгами сбегают? Мир-то не такой уж большой пока.
Ирландец пожал плечами:
– Да черт их знает. Может, здесь где-то, в Дагомее. Тут людей много, и всем на все пофиг более-менее. Ай-Ди никто не спросит, если наличка есть. Правда, ее могут и отнять. Если контакты нужные в Ордене есть – могли себе новые документы выправить. Такое бывает точно, неоднократно уже попадались шустрики. И теперь живут где-нибудь в Нью-Рино, под новыми именами. Слухи ходят, что за реально большие  деньги можно и проход обратно купить, но тут уж не скажу наверняка. Опять же – пообещать могут одно, а реально перейдешь ты не на Старую Землю, а на дно морское возле Нью-Хэйвена и будешь там гулять в бетонных ластах…
Это да, вполне себе вариант. Конечно, можно какую-то схему с подстраховкой продумать, но, как известно, на каждую… найдется, в общем.
– …и кроме тайцев с вьетнамцами. У европейцев много недовольных. Кому-то вообще анклава не досталось, кто-то просто хочет отдельно жить. Но это все на уровне болтовни за пивом в основном. Еще японцы есть – их не так много здесь, но держатся обособленными общинами: наверное, тоже о своем анклаве подумывают. Южные индусы, корейцы – из той же оперы. Шииты вообще и персы отдельно – им в Халифатах несладко приходится, Орден даже временно приостановил все централизованные программы по их переселению. Хотели на западном побережье им кусок земли отдать, за Амазонским хребтом, но там твои соотечественники подсуетились, ха-ха. Отжали территорию. Кстати – еще русские, которые не хотят социализм строить, ха-ха. Таких хватает, и даже политические структуры у них какие-то есть. Тебя не пытались в Порто-Франко подцепить, что ли?
Мотаю головой:
– Да нет, даже не слышал ничего такого… С каким-то «Марксистским объединенным революционным фронтом» пересекался, это да. Троцкисты вроде или что-то такое. Там русских хватает.
Майк скривился с явным отвращением:
– Эта публика больная на всю голову, слышал я о них. Из категории «встретил – убей». Сколько они всякого в Латинском Союзе натворили в свое время… Кстати, тоже могут попробовать что-то на Дальнем Юге замутить. Но эти первыми не полезут, сначала подождут, пока какое-никакое общество появится. А уж потом влезут и начнут все портить. Суки…
Интересно… Похоже, у моего товарища личный зуб на коллег Ичасо. С чего бы это? «Слышал» он, ага.
– …евреи. Их тоже хватает, в основном в Штатах. Там целые кибуцы есть и городки еврейские. В Нью-Рино их тоже много. По слухам, пытались выпросить у Ордена Калифорнию для себя, но те отказали. Сейчас вроде как Круглый остров пытаются выпросить.
– Это где такой?
– Между Порт-Дели и Куинстоном. Орден там изначально какие-то делишки вел, но давненько уже все свернул и перевел на Нью-Хэйвен и остров имени себя. Так что стои́т сейчас отличная недвижимость, ха-ха, ждет хозяина. Там, правда, сейсмичность, гейзеры и вообще все это один огромный древний вулкан, но климат райский, почвы плодородные, место выгодное. Бритты изначально претендовали, но им-то сразу отлуп дали. Теперь вот евреи с армянами соперничают.
– С армянами?..
– Ага. Их тут тоже много, если ты не заметил.
Не, я заметил, конечно, но…
– Понятно, что у евреев возможностей побольше в плане лоббирования, так-то они давно бы уже островок заполучили. Но у них там две группы соперничают – светская и религиозная, каждая хочет его целиком под себя. Забавно будет, если в итоге армянам из-за этого достанется, ха-ха.
– Надо же, какие тут интриги, оказывается. Вот живешь и не знаешь, хе-хе.
– А потому не знаешь, что надо не только своим бизнесом интересоваться, но и тем, что в мире происходит. Оно и для бизнеса может пригодиться, – сказал Майк, нравоучительно подняв палец. Правда, тут же громко рыгнул, несколько смазав уровень торжественности.
– Короче, хватает потенциальных желающих?
– Ага. Это я еще про мусульман не сказал. Там тоже далеко не все довольны, что их в одну кучу свалили, еще и халифа из Саудитов поставили. Многие хотели бы свое государство. А тебя чего этот вопрос так заинтересовал-то? Хочешь сведения кому-то продать, ха-ха?
Вроде как и смеется, пьяно и расслабленно, но глаза вполне себе цепкие и серьезные. С максимально искренним выражением отмахиваюсь:
– Да нет, конечно, кому эту пьяную болтовню продашь. Просто интересно. Странно как-то здесь все эти анклавы образовались, не могу понять логику.
– Ну… я думаю, что тут по ходу дела было несколько концепций, сменявших одна другую, плюс исполнение сплошь и рядом шло криво. Поэтому так все и получилось. И теперь Орден уже никуда не торопится, развивает только те области, которые хочет развивать. И тогда, когда хочет. А без его инфраструктуры… ну, обсуждали уже.
– Но вообще, в принципе, тем же тайцам ничто не мешает зафрахтовать судно и поплыть на юг? А там высадиться в любом свободном месте и основать колонию.
Майк одним глотком допил виски, чуть скривился и скучающе зевнул.
– Ничто не мешает. Кроме здравого смысла. В ближайшие годы будущего у такой колонии нет, она обнищает и загнется. Ну если они наберут пару тысяч идиотов, как буры, – тогда получится еще один Фолькстаат. Никому не нужная дыра у черта на куличках, в которой люди живут как в девятнадцатом веке. Но для этого нужно быть такими же упертыми, как буры, а таких мало. Все, подлетаем уже.
И правда, вестибулярный аппарат просигнализировал – снижаемся.

Родезия, Кейптаун, Бенд-лэйн, казино «Жакаранда»  
Сэм со вздохом показал на демонстрирующий «синий экран смерти» аппарат.
– Вот. Пытались включать-выключать – не помогло.
– А колеса пинали?
– Сэр?..
Э-хе-хех… Тяжко с ними. Не понимают русского народного юмора. Ладно, надо работать. Нахожу на связке нужный ключ, открываю корпус аппарата. Кстати, многие себе эти внутренности представляют как нечто сплошь заполненное машинерией. Отнюдь. Внутри по большей части пустота. Даже если машина оснащена купюрником, как эта, а так бы вообще хоть в мини-футбол играй. Кроме купюрника в наличии две коробочки с кулерами, блок питания, моток кабелей и разъемов и плоский металлический ящик сверху. Который я и открываю, вновь найдя на связке нужный ключ. Не тот, что для корпуса, хе-хе.
– Отвертка где?
Сэм молча протягивает инструмент, с интересом вглядываясь в недра аппарата. Вообще в Порт-Харкорте я бы уже сейчас мог выдергивать плату из пазов. Но там, с вечными скачками напряжения, это приходилось делать часто, так что дополнительные крепления я просто скрутил на хрен, дабы не колупаться каждый раз. В новоземельском Кейптауне с электричеством проблем нет, спасибо двум небольшим ГЭС в горах, так что это первая поломка. С почином, так сказать, хе-хе.
Наконец достаю плату. Теперь перевернуть, найти нужный рычажок… клац! Дальше…
– О, здоро́во!
С некоторым раздражением оборачиваюсь. Помимо Сэма, барменши из нижнего бара и двух операторов, за моими манипуляциями с интересом наблюдают несколько клиентов… и Юра, чекист-радист с дизель-электрохода «Владимир Аверьянов». Э-хе-хех, принесла нелегкая…
– Здорово, здорово…
Разворачиваюсь обратно. Подождет товарищ майор. Ну или кто он там.
Так, все работает, теперь настройки быстренько заново установить, память-то обнулилась… деноминация… готово. Осталось «обыграть» (то есть проверить) автомат, а то он сейчас начнет выигрышами швыряться, но это можно и позднее сделать. Хотя, с другой стороны… Поворачиваюсь к зрителям.
– Все, ребята, шоу закончилось. Сейчас я на нем полчасика поиграю, чтобы проверить, и будет работать.
Народ потихоньку рассасывается (персонал – быстрее, игроки – медленнее), я кивком приглашаю Юру подойти поближе, а сам закидываю в купюрник сто экю. Начнем по маленькой, а там поднимем. Поехали.
– Привет!
– Привет.
– Что-то ты пропал совсем. В Мандела-Сити шли – я тоже сюда наведывался, не застал.
Надо же, как тесен мир.
– Так вы оттуда сейчас идете?
– Ага, с Манделы. Ну и в Малколм тоже заходили. А что?
– Да я сам вчера вечером только из Мандела-Сити прилетел, больше недели там провел. Забавно, могли бы и там пересечься.
Юра задумчиво чешет в затылке:
– Да, забавно… Чего ездил-то? По делам?
– Да нет… так, любопытно стало, как они там живут. Отпуск типа.
– И как впечатления?
Разнообразные, хе-хе. Но Юре их все знать совершенно ни к чему.
– Да ты знаешь, плюс-минус та же Африка, что и за ленточкой. В общем, ничего особо интересного. Съездил и съездил.
– Понятно… – Что-то как-то он это протянул… с ноткой классовой ненависти, хе-хе. Мол, зажрался, буржуй проклятый. Ну-ну.
– А ты чего нам-то не сообщил, когда тут вся эта заваруха началась? Я вон даже в газете местной про тебя читал – герой Республики, все дела, – теперь в голосе Юры отчетливо зазвучала ирония, – а нам молчок.
Блин, раздражает меня этот тип.
– Ну зачем попусту беспокоить, если ты и в газете все можешь прочитать?
Чернявый не стал развивать пикировку:
– Ну серьезно, чего не сообщил-то, что тут творится?
– Когда? Вечером по тревоге подорвали – и вперед, на позиции. Сначала к аэродрому, потом в Дурбан. А когда вернулся, все уже закончилось, какой смысл пользоваться каналом экстренной связи, если ничего экстренного нет?
Автомат успешно зажрал сотку, закидываю еще двести. Можно повышать понемногу.
– Понятно… Че хоть было-то, расскажи.
Ну это можно. Секретного вроде как ничего нет. Ну, вернее, пара моментов есть, конечно, но их я собеседнику выкладывать и не собираюсь.
Рассказываю о событиях, заодно попросив Йоханну, барменшу, притащить два пива. Юра слушает с видимым интересом, в нужных местах охая и вставляя комментарии. Что-то от меня хочет, похоже.
Двести экю съедены, закидываю пятьсот.
– Да уж, повеселился ты тут, ничего не скажешь. Не жалеешь, что в такое веселое место переехал?
Хороший вопрос. Сам не уверен, что знаю на него ответ.
– Ну если бы знал заранее, что такая фигня будет, – не поехал бы, конечно. А так… что случилось, то случилось. Остался живой и почти не поцарапанный, в местное общество влился, да и скучно не было. Нормально.
Юра хмыкнул с непонятной интонацией:
– Ну-ну. Ладно, а хоть что-то интересное есть? Для нас в смысле?
Честно сказать, над вопросом – делиться или нет полученной от Гискара информацией – я раздумывал довольно долго. С одной стороны, вроде как и нет повода не делиться – какие-никакие, а соотечественники. С другой – мало ли как эта информация может пригодиться. Бесплатно отдать всегда успею. В итоге пришел к довольно половинчатому решению, что в общем-то обычно мне не свойственно.
– Хм… Кое-что есть, не знаю уж, насколько интересное или нет…
Юра состроил жутко заинтересованную гримасу и сделал поощряющий жест. Продолжай, мол.
– Вы когда в Мандела-Сити стояли, ты орденское судно там видел в порту? Исследовательское?
Новоросс явно заинтересовался на самом деле.
– «Дирк Помп»? Да, видел. Слышал, у них машина накрылась, их буксир в порт притащил. А что?
– Да я там с мужиками в клубе был. «Нерон», знаешь?
Чекист усмехнулся.
– Знаю, но не был – не по моим доходам.
Ну кто ж тебе виноват. Зарабатывай больше, хе-хе.
– Ну вот. Короче, там же бухали морячки с этой посудины. И как-то потом все это в совместную пьянку переросло.
Юра собой вполне владеет, но я отчетливо вижу, что уши он навострил, тема его волнует.
– И что?
– И то, что они там немного по пьяни рассказывали про экспедицию. Ходили на Дальний Юг, поднимались там по большой реке в глубь материка. Река Аустралис называется.
Ишь ты, чуть ли не глазами меня ест. С чего бы такой интерес, кстати?
– Далеко поднимались? – Но голос совершенно спокойный, ленивый даже.
– Да, на две с половиной тысячи миль, потом в пороги уперлись.
– Каких миль?
Делаю вид, что впервые задумался над этим вопросом.
– Э-э… не знаю… морских, наверно? Это же моряки. Не знаю точно.
Собеседник чуть нервно дернул щекой.
– Ладно. Что еще рассказывали? Что нашли?
– Да вроде ничего ценного не нашли, ни золота, ни алмазов. Климат, говорили, на Аргентину похож. Пороги обошли по суше, но там дальше чащоба начинается, и негры уже есть, так что дальше не пошли, вернулись.
– Что за негры? Конго или Нигер и Судан?
– Да черт их знает. Агрессивные, с автоматами, морячков этих обстреляли, у них раненые были.
Юра задумчиво побарабанил пальцами по стоящему перед ним автомату.
– Ясно… Что-то еще?
– Не, это все.
– А как звали орденцев этих?
Старательно морщу лоб.
– Да хрен их знает. Не помню.
– Попробуй вспомнить, это важно. – Надо же, и голос такой терпеливый, участливый.
– Э-э… не, не помню. Я и сам уже прилично накидался к тому времени, еще до клуба. Обычные английские имена, ничего не запомнилось.
– С кем приехал?
Блин, вот же докопался! Знал бы, что он так мозг начнет выносить, хрен бы ему что рассказал.
– С Майком Фланаганом. Торговец местный, я у него дома останавливался. И с одним из его ребят, э-э… Джоном.
– Как орденцы выглядели? Сколько их было?
– Четверо. Да мужики как мужики. Белые. На английском нормально говорили, без особых акцентов… а, вспомнил! Один из Новой Англии был… ну той  в смысле. Они с Майком что-то там обсуждали, он же тоже оттуда.
Что-то я завираться начинаю. Подловит меня сейчас. Блин, надо было получше историю продумать, раз уж решил часть правды сказать! Но кто ж знал, что он так вцепится…
– В форме были?
– Не, в гражданке.
Не знаю, какие уж там у них правила на этот счет, но Гискар точно в гражданке был.
– А в клуб кто предложил ехать?
– Майк. Я же и не знал про него.
– К орденцам Майк первым подошел?
– Да он и не подходил… мы рядом сели просто, и как-то оно само… – До меня наконец доходит, к чему клонит Юра. – Так ты что, думаешь, они специально для меня весь этот спектакль разыграли, что ли?
Юра опять хмыкнул:
– А ты готов поручиться, что это не так?
Хм… Да ну, бред. Даже если Майк вдруг каким-то образом узнал или заподозрил, что я сотрудничаю с разведкой Новороссии – какой смысл ему во всем этом? Ни малейшего, имхо. Объясняю свою точку зрения Юре. Тот вновь хмыкает (блин, опять бесить меня начал!).
– Может, и так, а может, и не так. У него вполне могут быть свои соображения. Даже не у него, а у кого-то другого. Американцев, например. Или Ордена. Хотя никто из здешних государств пока что не пытался основать колонию на Дальнем Юге, такую возможность в уме держат все. Подсунуть потенциальному сопернику дезинформацию…
Блин, а может, и правда? Не, ерунда…
Пожимаю плечами:
– Ну это уж сами там решайте. Что знаю – рассказал. Голову на отсечение не дам, но я лично не думаю, что это была подстава.
Хотя некоторый червячок сомнения поселился, чего уж тут скрывать.
Юра кивнул:
– Да понятно, это же и не я решать буду. Спасибо, такая информация очень важна. Тут скорее наша ошибка – не проинструктировали тебя как следует, на что обращать внимание.
Самокритика – это хорошо, хе-хе. И похвала в мой адрес – тоже. Хотя, в общем-то, пофиг, конечно.
– …собственно, не просто так тебя искал. Есть очень важное дело.
Ага, я же говорил. Делаю приличествующее случаю серьезное лицо:
– Слушаю.
Новоросс достал из сумки-напузника черно-белую фотографию. Среднего возраста мужик, в «тактическом», на фоне какой-то глинобитной стены и кучи мусора. Явно не подозревает, что его снимают. По типажу… похож на помесь негра и араба. В Суданах таких много. Что в местном, что в заленточном. Погоди-ка… Присматриваюсь повнимательнее, что не ускользает от Юры.
– Знаешь его?
– На сто процентов не скажу, но похож на Умара. Мужик из Омдурмана, пару раз заходил. Неплохой клиент. На вид бомж бомжом, но зубы золотые и на себе килограмм золота таскает. С лавэ проблем нет. Играть раньше не умел, но сразу подсел.
Чекист удовлетворенно кивнул:
– Ага, это он. Настоящее имя – Таийиб Набтаб.
– Блин, хрен выговоришь…
– Ну потому он обычно и представляется «Умар». Местный, тридцать восемь лет, родился в Омдурмане. Семья перебралась из Судана.
– И чего с ним не так?
– Да много чего. Например, дома держит белых рабынь, русских в основном. Покупает у чеченов в Джохар-Юрте. Когда надоедят – не перепродает, как там обычно делается, а убивает. Видимо, на случай, если они что-то не то услышали. Убивает тоже не просто так, а с затеями, приглашает любителей этого дела посмотреть.
Надо же, сучонок какой. Впрочем, не будем забывать, что все это вполне может быть обычной лапшой, которую мне чекист-радист вешает на уши ради приведения в соответствующий настрой. Проверить-то я один хрен никак не могу.
– Понятно.
Юра несколько секунд помолчал, видимо дожидаясь дальнейшей реакции, но ее не последовало, так что он продолжил:
– Торговец оружием. Занимается всем, но основной доход – лицензионка. Крупнокалиберные пулеметы, минометы, безоткатки, гранатометы. У него отличные связи как в ВИХ, так и в АХНиС, закупает на той стороне по халифатовским сертификатам конечного пользователя, а реально все оказывается в Ичкерии.
Вновь пауза и ожидание моей реакции. Молча делаю поощряющий жест – рассказывай, мол, я слушаю.
– Мы пару раз пытались его убрать, но не получалось. В Джохар-Юрте наши возможности весьма ограниченны, а в Омдурмане их, считай, совсем нет.
Ага. Понятно. Э-хе-хех…
– Нужно, чтобы ты убрал его здесь. Я не буду врать, что от этого прямо судьбы мира зависят, но его смерть нарушит отработанные каналы, пока их восстановят – пройдет время. Это спасет жизни. Не знаю, сколько именно, но десятки.
– Допустим, спасет. А сюда он зачем приезжает? Только развеяться или у него с местными дела какие-то?
Юра пожал плечами:
– У нас таких сведений нет. Местные закупают все напрямую, Орден же де-факто признает Родезию самостоятельным анклавом. Не вижу, зачем бы Солсбери сотрудничало с этим ушлепком.
Хе-хе. «Не вижу» и «нет сведений» – оно как-то не совсем равнозначно «нет», на мой взгляд.
– Ну допустим, не ведет. И как ты это себе на практике представляешь? Тут полиция неплохо работает вообще-то. И за убийство ничего хорошего не полагается. Если не при самообороне – вешают.
Интересно, кстати – за воинские преступления расстреливают, а за гражданские – вешают. Почему так?
Пятьсот экю закончились, а более-менее приличный выигрыш автомат так и не выдал. Вообще-то пора бы уже. Перезагрузить еще раз, что ли? Нет, попробую еще немного его потерзать. Только вот налички у меня почти не осталось. Вновь открываю аппарат, достаю деньги из купюрника, закрываю. Повторно скармливаю машине пятисотку.
– Не волнуйся, все продумано. Он же у тебя тут пьет что-то?
Пытаюсь вспомнить.
– Что-то пил, да. Не помню, алкоголь или нет.
Юра мотает головой:
– Не важно. Я тебе одну штуку дам – кинешь таблетку ему в стакан, и всё. Растворяется за пять секунд, привкуса нет.
– Что именно «всё»? – спрашиваю с демонстративным любопытством. – Он тут же упадет замертво?
Чекист досадливо отмахнулся.
– Нет, мы же не идиоты. Средство начнет действовать через несколько часов, а умрет он вообще только на следующий день. А то и позднее, тут от организма зависит. Печень превращается в труху, расползается буквально. Штука натуральная, из кожной слизи лягушек в дельте Амазонки получают.
Ни хрена себе еще лучше. Совсем мозгов нет, что ли?
– Так, может, мне еще и записку ему в карман сунуть – так, мол, и так, из Новороссии с любовью? Чтоб уж точно на меня никто не подумал.
Собеседник успокаивающе поднял ладони:
– Не кипешуй. В дельте Евфрата они тоже водятся. А у Умара конкурентов хватает, в Мекке в том числе. Никто тебя подставлять не хочет, ты нам здесь нужен. Но и сам пойми – не должен этот урод по земле ходить. Надо сделать.
Ага, надо им. Надо – делайте, сами только. Нет, я согласен: если хотя бы треть рассказанного – правда, Умара… как-там-его-на-самом-деле стоит убрать. Собственно, если без риска, то я бы его вообще без каких-либо на то причин убрал – почему бы не сделать, если люди просят. Но вот «без риска» – явно не про этот случай. Хотя, конечно, если насчет белых рабынь правда.
Автомат выдал призовую игру. Наконец-то, блин.
– У меня тут камеры вообще-то, если ты не заметил.
Юра, почувствовав, что я уже внутренне согласился, едва заметно улыбнулся:
– Ну, придумаешь что-нибудь. Запись сотрешь там, или еще чего. Да и вообще никто с тобой это не свяжет. Я же говорю – у него помимо русских врагов хватает. Я бы и сам его сделал, но большая вероятность, что спалюсь – мы не знаем, когда он приедет, а болтаться тут и ждать – контрразведка ваша заподозрит что-то. Они сейчас к нам… э-э… с настороженностью, скажем так.
Не могу удержаться от ответной реплики:
– Ну как бы есть за что. Вы же мало того что прямую торговлю с нами зарубили, так еще и «Стел…». Погоди-ка! – До меня только сейчас дошла неправильность ситуации. – А ты как вообще тут очутился?
Представитель Новороссии широко ухмыльнулся:
– Не следите вы за международной обстановкой, товарищ! Уже две недели как торговля восстановлена, и «Стелленбош» давно уже выпустили.
Надо же. Действительно как-то новость мимо меня прошла. Хотя понятно – был в поездке, а со вчерашнего дня не до того было.
– А бритты что? Не арестовывают?
Юра пренебрежительно махнул рукой:
– Не, мы же не лохи какие-нибудь. С нами связываться не будут. Они и так с Орденом горшки побили, с Америкой тоже, китайцы с индусами недовольны. Если еще и с нами отношения испортят, совсем одни останутся.
Ну вот и славно. Хоть в этом мире наши для «англичанки» угольки из костра голыми руками загребать не рвутся.

Родезия, Кейптаун, Лонг-стрит  
Припарковавшись на маленькой стоянке перед магазином электроники, с кряхтением выбираюсь наружу. Что-то спину прихватило, надо занятия спортом возобновлять. Для начала – хотя бы пятнадцатиминутная пробежка и несколько подходов на спортгородке. Как раз если от моего дома на запад повернуть, там хороший беговой маршрут по тихим тенистым улочкам, и муниципальный спортгородок в конце, возле Ферст-Флит-сквер. Весьма популярное местечко, я там прогуливаюсь время от времени – постоянно кто-то занимается. Не то чтоб я был великим спортсменом, отнюдь, но вот если несколько месяцев вообще не заниматься – начинаю «сыпаться». То спина болит, то плечи, то ногу судорогой сводит. Надо приводить себя в порядок.
За прилавком стоит дочь хозяина, э-э… забыл, как там ее. А может, и не знал. С Сэмом, ее батей, мы по милиционным делам пару раз пересекались, а в магазине я всего однажды был, для общего ознакомления с ассортиментом. Пухленькая (чересчур, на мой вкус) брюнетка лет двадцати с чем-то. Меня, кажется, она тоже по имени не знает или не помнит.
– Доброе утро! Чем могу помочь?
– Доброе! У меня вот есть система видеонаблюдения, и там жесткий диск стоит, ну, для записи. Его хватает на неделю, но мне этого мало, я бы хотел, чтобы на две как минимум.
Девица радостно закивала:
– Конечно, сэр, никаких проблем. У вас есть характеристики системы?
– Э-э…
– Количество и тип камер?
Киваю. В документах на груз все указано, однозначно.
– Да, есть. Но не с собой, тип не могу сказать. А камер шестнадцать.
Замечаю бейджик, почти горизонтально лежащий на объемистой груди: «Susanna». Ишь какая, не обычная для здешних мест «Susan», а вон как. Обладательница груди тем временем продолжает окучивать клиента:
– Для большей точности, сэр, было бы лучше, если бы наш сотрудник лично проехал к вам и все посмотрел на месте. Тогда мы сможем предложить вам наилучшее решение, с учетом ваших потребностей.
«Сотрудник»? У них тут кто-то еще есть кроме нее и папаши или это для солидности сказано?
– Ну да, можно и так. Мое заведение называется «Жакаранда», на Бенд-лэйн. Работаем круглосуточно, так что в любое время можете подъехать, как вам удобно. Я администратора предупрежу.
– Да, сэр, конечно!
– Ну вот и славно.
На самом-то деле, конечно, не так уж все и славно. Не нравится мне эта затея, честно говоря. Зря не отказался. Ну да поздно пить «Боржоми»… Кстати, интересно, а грузинский анклав тут есть? Как-то не слыхал, надо будет поинтересоваться.

Родезия, Кейптаун, площадь Родс-сквер  
– …в этот замечательный день! Сегодня нашему прекрасному городу исполняется двадцать четыре года…
Блин, все-таки чуваку, отвечающему за звуковое сопровождение городских мероприятий, нужно оторвать руки. Что в прошлый раз от усиленного сверх всякой надобности голоса мэра Халтэма вибрировали стекла зданий и внутренности собравшихся, что сейчас. На глухих, что ли, рассчитано?
В остальном, впрочем, День города организован совсем неплохо. Выступления местных музыкальных групп (коих обнаружилось на удивление много, я даже не ожидал), фермерская ярмарка, вечером еще фейерверк обещают. Чернокожих туристов в городе сегодня нет, почти все закрыто, народ веселится и отдыхает. Ну и бухает, конечно, не без этого.
– …совпало с другим радостным событием, официальным признанием независимости нашей любимой…
Да, кстати, это тоже поднимает градус празднования. Позавчера на переговорах в Форт-Рейгане договор о протекторате официально расторгнут, британцы согласились с нашей независимостью. Не оправдались мои прогнозы насчет того, что вся эта бодяга затянется надолго. По слухам, на бриттов надавил Орден, пригрозив, если они будут упрямиться, в одностороннем порядке признать нас в качестве самостоятельного анклава. Ну слухи слухами, но иного объяснения я и сам найти не могу. Зачем это понадобилось Ордену – вопрос, конечно. Если согласиться с мнением Майка – бриттов еще раз щелкнули по носу, дабы те наконец-то знали свое место и не лезли на чужую поляну. Хм… возможно.
Непонятный гам откуда-то сзади заставляет обернуться. Группа людей в форме «белый верх – черный низ» медленно продвигается сквозь задние ряды толпы, держа в руках плакаты вроде «Нет – убийству младенцев» и «За жизнь!». Блин, опять эти придурки. Нашли место и время, ничего не скажешь. Судя по лицам и возгласам вокруг, большинство собравшихся разделяют мое отношение.
Томас Халтэм тем временем быстро (но гладко, сказывается опыт) закруглил свою речь и покинул сцену, уступая место каким-то гитаристам из местной самодеятельности. Видимо, здраво решил, что склока с истеричными активистами посреди праздника ему политических очков не добавит в любом случае. А может, просто не хотел портить себе настроение в такой замечательный день. Его полное право.
Вышеупомянутые активисты тем временем дошли до предела, за которым разреженные ряды зрителей приобретают плотность, не стали ломиться вперед, остановились на месте и приступили к скандированию лозунгов. Примерно тех же, что и на плакатах. Блин, ну вот какого хрена вы, чудаки на букву «м», людям праздник портите?
Что за активисты? Сторонники полного запрета абортов. Ну для начала – существенного их ограничения, сейчас-то этот вопрос здесь практически никак не регулируется. И главный у них… ага, вон тот толстый мужик с белым венчиком волос вокруг розовой лысины. Преподобный Джонатан Сайрус. Между прочим, брат Нэвилла Сайруса, главы здешних радикальных белых расистов. Но Нэвилл-то вполне вменяемый мужик, я его лично знаю и даже голосовать за него собираюсь (как раз в его округе живу). А вот Джонатан с его морализмом меня реально раздражает…
– Витали, ты что это, теперь и ко второму Сайрусу в поклонники записался, ха-ха?
Развернувшись на голос, обнаруживаю Яна с Яном-младшим на плечах и Катариной рядом. Ну да, он же говорил, что семейство на праздник привезет приобщиться к цивилизации.
– Привет! Катарина, добрый день! Молодой человек! – протягиваю руку Яну-младшему, тот сначала стесняется, но, поощряемый родителями, протягивает в ответ свою. Аккуратно пожимаю.
– А малу́ю что, не взяли?
– Нет, оставили с Розой. Маленькая еще, ничего не поймет, устанет только.
– Ясно… Может, пойдем в сторону Си-Пойнта? Там ярмарка по дороге, а на площади тоже играет кто-то.
– Пойдем, а то здесь эти придурки все равно отдохнуть нормально не дадут.
Катарина укоризненно нахмурилась и показала глазами на пацана – мол, не ругайся при ребенке. Ян быстро, но не очень убедительно состроил полную раскаяния физиономию.
– Что там на границе творится?
– Да поспокойнее стало. Не как раньше пока что, но и не такой ахтунг, как месяца полтора-два назад. Вот даже две недели отдыха дали.
– Понятно… Ущерб большой за время всего этого буйства?
Замкомандира «Скаутов Селлуса» заметно помрачнел:
– Да, неслабый. Разграблены больше сотни хозяйств, Кристофер сейчас практически с нуля восстанавливают… Всего за два месяца на границе потеряли почти пятьсот человек, из них четыреста – гражданские.
– М-дя… Печально.
– Ага. Но больше мы такого не допустим. Сейчас границу явочным порядком передвинули где на десять, а где и на двадцать миль на запад и юго-запад. Смотря по местности, короче, до удобных рубежей. Официалы в Нигере пробовали возмущаться, мы их послали. Не можете контролировать границу – не мешайте нам. Они в Солсбери жаловаться – там им то же самое ответили. Теперь будет полоса отчуждения. Любую активность гасим артиллерией. Беспилотников уже несколько из-за ленточки заказали, с нормальной аппаратурой. Невооруженных, те дорогие очень, но даже так… Засекли несанкционированное движение с воздуха – сразу накрыли артой, потом тревожная группа подскочила, зачистила. Четыре дороги оставим, которые к городам у границы ведут, через КПП, и всё.
Подчеркивая последнее слово, Ян решительно разрубил ладонью воздух. Видно, что наболело у человека. Ну понятно. Все-таки видеть убитых гражданских – совсем не то, что военных. На психику куда сильнее действует, по себе знаю.
– А у тебя что тут и как?
– Да что у меня… Работаю. Конкуренты появились – еще одно казино открылось и один игровой зал. Но клиентов хватает, особенно как аэропорт открыли.
– К конкурентам не перебегают, ха-ха?
– Не… в казино другой формат, они мне не конкуренты, публика разная. А «Джекпот»… – Заметив недоуменный взгляд собеседника, поясняю: – Ну, второй игровой зал в квартале от меня открылся; так вот, там хозяин ни хрена в этом деле не разбирается, так что народ к нему не особо идет. Да и вообще – если прямо возле меня еще два-три точно таких же зала открыть, как мой, выручка только возрастет.
Ян опешил:
– Это как?
– А вот так. Давно проверено. Скопление заведений в одном месте вызывает у людей желание играть. Ты думаешь, почему Лас-Вегас в Старом мире так вырос? Или Нью-Рино в этом? Потому что есть такой эффект. Давно проверено – сосредоточь в одном месте игорку, обеспечь логистику – и народ потянется, даже если там раньше вообще никто не играл.
– Ну-ну. Кровопийцы хреновы, ха-ха.
Развожу руками:
– Ну это ты меня сюда привез, так что сам и виноват.
– Ага. Слушай, а ты после праздника что делать собираешься?
– Мм… да ничего особенного. Работать. А что?
– Не хочешь на охоту сгонять? Мы с мужиками через два дня едем. Прикольно будет!
Хм… вообще я как-то не любитель охоты. Мне зверушков жалко. С другой стороны, чего тут сидеть, в городе? Процесс в зале идет по накатанной, не требуя моего постоянного присутствия. Собственно, если бы не необходимость встретить Умара, который неизвестно когда приедет, я бы там больше одного-двух часов в день и не проводил. Ну трех максимум. Все-таки приятно наблюдать, как работает отлаженный тобой бизнес. Но из-за чертового суданца приходится сидеть там с утра до вечера. Работников же не попросишь маякнуть, когда он появится – люди не идиоты, после  у них вопросы появятся.
– А куда и на кого?
– В Нигер. Кто попадется, там зверья хватает. Это у нас тут всех крупных хищников уже выбили, а каких не выбили – те в заповедниках.
– Ты ж сам говорил, что с Нигером проблемы… – удивляюсь я.
Ян беззаботно отмахивается:
– Проблемы по политической части. А охота – совсем другой вопрос. Там местные власти заинтересованы, мы же им деньги платим. Не дорого, по триста пятьдесят экю с человека – и охоться четыре дня на кого хочешь. Сама охота, жилье, питание, развлечения – все входит. Бухло только с собой надо взять, там нормального нет. Ну и за вертолет еще по полторы сотни, итого пятьсот.
– А че не в Дагомею?
– В Дагомею тоже ездим, бывает, но там другая охота – в джунглях. А сейчас в саванну хотим.
– Так они же рядом совсем: что, такой разный климат?
– Ну… вдоль Нигера посуше, чем вдоль Замбези. Там же холмы еще между ними. На правом берегу тоже джунгли в основном, а на левом – влажная саванна, хотя и лес тоже есть.
– Надолго вообще все мероприятие?
– В первый день нас вертолетом забрасывают на место, разбиваем лагерь, что-нибудь подстреливаем, жарим, – бравый спецназовец украдкой оглянулся на супругу, убедился, что она отвлеклась на какой-то прилавок с домашним билтонгом, после чего продолжил, причмокнув губами: – и бухаем! На следующий день уходим в саванну, охотимся, возвращаемся в лагерь, бухаем. Третий день аналогично, а утром нас забирает вертолет и летим обратно.
Блин, и лицо такое воодушевленное у него, ага. Честно – не то чтоб мне сильно хотелось. С другой стороны, почему бы нет? Как-то скучновато опять стало, хоть развеюсь. А уж если Умар за эти дни появится – ну, судьба, значит. Подожду до следующего раза.
– Слушай, Ян, ответь на один вопрос, только честно.
– О’кей… – «дважды родезиец» явно насторожился.
– Скажи, у вас там в компании все семейные, правда?
– Э-э… да, пожалуй… да, точно. А как ты догадался?
– Да так, хе-хе. Просто наугад.

Африканский Халифат Нигер и Судан, Автономный регион Нигер, провинция Диффа, среднее течение Нигера, охотничий лагерь  
С чувством дикого облегчения спрыгиваю на утоптанную землю (здесь она желтая, кстати, а не красная; интересно) и, инстинктивно пригибаясь от рубящих воздух над головой лопастей, отбегаю подальше. Ненавижу вертолеты! Остальные присоединяются. Блин, ну и пекло! Градусов сорок пять как минимум.
Путь в местный охотничий рай оказался на удивление беден событиями и занял чуть меньше полутора часов. Ну если не считать дорогу на машине к плантации Яна, а оттуда – до авиабазы местных вояк. Откуда нас и забрали армейские вертолетчики на какой-то военно-транспортной модификации Ми-8. Интересно, как они по бумагам вылет провели? «Дальний патруль» или честно написали: «везем подполковника Грэма со товарищи бухать и трахать негритянок»? Что-то мне подсказывает, что первое, хотя их начальство, разумеется, в курсе – сам видел, как Ян здоровался с кем-то из летного начальства. Деньги, те самые полторы сотни с носа, получается, за топливо, чтоб ревизоры потом не подкопались. А топлива эта винтокрылая дура жрет немало – не зря же пара дополнительных баков на пилонах висит. Кроме баков там же подвешено по контейнеру с НАРами и с какой-то двуствольной пушкой, плюс по ПКТ в носу и хвосте, а в дверных проемах с каждой стороны торчит по автоматическому гранатомету футуристического вида, похожему на бластер. Заинтересовавшись, выясняю, что это южноафриканские Vektor Y3 AGL. В общем, огневая мощь у нашего транспорта вполне достаточна, чтобы вмиг уполовинить роту-другую местных вояк, разогнав по кустам оставшихся. Впрочем, никто нас за время полета не побеспокоил, дураков на свете не так много на самом деле, даже в АХНиС.
Вертолет, не задерживаясь ни секунды сверх необходимого, пошел вверх, а я принялся озираться по сторонам. Не забывая щуриться от поднятой винтокрылом пыли. Хм… Не так плохо, не так плохо. По краткому описанию Яна я уж было представил себе несколько палаток вокруг костра, окруженных валом из нарубленного колючего кустарника. А здесь полноценная турбаза – аккуратные домики в традиционном африканском стиле, с камышовыми крышами (отличная вещь, если правильно построены, обеспечивают прохладу и вентиляцию внутри), пара зданий более утилитарного вида (склады и боксы, видимо), кухня с большой деревянной верандой под навесом… Цивилизация, одним словом. Территория огорожена высоким забором из проволочной сетки, плюс торчат три сторожевых вышки с пулеметами на них и какими-то неграми за этими пулеметами. Надеюсь, негры проверенные, хе-хе, а то может нехорошо получиться. За забором тоже не первозданная природа, а негритянская деревушка. Насколько я сверху успел оценить – не такая уж и маленькая, под сотню хижин, и даже своя мечеть имеется, как и высокий забор вокруг. Особого ажиотажа среди деревенских наше прибытие явно не вызвало, хотя пара десятков негритят и носятся вдоль забора, смеясь и что-то выкрикивая.
Располагается все это минутах в пяти лёта от реки, кстати. Интересно, почему не на берегу?
К Яну уже подошел начальник всего этого хозяйства, ну или замначальника как минимум. Очень уж важный вид, упитанные щеки и чистая белая одежда. Был бы пролетарием, выглядел бы попроще, я полагаю. Да и с чего бы пролетарий к нам подходил? Прислушиваюсь к разговору.
– …все готово, господин подполковник! Кстати, разрешите от всего сердца поздравить вас с…
Аж лучится радостью. Был бы хвост виден из-под одежды – наверняка вилял бы. Хотя, может, он правда рад, кто его знает? Вдруг они и вовсе кореша с Яном, хе-хе.
Мужик и правда оказывается хозяином… э-э… охотхозяйства, так, наверное, правильно будет назвать. Вполне толковый, кстати – вокруг чисто и аккуратно, все работает, нет той печати упадка и разрушения, которая почти неизбежно возникает на любом объекте, переданном в управление черным. Впрочем, причина тоже выясняется довольно быстро – Маки, как его зовут, афрофранцуз в третьем поколении, родился в Лионе. Видимо, не все из них только на пособии сидят, кто-то и работать научился.
Нас, включая Яна и меня, прилетело восемь человек, домиков на базе ровно дюжина, так что каждому достается отдельный. Так, что у нас тут… Кровать под неизменным противомоскитным балдахином, стол, пара стульев, шкаф… о, даже душ есть за камышовой занавеской! Ну надо же, и правда цивилизация. Дом, кстати, построен правильно – несмотря на изнуряющее пекло снаружи, внутри вполне терпимо, свитая из стеблей тростника крыша поддерживает постоянный сквозняк.
Едва я успел распаковать рюкзак и переложить пожитки в шкаф – у порога раздается деликатный стук. Представитель местного негроперсонала вежливо интересуется, не соблаговолит ли уважаемый джи… белый господин немножко прокатиться с остальными белыми господами на предмет подстрелить чего-нибудь к ужину. Ну почему бы нет… После секундного размышления оставляю ружжо  на месте. АКМС с трехкратной оптикой должно хватить, я думаю. Дробовик… не, тоже на фиг. Мы же недалеко. Пистолет есть, автомат есть – и хватит. Главное, панаму не забыть, и намочить ее тоже не помешает, а то точно солнечный удар схвачу. Ах да, голенища на ноги пристегнуть надо, от змей. Ян предупреждал, что без них тут ходить крайне нежелательно. Блин, неудобная штука, на жаре особенно…
Машины для выезда в саванну представляют собой старые «Дефендеры», над которыми прилично потрудились местные умельцы. Ну или не местные (не из Нигера в смысле), слишком хорошо сделано для них, но какие-то точно потрудились. Вместо всей верхней части кузова посажена коробка из металлических прутьев в палец толщиной, приваренная к мощному каркасу из гнутых стальных труб. Размер ячеек не везде одинаковый, но в общем и целом – руку просунуть можно, голову – нет. Сверху на коробке устроена небольшая пулеметная башенка, зарешеченная сверху и бронированная с боков. Видимо, на тот случай, если встретится живность с огнестрелом. Ага, и вон те две металлические стойки, что вниз от башенки уходят, они не просто так – там же еще и старый добрый M2 установлен. Естественно, сама решетка таких нагрузок не выдержит – для того и стойки. Кустарщина, конечно, но, видимо, работает.
Отмечаю, что Ян ружье взял. Он вообще на охоту с собой целый арсенал прихватил, но вот прямо сейчас у него в руках весьма охотничьего вида ружье с полированным деревянным ложем из какого-то дорогого дерева. А вот оптики на нем нет почему-то. Неспортивно, что ли? Хотя оптика у Яна, как и у меня, есть на автомате, а автомат он с собой тоже прихватил.
Лезем внутрь. За рулем черный водитель, сбоку от него еще один негр, весьма внушительных габаритов и с каким-то смутно знакомым по историческим фильмам карабином. Господа охотники сидят каждый на индивидуальном кресле, оснащенном ремнями безопасности. Негр с карабином настойчиво просит всех пристегнуться, во избежание. Ну не вопрос. Кресла установлены так, что охотники смотрят на сорок пять, сто тридцать пять, двести двадцать пять и триста пятнадцать градусов к направлению движения. Ну плюс-минус, во всяком случае. Мне достается место с обзором «назад-влево», что несколько напрягает, честно говоря. Хотелось бы все-таки видеть, куда мы едем. Впрочем, переживу. Ян садится в «вперед-влево». «Вперед-вправо» достается Полу, загоревшему до черноты и жилистому владельцу ранчо откуда-то из-под Кристофера, «назад-вправо» – Алексу, несколько чересчур (для военного, по крайней мере) упитанному командиру артбатареи с юго-западной границы. На его светло-веснушчатую кожу загар ложится плохо, придавая белобрысому толстяку вид вареного рака.
– Че, как ты там, нормально? – Ян решил проявить заботу о товарище.
– Ага. Слушай, я думал, мы пешком будем охотиться. Ты же сказал «пойдем в саванну».
Все присутствующие, включая негров (последние, впрочем, деликатно, в кулак), разразились дружным хохотом. Блин, а что я такого смешного сказал?
Алекс, утерев выступившие слезы, наконец ответил:
– Витали, здесь пешком ходить не стоит. Вообще. А уж на охоту – тем более. Или сожрут, или затопчут. Или в траве заблудишься, она тут выше человеческого роста бывает.
Хм… Ну допустим.
– А как же местные охотятся и ходят?
Краснолицый артиллерист пожал плечами:
– Местные – это местные. Они здесь живут. Да и у них каждый месяц хоть один человек да погибает. Так, Абдулай?
Негр с карабином кивнул, все еще улыбаясь.
– Да. В прошлом месяце в деревне одну женщину и ребенка лев утащил, прямо с поля. А до этого охотника одного задрал. Очень опасный лев, да. Хорошо бы его убить!
Ну как сказать… Льва мне жалко, а вот местных – как-то не особо, честно говоря. Я бы вообще с удовольствием на месте всего этого Нигера (да и Судана с Дагомеей) один большой заповедник устроил, а местных выселил… да хоть на дно Большого залива.
Машина забурчала неплохо отрегулированным движком (еще один плюс Маки) и выехала через ворота в деревню, сопровождаемая таким же «Дефендером» со второй четверкой. Здесь уже погрязнее, хотя тех гор мусора, что я помню по той  Африке, нет и в помине. Впрочем, видимо, причина в общей неразвитости новоземельской промышленности, включая упаковочную. Дайте срок – загадят и эту Землю.
Деревенские обитатели спокойно занимаются своими делами, удостаивая нас разве что любопытного взгляда и дружелюбного взмаха руки. Бьющей в глаза нищеты нет, как и зажиточности. Судя по неспешной ленивости, с которой аборигены все делают, их вполне устраивает текущий уровень достатка, и вкалывать ради его повышения они смысла не видят. Женщины стирают одежду в больших металлических тазах, толкут что-то в традиционных глиняных сосудах или готовят пищу на маленьких, тоже глиняных переносных печках. Мужики что-то пилят, носят, копают, а чаще просто сидят в тени, о чем-то лениво болтая. И только у детей появление машины с белыми вызывает неподдельный энтузиазм – шумная ватага с визгом несется за нами, корча рожицы и что-то выкрикивая, аж до самого забора. Который, кстати, тоже из сетки рабица, как и вокруг базы, только там она на металлических столбах натянута, а тут – на деревянных. В высоту метра четыре с половиной, не меньше, плюс верх увит срезанными ветками какого-то кустарника. Колючки внушают – с палец, а то и длиннее.
У ворот на выезде из деревни под навесом сидят на корточках трое местных, жуя какую-то зеленую дрянь. Впрочем, завидев нас, двое шустро подскакивают и бегут открывать створки, придерживая болтающиеся на боку «калаши». Особой фортификации возле ворот незаметно, если не считать за таковую короткую стену из глинобитных кирпичей по пояс высотой. Похоже, эту деревню бандиты не напрягают. Почему? Их вообще тут нет или не хотят связываться с Маки?
– Что это они жуют? Кат, что ли?
Отвечает Алекс. Он вообще весьма словоохотлив, насколько я заметил, в отличие от молчаливого Пола.
– Не совсем, это местная штука. Листья одного дерева, его тут полно, покажу потом. Но эффект такой же, как и от ката.
– Понятно…
Дорога некоторое время идет между двумя полями, на которых местные жители все так же лениво и неспешно взмахивают тяпками, окучивая какие-то торчащие из земли пучки зелени. Оружие, что характерно, есть почти у каждого – либо ружье, либо «калаш». Интересно, на какие такие нетрудовые доходы они так вооружились? Озвучиваю вопрос, на этот раз отвечает Ян:
– Они же все по орденским программам идут, самостоятельно почти никто не переселяется. Орден дает на каждого взрослого или АК, или ружье какое-нибудь старое, смотря что на складах есть. Ну это кто в Нигер – в Дагомее-то автоматы цивилам нельзя. Так что оружие тут есть почти у всех, а вот с патронами похуже – выданные-то быстро заканчиваются, а на новые деньги нужны. – Он кивнул на поле. – Не думаю, что там у кого-то больше пяти патронов с собой.
Хм…
– Но они же в Нигер через базу Ордена в Кейпе идут?
– Ага.
– Что-то я у негров там ни разу оружия не видел.
Ян и Алекс синхронно хохотнули.
– Ну еще бы… Нам только кафров с автоматами не хватало там. С Орденом есть договоренность – переселенцев, кроме тех, что идут к нам, вооружают только по прибытии на место.
Поля закончились, и грунтовка уперлась в Y-образный перекресток, на котором мы свернули направо, а вторая машина, посигналив нам на прощанье, налево. Теперь по сторонам тянется заросшая высокой, по грудь человека травой саванна, на которой тут и там разбросаны небольшие рощицы, отдельно стоящие деревья и кусты. Опять-таки от той же Нигерии в сезон дождей отличается не слишком.
Ага, а вот это от Нигерии очень даже отличается! Там-то местные всю фауну выжрали под корень, а здесь вот, пожалуйста… Снимаю с разгрузки бинокль и приглядываюсь повнимательнее. Здоровенная животина, больше всего похожая на слоновьей комплекции (и расцветки) жирафа, спокойно объедает плоды с одиноко стоящего дерева метрах в трехстах от дороги. Ух ты! На задние ноги встала! В ней же тонн восемь, не меньше! Интересно, а почему на нее никто из наших охотничков не реагирует? Или она под определение «что-то к ужину» не подходит? Алекс, тоже бросивший взгляд на зверюгу, замечает мое недоумение:
– Это слоножираф, мясо – так себе. Нет, вообще нормально, если приготовить, но тут и намного вкуснее бегают. Рогачи, кстати, тоже не очень в этом плане, что обычные, что двурогие. Их только если на шкуру или череп как трофей. Ну или в промышленную мясорубку, на фарш.
– А кто вкусный?
– Буйволы хороши. Антилопы, если на стейки – самое оно. Увидишь такую, с рогами как штопор, стреляй сразу, вкуснее ты тут ничего не найдешь. Винторогая антилопа называется. Или небольшие такие, безрогие, с коротким хоботом, как у тапира. Тоже отлично.
Антилопы – это да… Помню стейк из спрингбока. Умм… Слюнки наворачиваются.
– …свиней не стоит, они всякую падаль жрут. А если на трофеи – глиптодоны очень популярны, это такие броненосцы гигантские, в две тонны. Но их есть совершенно невозможно, мясо воняет так, что слезы наворачиваются. Даже местные не жрут. Носороги, если встретятся. Они здесь больше, чем в Старом мире, и с двумя рогами. Шкура ценится. Рогачи, ну я говорил уже… А так вообще на трофеи хищники, конечно, больше ценятся.
– А хищники тут какие?
– Из средних – гиены, волки, гепарды, леопарды…
Я малость удивился. Про гиен, помню, в «Земле лишних» читал, а вот про всех остальных…
– Что, прям как в Старом мире?
Алекс, не переставая внимательно осматривать саванну, потряс головой:
– Нет, просто называются так. Ну плюс-минус соответствуют, конечно, потому и назвали, но не полные копии. Львы есть, вот с этими нужно очень осторожно.
– Большие?
– Да нет, не крупнее земных, пониже даже чуть, хоть и покрепче сложены. Тут другая опасность – очень умные, умнее собак даже. Как обезьяны, ну почти. Подбираются так тихо – ни за что не услышишь. И отлично прыгают, вверх с места на три метра – не проблема для них. Забор видел вокруг деревни? Пятиметровый?
Подтверждаю. Умудриться его не заметить было бы и в самом деле проблематично.
– Вот… это из-за львов как раз. Короче, увидишь – сразу оглянись по сторонам. Они небольшими прайдами охотятся, в основном по три – пять. Вполне может один специально показаться, чтобы отвлечь, а другие сзади зайдут.
– Надо же, какие башковитые…
– Ага. Самый опасный хищник здесь, хоть и не самый большой.
– А какие самые большие?
Алекс уже открыл было рот, чтобы ответить, но тут наш джип свернул с грунтовки на целину и покатил по ней, сминая высоченную траву. Дубовая подвеска спасает не сильно, так что не вылетаем из кресел мы исключительно благодаря ремням. Гонщики хреновы, хоть бы предупреждали – я чуть язык не прикусил. Разговаривать при такой тряске очень неудобно, так что все замолкают. Впрочем, надолго это не затянулось. Проехав по целине метров триста, мы начинаем взбираться вверх по пологому склону и еще метров через сто пятьдесят останавливаемся на вершине невысокого холма.
– Осмотреть свои сектора! – Это Ян дал команду. Блин, на предмет чего осмотреть-то? Ладно, поглядим… В моем секторе кусок дороги, по которой мы сюда добирались, только что преодоленный нами склон и размытое пятно деревни далеко на горизонте. Вижу давешнего слоножирафа вдали, за дорогой с другой стороны – небольшое стадо… э-э… рогачей, кажется, только не совсем таких, как я в Порто-Франко видел. Присматриваюсь в бинокль. Да, у этих всего четыре рога, больших и чем-то напоминающих лосиные, попарно расположены на макушке и ближе к носу. Что еще… вон, кажется, свиньи какие-то корешки выкапывают. Больше ничего интересного. Мужики тем временем начинают докладывать, начиная с Пола.
– Чисто!
– Чисто!
Ну ничего подозрительного я не наблюдаю…
– Чисто!
– Чисто! – закончил перекличку Ян, и водитель заглушил двигатель. Хм… и что дальше? Смотрю на Алекса. Тот с готовностью подсказывает:
– Сидим тут, смотрим. Увидишь что вкусное – стреляй. Сегодня не охота, а так, чисто на жаркое что-нибудь добыть. Здесь дичи много, у местных-то денег на патроны нет, они для удовольствия не охотятся. А на мясо одного рогача завалят, и вся деревня наелась.
Честно говоря, подход деревенских мне близок. Не понимаю я этой охоты «для удовольствия». На мясо – ладно еще. А уж хищников так и вовсе жалко… Впрочем, делиться мыслями на эту тему в данной компании явно не стоит – не поймут, а то и чудиком начнут считать.
Вообще, хорошо сидим! Хоть и жарко, но наброшенный сверху на клетку кусок брезента дает тень, да и ветерок на вершине холма гуляет. Чуть пряно пахнет нагретая солнцем высокая трава, в которой вновь свиристят потревоженные было нашим появлением насекомые. Или это птицы? Очень уж громкие. Слоножираф покончил с плодами на одном дереве, неспешно перешел к другому и продолжил лакомиться. Стадо рогачей, неутомимо пожирая траву, постепенно удаляется от нас. Свиньи, видимо, наелись корешками и исчезли в траве. А может, им наше соседство не понравилось, пусть и отдаленное. А что такое… Опа! Лев! И правда похож на земного, морда только длиннее. Кого-то тащит в пасти, небольшую свинью, кажется. То-то хрюшки разбежались! Пару секунд раздумываю, сообщить ли об увиденном товарищам, но решаю, что не стоит. Есть льва мы точно не будем, а «для удовольствия» пусть сами высматривают. Провожаю биноклем огромную грациозную кошку, скрывшуюся вместе с добычей в небольшой рощице. Приятного аппетита…
Алекс, не выдержав продолжительного молчания, вновь начинает меня просвещать касательно местных зоологических реалий.
– Есть и крупнее львов хищники. Саблезуб – здоровенная такая кошка, до восьмисот килограммов весит. Клыки – до полуметра. Единственная, кто может в одиночку задрать взрослого рогача или слона. Но редко встречается и тупая.
– Тут и слоны есть?
– Тоже «типа». По размеру даже чуть больше, но хобота почти нет, как у тапира примерно. И бивня четыре, коротких и толстых. Но назвали слонами все равно. Так вот, кроме саблезубов еще эндрюсархи есть.
– Что-то знакомое…
– Ага, в Старом мире такие были когда-то, в честь них и назвали. Похож на гиену, тоже копытный, только высотой с человека и больше тонны весит. В основном падальщик, но кто знает, что ему в голову стукнет. Может и напас…
– Работаю!
Банг! 
За моим правым плечом грохнуло так, что зазвенело в ушах. Черт, надо было активные наушники с собой взять. Забыл. Кого там Ян подстрелил? Алексу тоже стало интересно, и он, в отличие от меня, задал вопрос вслух.
– Винторог. Поехали, пока его не утащил никто.
Джип тронулся с места и, проехав метров триста, остановился на вытоптанной поляне, возле туши довольно крупной, размером чуть меньше африканского куду, антилопы с четырьмя закрученными словно штопор рогами. Вкуснятина, говорите? Это хорошо, а то что-то я проголодался.
Добыча лежит в полуметре от высоких, по шею, зарослей травы. Блин, это же надо из машины выйти, чтобы ее забрать. А если там кто-то сидит, в траве? Когтистой лапой внутрь затащит, и поминай как звали. Хотя у нас же двое негров есть. Они за это деньги получают как-никак.
Впрочем, как выяснилось, система здесь отработана до мелочей. Водитель подогнал машину вплотную к туше, после чего Абдулай зацепил ее проволочной петлей на палке, прямо сквозь прутья. На заднем конце палки – две распорки, позволяющие укрепить ее на решетке. Джип медленно сдал назад, туша (килограммов сто двадцать как минимум, а то и сто пятьдесят) потянулась за ним. Отъехав на середину поляны, метров за восемь от зарослей, Абдулай отцепил несчастное животное, после чего джип объехал тушу таким образом, чтобы прикрывать ее от наиболее близкого участка травянистой стены.
– Всем внимание на свои сектора! Абдулай, справишься один? – это Ян.
– Конечно, сэр!
– Окей, выходи.
Может, сказать, что льва видел? Мм… нет, не стоит. Как-то глупо получится – чего тогда сразу не сказал? Абдулай справится, я в него верю.
Я во все глаза таращусь на заросли в своем секторе, одновременно слыша, как открывается дверь и негр с кряхтением тащит наш будущий ужин куда-то. Ага, вот и он. Карабин на плече, двумя руками ухватил антилопу за рога и волочет ее по земле. Позади нашей защитной клети есть небольшая площадка, назначение которой теперь понятно. Ни фига себе! Вот это силища! Абдулай, натужно крякнув, перевалил тушу через низкий бортик багажника, утер пот с лица и оглянулся на зеленую стену позади себя. Да тихо, тихо все, мы же с Алексом тоже бдим. Но вот я бы так поднять полтора центнера точно бы не смог, хоть пистолет к виску приставьте.
Чернокожий силач начал привязывать над багажником веревку, видимо, чтобы добыча не выпала на очередном ухабе, как вдруг откуда-то из-за моей спины раздался громкий и быстро нарастающий топот. Я еще успел заметить, как широкое лицо Абдулая посерело от страха, почти мгновенно вслед за этим слились воедино неразборчивый панический вопль водителя и два оглушительных выстрела, после чего неведомая сила ударила наш джип так, что он на секунду подлетел в воздух и с лязгом и скрипом завалился на бок. Утоптанная трава рванулась было навстречу, но ремень безопасности резко дернул мою тушку назад, выбив дыхание, и как-то совершенно отвлеченно мелькнула мысль: «А вот автомат я не выпустил, хорошо».
Вися горизонтально в полуметре от примятой решеткой травы, пытаюсь прийти в себя и сориентироваться, что вообще происходит. Все громко ругаются и орут: «Стреляй! Где он?! Стреляй!» Кто «он»?! Выгнув шею, осматриваю доступный мне из этого положения сектор. Единственный представитель местной фауны в поле зрения – это Абдулай, с абсолютно круглыми от ужаса глазами и серым лицом застывший на месте, судорожно вцепившись в свой карабин. Откуда-то доносятся громкие шаги, сопение и храп, будто что-то очень большое и сердитое нарезает круги вокруг нас. Но где оно? И что это?
Топот вновь резко набрал темп, заглушая крики: «Где он?! Где он?!», – и неведомая зверюга ударила опрокинутый джип в днище. Машина вздрогнула и накренилась, со скрипом сминая решетку, но, видимо, на этот раз сила удара меньше, и на крышу мы не переворачиваемся. Похоже, зверь за что-то зацепился – машина дергается короткими рывками, скрипит раздираемый металл, храп и сопение слышны совсем рядом, за тонким металлическим полом. Накатывает волна густого, удушающего запаха. Великий Ктулху, да что ж это за тварь такая?!
Наконец неизвестный монстр освобождается, но не уходит, а вместо этого еще несколько раз бьет (чем – лапой? рогами?) в днище. Впрочем, без разгона эти удары лишь слегка встряхивают нас. Затем раздается протяжный, исполненный муки стон, и что-то тяжелое шумно рушится на землю. Шагов больше нет, но сопение и всхрапывание продолжаются. Правда, теперь они уже не разъяренные, а какие-то… жалобные, что ли?
Водитель негромко, на одной ноте скулит что-то вроде «Субханаллах-субханаллах-субханаллах…»
– Яийжи! Заткнись, а то я тебя заткну! Абдулай?! Абдулай?! – голос Яна. Изогнув шею, нахожу глазами серого от страха негра, явно застывшего в шоке.
– Черт! Абдулая кто-то видит?!
– Я вижу! Живой, но в ступоре. Стоит, в карабин вцепился.
Ян разражается потоком ругательств, после чего вновь пытается докричаться до негра:
– Абдулай! Мать твою, обезьяна черношкурая, я тебя пристрелю сейчас, если не отзовешься!
Негр вдруг дергается, приходя в себя:
– Сэр?! Сэр?!
– Наконец-то! Справа на борту должен висеть огнетушитель! Если сорвало, поищи на земле! Залей движок! У нас тут двери заклинило, если полыхнет – сгорим все к чертовой матери! Давай быстрее!
Абдулай делает неуверенный шаг вперед, но тут же останавливается.
– Но… сэр… там же зверь!
Судя по звуку, Ян уже отцепился от кресла и стоит на оказавшейся внизу решетке. Надо бы и мне так, хорош тут висеть.
– Да сдох этот зверь уже! Мы ему две пули успели всадить! Давай быстрее!
Негр сделал еще шаг, вновь остановился и помотал головой:
– Нет, мистер Грэм! Я слышу – он дышит!
Беру автомат за ремень, вытягиваю руку и кладу его на решетку внизу. Затем одной рукой цепляюсь за решетку, второй расстегиваю ремень. О-о-оп! Ай! Получилось не упасть, хотя коленом больно ударился о металлическую трубу каркаса. Ян протискивается мимо меня и без лишних слов направляет на Абдулая пистолет:
– Или ты делаешь, что говорю, или я тебе башку прострелю! Считаю до трех! Раз!..
У здоровяка в одной руке карабин, но никаких попыток им воспользоваться он не предпринимает. Вместо этого, что-то жалобно причитая, делает еще несколько шагов и вновь застывает на месте. Наверное, неведомого монстра увидел.
– Ну что? Лежит?
– Да, сэр!
– Ну вот! Я же тебе говорил! Давай быстрее!
Абдулай скрывается из виду за днищем машины, Ян хватается за рацию на разгрузке, а сверху свешивается чья-то нога и больно попадает мне по уху.
– Алекс, чтоб тебя, смотри, куда ноги свои суешь!
– Окей, Витали, извини!
Черт, больно-то до чего! Аж слезы выступили.
Алекс тоже слезает вниз, и тут становится совсем тесно.
– Ян, ты наверху люк смотрел? Над пулеметом? – Голос Пола слышится откуда-то из-за сидений. Мой друг на секунду прекращает попытки выйти на связь с подмогой.
– Да, тоже перекосило. Парадайз – Грэму! Парадайз – Грэму!.. Черт! Не достает! Еще и холм между нами! Абдулай, ну что ты там копаешься?
– Сэр, огнетушителя нет! Сорвало!
– Ну так глаза разуй и поищи его вокруг, долбодятел хренов!!!
В голове проскальзывает мысль, что огнетушитель вполне может быть под телом напавшего на нас монстра.
– А внутри нет, что ли?
– Есть спереди, но не вытащить, там эта скотина покорежила все. Радиостанции тоже кирдык настал.
– Нашел, сэр!
– Молодец! Заливай движок быстрее, а то что-то горелым оттуда тянет.
Блин, и чего неведомые кулибины позади еще одну дверь не сделали? Ведь просто напрашивается. Сэкономили, уроды, хотели как проще.
– Кто хоть нас так?
– А? – Ян отвлекся от каких-то своих мыслей и с удивлением посмотрел на меня. – А ты не видел, что ли?
– Нет, как я увижу? В первый раз с вашей стороны ударил, а во второй вообще оттуда, – киваю на ставший стеной пол.
– Большой носорог. Выберемся – посмотришь. Здоровенная такая дура, до девяти тонн весит.
Со стороны двигателя послышалось шипение огнетушителя, и лицо Яна стало чуть менее мрачным.
– Молодец, Абдулай!
Негр отозвался чем-то радостно-неразборчивым. Ян, не обращая больше на него внимания, продолжил:
– Надо выбираться отсюда и идти на вершину холма. Оттуда рация дотянется. Алекс! Ты у нас самый здоровый. Попробуй изнутри выбить верхний люк, а Абдулай снаружи будет тянуть.
Краснолицый толстяк молча кивнул и стал протискиваться мимо нас к пулеметной башенке.
– Абдулай!
– Сэр?
– Давай сюда, сейчас попробуем люк открыть.
После пяти минут толчков, ударов и тряски пришлось сдаться – люк заклинило намертво. Алекс, запаренно дыша, привалился спиной к бывшему полу и достал сигарету. Поймав заискивающий взгляд Абдулая, зажег «палочку смерти» и подал негру сквозь решетку, а сам вытащил вторую.
Ян, в отличие от этих двоих, расслабляться пока не торопился.
– Пол! Ты дверь осмотрел?
Голос скотовладельца послышался спереди.
– Ага. Черта с два ее откроешь. Все погнуто.
– Ясно… Абдулай!
Здоровяк, затягивающийся сигаретой, с явным подозрением посмотрел на господина подполковника.
– Хорош здоровье портить. Иди на верхушку холма, вызывай помощь. Потом возвращайся сюда. Давай в темпе, а то сейчас на тушу всякая живность сбежится. С нами связь поддерживай тоже.
Вопреки моим ожиданиям, негр не стал отнекиваться. Грустно кивнул, в две затяжки прикончил сигарету, перехватил в руку карабин и привычным скорым шагом заскользил по примятой траве, быстро скрывшись из поля зрения.
Решив, что в ногах правды нет, по примеру Алекса располагаюсь на ставшей полом решетке, облокотившись на превратившийся в стену пол. Ян поступает аналогично. Говорить особо не о чем, так что просто молча сидим в тишине, нарушаемой лишь чьим-то стрекотом в траве и жужжанием мух вокруг туши антилопы. Через несколько минут рация на разгрузке Яна пару раз хрипнула, после чего послышался голос Абдулая, вызывающего помощь. Ответа нам не слышно, но, судя по репликам здоровяка, он есть. Переговорив с далеким собеседником, Абдулай отчитывается, что помощь будет здесь минут через двадцать максимум. Ну вот и славно. А то со стороны туши уже доносятся какая-то возня, рычание, визги и чавканье. О чем Ян и не преминул сообщить нашему передвижному пункту связи. Чуть поколебавшись, Абдулай решает выйти на дорогу. Мол, там трава вокруг всего по колено, и вообще животные не особо ее (дорогу в смысле) любят. Ну он местный, ему виднее. За двадцать минут, думаю, ничего страшного с ним не случится.
Пару раз за время спуска к дороге Абдулай выходит с нами на связь, но затем пропадает. Мы, впрочем, не особо беспокоимся – по всей видимости, опять холм мешает. Сидим, ждем. Чавканье и возня тем временем становятся все громче. Вот кто-то солидно рыкнул, на что остальные падальщики отозвались явно испуганным хором. Алекс с Яном насторожились и перехватили оружие поудобнее. Молча поднимаю брови; Алекс поясняет:
– На эндрюсарха похоже. Помнишь, я рассказывал?
– Ага. Но он же в машину не сможет забраться? Ты говорил, тонну всего весит?
– Всего… – хмыкает Ян. Алекс тоже улыбается.
– Ты бы его увидел сначала, ха-ха. Но вообще да, в клетку не сможет залезть. Да и вообще, ему там сейчас еды хватает.
Это уж точно. С прибытием таинственного эндрюсарха чавканье сильно прибавило в громкости. Несколько отдаленно похожих на гиену зверей, размером с крупную собаку, сунулись было к нам, привлеченные выпавшей из багажника и валяющейся на земле тушей антилопы. Увы, жадный Алекс не выказал ни малейшей готовности поделиться добычей. Вместо этого он одним быстрым, плавным движением выхватил из кобуры револьвер и всадил пулю точно в голову самой крупной зверюги. Гиена свалилась как подкошенная, а ее сородичи в испуге бросились врассыпную по зарослям. Судя по топоту сзади, эндрюсарх со товарищи тоже было ломанулись в траву, но уже через минуту чавканье и треск возобновились с новой силой.
– Шкуру попортят… – с сожалением подал голос наш водитель. Яийж… как там его. Невыговариваемое что-то. Алекс откликнулся.
– Голову они в последнюю очередь начнут глодать, так что не успеют. А она – самое ценное. Да и если немного погрызут – ничего страшного. Череп с рогом останется.
– Шкура дорого стоит… – вздохнул водитель. Алекс молча пожал плечами, чего его собеседник, разумеется, не увидел. Решаю задать интересующий меня вопрос:
– А чего он вообще на нас полез-то?
– Да кто же его знает. Может, день у него с утра не задался. Они вообще тупые и видят хреново.
Ян хохотнул.
– Зато тяжелые и бегают быстро. Одно хорошо – что это самец был. Самки хоть и поменьше, до пяти тонн, зато когда с детенышами – сбиваются в небольшие группы. Поиграли бы нами в футбол…
Помощь появилась практически секунда в секунду через обещанные двадцать минут. Объедавшее носорога зверье, включая великого и ужасного эндрюсарха, заслышав звук приближающихся машин, дружно ломанулось по кустам. Все-таки усвоили уже, кто тут царь природы. Интересно, а вот лежащая на боку машина с молчащим движком у них опасений не вызывала…
Команда спасения прибыла аж на трех единицах техники: техничке на базе «Доджа Рама», неизвестном мне китайском грузовике и обычном «Дефендере». Пока с полдюжины вооруженных автоматами негров рассыпались по поляне, образуя защитный периметр, трое работяг быстро вскрыли заклинивший верхний люк и выпустили нас наружу, к уже поджидающему с чемоданчиком наготове доктору. Впрочем, кроме легких ушибов, никто особо не пострадал. Чего не скажешь о нашей машине. Освободив нас, технари зацепили ее парой тросов, «Рам» гулко взревел, и «сафарный» джип опять очутился на колесах. М-дя… Клетка перекошена, правая передняя сторона вообще разбита, колесо словно завернулось внутрь… Черт с ней, не мои проблемы. Хотя как знать… На кого лягут расходы? На нас или на хозяина охотничьей базы? Ладно, Ян разберется, думаю.
Подхожу к гигантской туше носорога. Вот это чудище… По грубой прикидке, весит раза в два с половиной больше земных собратьев. Два огромных рога, которые уже со счастливыми лицами осматривают Ян и Пол. Как дети с мороженым, хе-хе. Кстати, не так уж и сильно его погрызли – я, когда слышал чавканье, думал, что тут одни кости останутся, а на самом деле эндрюсарх и прочие всего лишь выели часть брюха и обгрызли ляжки у хвоста. Приехавшие на грузовике негры, числом с десяток, уже примеряются к туше с длинными ножами. Похоже, собрались снимать шкуру прямо тут, а мясо оставить. Видимо, даже для них оно несъедобное. Кстати, надо антилопу не забыть.
Обернувшись, с удовлетворением вижу, что ее уже закинули на крышу «Дефендера» и привязывают к багажнику. Вот и хорошо…
Ян обсуждает со свежевателями, как правильно отпилить несчастному гиганту голову, когда у меня вдруг возникает ощущение, что мы что-то забыли…
Все, что удалось найти от Абдулая – это валяющийся в полусотне метров от дороги карабин и несколько капель крови на траве.

7

Родезия, Кейптаун, Санрайз-бульвар, паб «Черный лев»  
Уф!.. Хорошо. Почти поставив кружку на стол, передумываю и делаю еще глоток. Благодать… Вертел я все эти ваши охоты…
– …ему говорю – стреляй, чего ждешь-то? А он такой «пусть бегает, жалко ведь, давай лучше местного с автоматом в саванну выпустим и на него поохотимся»…
Ян, в красках описывающий Майку и Харрису наши охотничьи приключения, жизнерадостно расхохотался и тоже отхлебнул пива. Харрис, посмеявшись, поворачивается ко мне:
– Если тебе и правда интересно подобное, Витали, то особых проблем нет – что в Дагомее, что в АХНиС такие охоты проводят. И не сильно дорого стоит, тысяч семь за саму охоту, ну и накладных расходов еще двушка максимум.
Ишь ты какие знания. Откуда, интересно? Впрочем, не очень-то и интересно, честно говоря. Мотаю головой:
– Нет, хватит с меня на ближайшие полгода охоты. Может, попозже, когда-нибудь…
– Ну, смотри, смотри…
На фиг. Не хочу никаких приключений, хочу спокойно рулить залом, зарабатывать денежку и думать про обзаведение семейством. Ну иногда можно куда-то съездить, развеяться, дабы совсем уж не закиснуть. Но не в Дагомею и не в Нигер, спасибо большое. В Нью-Рино, например. Точно. Или в Сао-Бернабеу. У них там через месяц какой-то знаменитый карнавал должен проходить, между прочим. В Старом мире я на карнавал в Рио так и не попал, хоть здесь посмотрю.
Делюсь своими взглядами на правильный отдых с собравшимися. Ян пренебрежительно кривится, он поклонник активного отдыха на природе либо пьянок с друзьями. Майк не против туризма, но он слишком уж прикипел к Югу. У него, кстати, в Н’Жимайе, столице Нигера, такой же «курятник», как и в Мандела-Сити. Проболтался по пьяни. А вот со взглядами Харриса на рекреационный вопрос я пока не знаком, не так уж часто мы с ним общаемся. Интуитивно сдается мне, что он вообще не слишком много отдыхает, повернут на работе человек. А когда все-таки выбирается, то на что-то неортодоксальное, типа охоты на негров.
Том кивает:
– Нью-Рино – да, там совсем неплохо. Я, правда, по делам в основном бываю…
Ну вот, я же говорил.
– …сейчас удобнее стало – запустили авиарейс до Нью-Рино через Форт-Линкольн.
Да, аэропорт, конечно, отличная штука. Понятное дело, нормальная ВПП с твердым покрытием и все службы обеспечения обошлись в копеечку, зато теперь мы на глазах становимся главным хабом на Юге. С учетом вечного бардака у всех соседей ничего удивительного, хе-хе. А если к тому же вспомнить, что у нас здесь еще и база Ордена с тремя Воротами, порт, уже весьма развитая инфраструктура развлечений, несколько крупных частных банков и активная торговля – готов поставить хорошую сумму на то, что быть нам вскоре местным Гонконгом или Сингапуром. С поправкой на масштабы, конечно. Собственно, я вышеупомянутую сумму уже поставил, когда решил здесь бизнес открывать. Похоже, не прогадал.
Мужики тем временем пустились в обсуждение последних новостей с войны Трех Халифов, как ее полуиронически называют в газетах:
– … «черные знамена» полезли в горы, на комми. Немного потеснили, но особо не продвинулись – те хорошо окопались. А мекканцы тоже не дураки, поднапряглись, закупили танки за ленточкой, наняли белые экипажи на Севере, пехоту в Имамате и вперед… Говорят, уже вплотную к Куртубе вышли. – Майк с многозначительным видом одним глотком уполовинил пиво в кружке. Ян скептически поморщился:
– Ага, и кто говорят-то? Сами мекканцы? Они точно так же заявляли, что в Куртубе все спокойно, когда там уже полгода Шура́ «черных» сидела. Из них вояки – как из дерьма пуля.
– Так я ж тебе говорю – наняли белые экипажи для техники, и имаматских как ударные отряды пехоты. У «черных» – то основной контингент точно такой же, как и у мекканцев, тоже «сено-солома».
– Ну… не знаю. Все возможно, конечно. Но как-то сомнительно, что мекканцы сильно потеснят «черных». Те хоть и больные на всю голову, воюют получше.
Майк пожал плечами:
– Я же тебя не убеждаю, что мекканцы вот-вот «черных» раздавят. Что слышал, то и говорю. У меня там контрагентов нет, так что…
Харрис вступил в разговор:
– У меня там несколько партнеров есть по финансовой линии. Пару недель назад один сюда прилетал на переговоры. Говорит, в Мекке подрывы смертников через день идут. Полиция и солдаты меньше чем десятком не ходят, а ночью вообще исчезают. Так что не похоже, что у его высочества Галеба II все под контролем. Люди с деньгами из Мекки пытаются сейчас наводить мосты насчет переезда везде, где только могут. Но у нас их не принимают, только как туристов, на Севере тоже. В Нью-Рино разве что, но там только очень  богатого мусульманина согласятся принять. Кому не по карману, перебираются в Имамат. Знакомый этот говорил – в Джохар-Юрте строительный бум, виллы как грибы растут. Имаматчики – ребята серьезные, даже если Мекка падет, они к себе «черных» не пустят, я думаю. А вот падет она в итоге или нет – это вопрос на миллион, ха-ха.
Решаю тоже поучаствовать в обсуждении:
– Городская герилья – это одно, а контроль территории – совсем другое. Первое со вторым не слишком связано. Пока основные источники доходов в руках у властей – запас прочности у них есть. А до нефтяных вышек, как я понимаю, «черные» пока не добрались?
Ян покачал головой:
– И не факт, что доберутся. Там охрану не местные несут, а ЧВК с Севера. Галеб не дурак, когда дело касается власти и денег.
– А к нам сюда «черные» лезть не пытались?
– Ну напрямую – нет. Они и до Нигера-то не добрались пока, только юг Судана заняли. Вот среди рабочих «безопасники» проповедников ловили. Поэтому сейчас рабочие визы в основном дагомейцам выдают, нигерийцев берут, только если у них квалификация есть.
– А о коммунистах кто-то что-то знает? На западном побережье которые? Интересно просто – как они там среди мусульман коммунизм строят.
Харрис задумчиво кивнул:
– Да, странное сочетание. Насколько я слышал, у них там все очень жестко. Казнят за нелояльность не меньше, чем «черные». Только те сжигают, а комми – расстреливают. Но раз уже столько времени держатся, значит, хватает и искренних сторонников. На одной голой силе и добровольцах с Севера долго не усидишь, нужна поддержка местных. А они же еще умудряются одновременно с Меккой и Куртубой воевать.
Ну вот. С такими соседями – как не стать местным гибридом Гонконга со Швейцарией? Только если очень постараться. А здесь дураков нет стараться в этом направлении. Все-таки удачно я место чтоб осесть выбрал, хе-хе.

Родезия, Кейптаун, Бенд-лэйн, казино «Жакаранда»  
Тощий, одетый во все те же потертые джинсы и застиранную майку суданец появился в зале с утра. Я сам только полчаса как приехал, даже кофе еще допить не успел, сижу за стойкой нижнего бара, просматривая книгу учета. Вежливо салютую ему чашкой:
– Доброе утро, Умар!
– Доброе утро!
Проходит к аппарату в углу, закидывает в купюрник две сотенных бумажки и включает «Бар Оливера». Оригинал, однако: не сказать чтоб эта игрушка пользовалась популярностью. Зря, кстати – там на призовых можно неплохо срубить, если повезет. Ладно, пусть играет, а мне пока кое-что нужно сделать.
Дабы не беспокоить игроков, выхожу для звонка на улицу. После кондиционированного помещения уличная жара словно обволакивает горячим влажным полотенцем. Вот не зря я кондиционеры не люблю. Набираю номер.
– «Мир электроники», чем могу помочь?
Ага, Сэм ответил. Странно, номер-то – мобильного, и давала мне его Сюзанна, а ответил ее папаша. Ну да ладно, это их внутреннее дело.
– Сэм, привет! Это Витали. Я тут к тебе заходил некоторое время назад, насчет жесткого диска…
– Да, мне ребята говорили. Надумал брать?
– Ага.
– Отлично! Я тогда младшего пришлю, он все быстро установит. Когда можно?
– Да когда тебе удобно, хоть сейчас. Я пока что сам тут, ну а если и уеду – администратору скажу, разберутся.
Сэм на пару секунд задумался.
– Хорошо… он тут у меня немного занят пока что. Часа через два – нормально будет?
– Да, конечно.
– Вот и отлично! По цене ты с Сюзанной договорился?
А то он не знает, ага.
– Да, она сказала – полторы сотни с установкой, если я прежний диск отдаю.
– Да, нормально. В общем, через два часа младший будет. Максимум через три.
Отключаюсь, убираю телефон и прохожу обратно, в кондиционированную прохладу. Совсем с этими ежедневными посиделками подсел на искусственный холод, уже и дома без кондера становится неуютно. Ничего, скоро вернусь в нормальный жизненный ритм, с парой часов на работе.
Так, что у нас тут… В верхнем зале дюжина игроков, две трети черные, остальные местные, забежавшие кинуть ставку-другую. Тоже подсаживаются потихоньку, что хорошо. Для моего бизнеса хорошо в смысле, так-то – не очень, конечно.
В нижнем, более дорогом, пятеро играют, один из них – Умар. Еще трое глазеют, чьи-то прилипалы, но не суданца точно – он один зашел. А почему, кстати, он один ходит? Человек занимается не самым безобидным бизнесом вообще-то, я бы на его месте без пары телохранителей на публике не показывался. С другой стороны, телохранители – это скорее страховка от похищения и всяких случайностей. Захотят убить – убьют, без вариантов. Похищение в Кейптауне выглядит почти невероятным, полиция работает как часы, да и случайности с богатыми туристами у нас тоже как-то не случаются, хе-хе. Во всяком случае такие, от которых может защитить охрана. Опять же – вполне может оказаться, что охрана ждет на улице. Там кафе напротив, несколько черных на веранде сидели. Может, не хочет уважаемый оружейный торговец и предполагаемый рабовладелец таскать их за собой в казино. По разным причинам. Другой вариант – я же его уже входящим в нижний зал увидел. Ну «нижний» условно, так-то он дальний, но как-то прижилось именно «нижний». Так вот – вполне возможно, что охрана осталась в верхнем, дешевом. Ладно, не важно это все, лишние мысли лезут в голову от мандража.
Юра, чтоб его черти взяли, сказал: «подействует через несколько часов». Два-три часа – это «несколько» или меньше? Как-то нет у меня ни малейшего желания, чтобы эта суданская скотина свалилась прямо у меня в зале с печеночными коликами. Значит, надо его травить попозже. С другой стороны – как бы не упустить. В прошлый раз он не слишком задерживался, насколько я помню. Точно не больше двух часов. Как будет на этот раз – знает лишь всемогущий Ктулху.
Ладно, надо решать. Мм… час подожду, потом начинаю действовать. Уж час-то он точно просидит. Э-хе-хех… Чертовы рыцари плаща и кинжала, подкинули работенку.
Час прошел без особых событий. Игроков в зале прибавилось, теперь заняты девять… э-э… нет, одиннадцать машин, плюс еще полдюжины зевак и прилипал тусуются за спинами игроков. Умар проиграл три сотни, ставки особо не повышает, спокойно играет дальше. Вскоре после появления заказал одно пиво (красный эль, если конкретнее), не спеша выхлебал и пока что на этом успокоился.
Пожалуй, пора приступать. Поворачиваюсь к бармену:
– Шалк, налей кружечку красного эля, пожалуйста. Маленькую.
Нетипично субтильный для бура Шалк быстро выполняет поставленную задачу, выкладывает на стойку бумажный квадратик, ставит на него кружку и придвигает мне.
– Спасибо. Слушай, как думаешь, виски не маловат у нас выбор? – показываю пальцем на полки с бутылками у него за спиной. Молодой бур оборачивается, и я, стараясь двигаться непринужденно, протягиваю левую руку к кружке. Разжимаю пальцы – готово! Маленькая серая таблетка исчезает в красноватой жидкости. Шалк разворачивается обратно, качая головой:
– Да нет, нормально, я думаю. Все самые популярные сорта есть. Вот сидр грушевый стоило бы добавить. Хорошая штука, и в Дагомее его знают.
– Хм… налей еще белого нефильтрованного маленькую, пожалуйста, эль я не себе.
Шалк, наливая вторую кружку, продолжает развивать мысль:
– Есть одна семья, недалеко от Солсбери, Кутзее. Выпускают отличный грушевый сидр. Думаю, среди наших клиентов из Дагомеи он хорошо пойдет – Кутзее больше половины продукции туда отправляют.
– Хм… Да, что-то такое я видел, но не пробовал ни разу. Подумаю над этим.
Шалк молча кивнул и аккуратно приземлил на стойку вторую кружку. Тоже на квадрат из плотной бумаги. Я же говорю: буры – они основательные.
– Энджи!
Девушка-оператор, только что закончившая помогать одному из клиентов запихивать деньги в купюроприемник, обернулась ко мне. Киваю на кружку, потом на угол, где сидит Умар. Энджи подходит к стойке и тихо уточняет:
– Худой, с золотыми цепями?
– Ага.
Умар, получив пиво в подарок от заведения, бросает взгляд на меня и благодарно приподнимает кружку. Отвечаю тем же, продолжаю движение вверх и делаю глоток. Суданец после секундного колебания делает то же самое. Но что-то без особого энтузиазма. Пей, дружище, пей…
Следующие минут пятнадцать проходят в напряженном ожидании, при этом внешне стараюсь выглядеть как обычно. И на Умара особо не глазеть, разумеется. Вроде получается. Черт, пиво закончилось. Взять еще одно? Мм… не, хорош. Краем глаза замечаю, что суданец свою выпивку тоже прикончил. Энжи забирает пустую кружку. Отлично! Сейчас ее помоют, и все улики пропадут. Хорошо бы, конечно, совсем от нее избавиться, но как это сделать так, чтобы оно не бросилось в глаза персоналу, не знаю. Ладно, очень сомневаюсь, что кто-то будет проводить тут экспертизу всей посуды.
Умар продолжает играть как ни в чем не бывало. Спустил еще три сотни, поднял две, спустил их. Хм… может, домой поехать? Хотя нет, подозрительно получится – последнее время я сидел до обеда. Да и за заменой жесткого диска надо самому присмотреть – мало ли что…
Через час появился Сэм-младший. Упитанный брюнет прошел вместе со мной в подсобное помещение, быстро стер данные со старого диска (разумеется: зачем бы ему съемки моего рабочего процесса?), заменил его на новый, проверил работоспособность системы, получил деньги и был таков. Все бы хорошо, вот только перед удалением данных он спросил, хочу ли я перекинуть их на новый диск. Пришлось сделать на пару секунд задумчивую морду, после чего небрежно махнуть рукой. На фиг, мол, ничего интересного там нет. Оно-то мелочь, конечно, но нехорошо…
Выйдя из подсобки вслед за юным электронщиком, обнаруживаю, что Умара на месте уже нет. Хм… Интересно, ему играть надоело, надо куда-то по делам или самочувствие ухудшилось? Ладно, ушел и ушел. Я бы и сам ушел, но придется теперь до обеда сидеть. Взять все-таки еще пива, что ли?

Родезия, Кейптаун, Ферст-Флит-сквер,  
спортивный городок  
…Ocho! Nueve! Diez! Once! Doce! Фуф!
Спрыгнув с турника, прошелся вокруг тренажеров, чтобы отдышаться. Ну не спортсмен я, не спортсмен. Тот же Ян у себя в усадьбе при мне полтинник сделал без видимых усилий и спрыгнул с турника не потому, что больше не мог, а потому что надоело. Монстр, конечно, я так и в молодости не мог. Впрочем, мне же не понту ради, а здоровья для. Так, теперь на ноги три подхода…
Интересная штука – в целях поддержания мозговой активности в каждом подходе веду счет на другом языке. Как раз удобно – делаю всего по три подхода, считаю на английском, африкаанс и испанском. А? Нет, африкаанс я раньше не знал, кроме пары расхожих фраз; уже здесь начал учить. Даже на курсы записался, хожу три раза в неделю. Зачем? Мм… Да просто так. Нейронную сеть развивать, хе-хе. Бизнес не сказать чтоб очень уж много усилий требовал в своем текущем виде, а пахать как проклятому ради того, чтобы к старости стать миллионером, – это не ко мне. Пьянствовать каждый вечер тоже не слишком привлекает, ходить по борделям – аналогично. Надо же чем-то заниматься. На стрельбище вот тоже трижды в неделю езжу – повышаю пряморукость. Почему именно африкаанс? Ну… почему бы нет? Он, в конце концов, один из двух официальных языков тут. Понятно, что в реале все говорят на английском, а бурское наречие разве что дома используют, да и то процентов десять населения, не больше. Но, как уже сказал, – мне не для практических целей, а в качестве гимнастики ума…
Так вот к чему я это все… Поначалу попытался менять язык с каждым разом, а не с каждым подходом. Ну, «one», «twee», «tres» и так далее. Не получается. Мало того что сбиваюсь, так еще и результат получается хуже. Не двенадцать раз выходит подтянуться, а девять или десять, например. Чем это вызвано – не совсем понятно. Видимо, организм тратит слишком много ресурсов на обеспечение серого вещества добавочной энергией, и на мышцу́ уже не остается. Впрочем, даже с разделением по подходам все равно приходится постоянно сосредотачиваться, иначе сбиваюсь. А самое забавное, что сбиваюсь не на английский, который из трех этих языков знаю лучше всего, а на испанский. Почему так – тайна сия велика есть.
Сажусь, просовываю ступни под короткую перекладину и приступаю к упражнению.
One! Two! Three!..
Блин, надо все-таки всерьез озадачиться обзаведением семейством. Как-никак середина четвертого десятка уже. Пора. А то в итоге закончу как Майк – без нормальной семьи, зато с пьянками каждый вечер и двумя-тремя гаремами из негритянок.
Dieciséis! Diecisiete! Черт! Ну вот, я же говорил. Опять сбился.

Родезия, Кейптаун, Улунди-стрит  
Дикие все-таки здесь люди. В магазинах нет гречки! Да-да, самой обыкновенной гречки. Большинство местных даже не подозревают о ее существовании. Хотя, казалось бы, с их-то любовью к мясу во всех его разновидностях… Но нет – тыквенное пюре в родезийское понимание гарнира укладывается, а вот гречневая каша – никак. Нашел в единственном месте на весь город. Где? Будете смеяться – в аптеке. Как питание для язвенников или кого-то там еще в этом роде. Добрая пожилая продавщица еще на меня с таким участием посмотрела, когда я купил сразу четыре килограмма (на всякий пожарный, вдруг больше не будет). Мол, такой молодой и (с виду) здоровый, а уже проблемы с желудком. Я не стал объяснять, что с желудком у меня все нормально, просто гречку люблю. Может, потому и нормально, хе-хе.
Люблю я ее во всяких и разных видах, один из которых – с молоком и солью. Нет, сахар там не нужен от слова совсем, а вот кусочек сливочного масла очень даже не помешает. Собственно, именно его я и кидал в миску с горячей кашей, когда в дверь постучали. Блин, кого это принесла нелегкая?
Открываю. На площадке перед дверью стоят двое мужиков в штатском, с небольшими папками в руках. Ну то есть они-то во вполне себе гражданских брюках и рубашках, а кобура на поясе тут у двоих прохожих из троих как минимум, но некоторый опыт общения с правоохранителями у меня есть (и даже кратковременное нахождение в их рядах, в славном городе Донецке, имело место быть), так что я-то отчетливо вижу – товарищи именно в штатском . И пришли они явно не пробовать экзотическое блюдо «bokwiet pap met melk en sout». Сказать, что меня нет дома? Мм… не, не поверят.
– Здравствуйте.
– Добрый день! Мистер Чернофф?
– Да. – Черт, неужели копают-таки насчет Умара? Больше недели уже прошло, я было успокоился. Зря, кстати, видеонакопитель менял – так и так уже бы все стер. Ну да: знал бы прикуп – жил бы в Сочи… а Сочи я не люблю, мне тут больше нравится.
– Старший инспектор О’Лири, это инспектор Тейшейра. – Синхронным движением извлекли из набрюшных сумочек жетоны, продемонстрировали и так же синхронно убрали. – Мы из Си-Ай-Ди. Нам нужно с вами поговорить.
Э-хе-хех… CID – это серьезно, считай, «по особо важным». И контрразведка, между прочим, тоже по их части. Интересно, в «Жакаранде» они уже были? Полагаю, что да, иначе как-то нелогично получается. А вот почему мне оттуда никто не позвонил? Нет, понятно, что эти двое дали такое указание, но, будь персонал русским, кто-то да маякнул бы. А тут, блин, все законопослушные и полицию уважают, мать их…
– Я вас слушаю.
О’Лири располагающе улыбнулся. Вообще, забавно – дай мне кто-то их фамилии и изображения по отдельности, я бы точно решил, что ирландец – это невысокий крепкий шатен с зеленоватыми глазами, а португалец – высокий, худой и кареглазый брюнет с орлиным профилем. Но, как ни странно, дело обстоит строго наоборот, и дружелюбно улыбающийся брюнет носит классическую фамилию аборигена Изумрудного острова. А вот акцент у него точно не ирландский, но вот какой именно – не пойму.
– Может быть, вы нас пригласите внутрь? Было бы удобнее, чем тут в дверях стоять.
Ну это кому как, знаете ли. Я бы вот лучше в дверях вкратце пообщался, да и завершил разговор.
– Могу я для начала узнать, в чем, собственно, дело?
– Просто хотим задать вам пару вопросов об одном из ваших посетителей, попавшем в поле зрения полиции.
– О ком конкретно?
На смуглом лице старшего инспектора проступила легкая укоризна. Мол, что же вы так, гражданин, в штыки воспринимаете родную полицию, не хотите в дом пригласить. Ну-ну. Как говорится в одном из моих любимых фильмов: «Я тойдарианец, и ваши штучки на меня не действуют».
Убедившись, что прорваться внутрь с наскока не получится, полицейский вновь дружелюбно улыбнулся (уже чуть более натянуто, как мне показалось) и извлек из папки фотографию.
– Вы знаете этого человека?
Умар, ага. Фото, скорее всего, переснято с ID.
– Ну, «знаю» – сильно сказано. Он несколько раз приходил в мое заведение поиграть. Зовут Омар, кажется, из Судана.
О’Лири одобрительно кивнул:
– Совершенно верно. У вас отличная память. Всех своих клиентов помните по именам и откуда они тоже?
Ну, гражданин начальник, это уже совсем детская разводка. Впрочем, расслабляться не следует, я и так нарушаю одно очень важное правило – общаюсь с копами без адвоката. Делать так ни в коем случае не следует, не важно, о чем идет речь и каким боком вы там. Но пока что рановато, думаю, не стоит вызывать у них излишние подозрения. Черт, вот так они всех и разводят, а потом сидит человек за решеткой и думает: «Какого хрена я вообще рот открывал?»
– Стараюсь. Это помогает в работе. Больше ничего о нем не знаю. Могу вам еще чем-то помочь, господа?
Тоном стараюсь дать понять, что это риторический вопрос и пора бы им откланяться. На инспектора, впрочем, ни малейшего впечатления это не производит:
– Да, еще пара вопросов. Может быть, все-таки пройдем внутрь? Жарко сегодня, – он вновь широко улыбнулся, – мы с напарником с удовольствием посидели бы пару минут под кондиционером, остыли.
– Я не пользуюсь кондиционером, увы. Простываю от него.
– Понятно… Скажите, а имя Таийиб Набтаб вам о чем-то говорит?
– Нет.
Инспектор несколько секунд ждет, не спрошу ли я: «А кто это?» – но, разумеется, не дожидается.
– Это настоящее имя данного человека; Умар – прозвище, скорее.
Молча пожимаю плечами. О’Лири вновь ждет несколько секунд, после чего, не дождавшись более ярко выраженной реакции, в очередной раз обаятельно улыбается. А вот его напарник, кстати, все это время стоит со скучающей и не слишком-то дружелюбной физиономией. Будут в доброго и злого полицейского играть?
– Мистер Чернофф, ну правда, мы с самого утра на ногах. Может, все-таки впустите нас? Я бы с удовольствием пару минут посидел, а то уже ноги гудят. Годы, увы, не те – когда-то в молодости носился по Перту с утра до вечера за плохими ребятами, а сейчас… эх… – Он горестно вздохнул. Австралиец, значит? Понятно, что за акцент и почему я не опознал: в тех краях не бывал и с их уроженцами дел не имел. Впустить их, что ли? А то и правда начинаю подозрительно выглядеть.
– Ладно, но вам придется снять обувь.
– Э-э… снять обувь? – На этот раз, готов поручиться, удивление на лицах обоих (и раздражение – у португальца) совершенно искренне. – Зачем, могу ли я поинтересоваться?
Чтоб вы передумали ко мне напрашиваться, вот зачем. Для местных идея снять обувь, придя в чужой дом, – дикость, они даже на диванах сплошь и рядом в ботинках валяются. Никогда этого не понимал, кстати, что в Старом Свете, что в этом.
– Я не хожу дома в обуви и никого к себе в обуви не пускаю. Национальная традиция. Вот видите? – киваю на свои босые ноги. «Национальные традиции» – тут хрен чего возразишь. Особенно с учетом того, что мужик из Австралии – там толерастия цветет и крепнет, насколько я в курсе.
Инспектор Тейшейра вступает в разговор. Грубый хриплый голос – с таким самое оно выступать в «злом» амплуа.
– Уверяю вас, мистер Чернофф, что наша обувь совершенно чиста. Дождя не было со вчерашней ночи, на улице сухо. Так мы зайдем? – И делает движение в направлении двери, явно рассчитывая, что я отступлю в сторону. А вот не угадал. Я остаюсь на месте, и полицейскому, почти упершемуся в меня носом, приходится шагнуть назад.
– Как я уже сказал – можете, если снимете обувь. Либо, если вас это не устраивает, можете задать оставшиеся вопросы здесь – я не возражаю.
Австралийский ирландец в очередной раз улыбнулся:
– Нет-нет, мы с удовольствием воспользуемся вашим любезным приглашением. Национальные традиции – важная вещь, всегда восхищался людьми, которые сохраняют их даже далеко от родины. Я вот, к сожалению, кроме как напиться в день Святого Патрика, ни одной ирландской традиции не знаю, да и ту здесь забросил, ха-ха. Снимем обувь, не переживайте.
Э-хе-хех… Не сработало. Ну ладно, не включать же теперь заднюю.
– Пожалуйста, проходите.
Распахиваю дверь и отступаю в сторону, жестом показывая на стоящую у стены обувь. Мол, разувайтесь здесь, гости дорогие. Австрало-ирландец так и поступает, а вот португалец (черт его знает, конечно, откуда он на самом деле, но фамилия вроде португальская) что-то не спешит, мнется на коврике у входа. Дождавшись, когда его напарник закончит снимать туфли, шатен как ни в чем не бывало шагает вслед за ним вглубь моего скромного жилища.
– Инспектор Тейшейра!
С забавной смесью недовольства и смущения оборачивается ко мне. Зачем вообще эту клоунаду устраивать, не понимаю. Кажется, О’Лири тоже смотрит на напарника с легким удивлением.
– Да?
– Вы забыли снять обувь.
– Я же сказал – она чистая! Что за ерунда…
Ага, подставился. Получи прямой наводкой:
– Господа, я пригласил вас к себе в дом, хотя совершенно не обязан это делать. Вместо благодарности за это вы решили оскорбить традиции моего народа. – О’Лири пытается что-то сказать, но я поднимаю руку, прося его помолчать. – Кажется, вы решили злоупотребить моим гостеприимством, так что я вынужден попросить вас удалиться.
Старший из копов явно немного растерян.
– Антониу, да сними ты туфли, в чем проблема? Здо́рово даже, хоть ноги отдохнут немного. – Он с преувеличенным удовольствием пошевелил ступнями в серых носках. Антониу (говорю же – португалец) что-то раздраженно пробурчал себе под нос, сделал два шага к стене и резкими, дергаными движениями скинул туфли.
– Всё, мистер Чернофф? Ваши национальные традиции соблюдены? Теперь мы можем перестать заниматься ерундой и перейти к делу?
Ишь какой нервный. Валерьянку пей, долбодятел.
– Инспектор, это не вы делаете мне одолжение, а я вам. Если же вас что-то не устраивает, то вы можете прямо сейчас покинуть мой дом, я вас не держу.
Судя по лицу Тейшейры, он с трудом удержался от резкого ответа. Вопрос, конечно, сколько во всем этом наигранности. Не стоит недооценивать ментов, они еще и не такие спектакли могут устраивать, и то, что ты не понимаешь зачем, еще не означает, что это самое «зачем» отсутствует. Впрочем, некоторая причина для смущения у португальца была – из большой дырки на левом носке выглядывают аж два пальца, и мужик этого явно стесняется. Бывает, хе-хе.
– Прошу, присаживайтесь. Кофе, чай?
Полицейские располагаются на диване, при этом Тейшейра ставит левую ногу так, чтобы торчащие из дырки пальцы не были на всеобщем обозрении. Ну-ну.
– Если можно, холодную воду, – с готовностью отзывается О’Лири. Его напарник обиженно молчит, из чего я заключаю, что ему пить не хочется. А переспрашивать не буду, обойдется.
– Минералку или из-под крана? «Смитсон» есть.
– Минералку, если можно.
– Ну было бы нельзя – я бы не предлагал. – Старший инспектор с готовностью смеется над незамысловатой шуткой.
Достаю из холодильника графин с минералкой, наливаю в бокал. Минералка здесь отличная, кстати, похожа на старосветский «Донат». Вкус специфический, но мне очень нравится.
«Злой коп» проводил стакан грустным взглядом, но спрашивать: «А мне?» – не стал. Что ж, за гордость надо платить, как и за хамство. В данном случае – жаждой, хе-хе.
О’Лири с видимым удовольствием ополовинивает бокал, после чего продолжает:
– Скажите, мистер Чернофф, а прежде вы с этим Умаром не сталкивались? В этом мире или в Старом, возможно?
Опять развести пытается. Я, конечно, знаю, что бедняга Набтаб родился уже здесь, но демонстрировать это было как-то совсем уж глупо.
– Нет.
Убедившись, что комментариев не последует, инспектор продолжает:
– Вы уверены?
– Да. К чему все эти вопросы, старший инспектор?
– Обычная проверка, пытаемся кое-что понять. Как я уже говорил, господин Набтаб попал в наше поле зрения.
Токсикологическую экспертизу, что ли, провели? Скорее всего…
Ирландец, поняв, что «подач» от меня не дождаться, больше не тратит время на ожидание:
– Вы помните, когда господин Набтаб в последний раз был у вас в зале?
– На прошлой неделе.
– Не могли бы вы назвать точную дату?
– Нет.
Тут, конечно, есть вариант сказать: «Можно проверить по камерам наблюдения», – но я воздержусь, пожалуй.
– По нашим данным, он побывал у вас в четверг.
Пожимаю плечами. О’Лири настаивает:
– Вы это подтверждаете?
– Я подтверждаю, что он был на прошлой неделе. Когда именно – не помню. Если вы говорите, что следили за ним и это было в четверг – вам виднее. Зачем тогда спрашивать меня? – позволяю прорваться некоторому раздражению. Инспектор, впрочем, совершенно не впечатлен моим спичем.
– Я не говорил, что мы за ним следили. В нашем деле, мистер Чернофф, очень важно сопоставлять сведения, полученные из разных источников. Извините, что отнимаем у вас время, но это важно.
Жестом предлагаю ему продолжать.
– Спасибо. Вы не помните, что именно делал господин Набтаб?
– Играл, – подпускаю в голос сарказма, который австралиец (да, пожалуй, с Австралией он у меня больше ассоциируется, чем с Ирландией) невозмутимо игнорирует.
– Да, конечно, я понимаю. Но что-то еще? Может быть, общался с другими клиентами? Сидел в баре? Флиртовал с официантками?
– Мм… ну, я за ним специально не следил. В баре он точно не сидел, потому что там сидел я, книги проверял. А остальное – не знаю.
– То есть вы точно помните, когда он посетил ваше заведение? Раз помните, что проверяли книги в баре; так?
Черт. Длинный мой язык. Знаю же, что надо ограничиваться односложными ответами, так какого хрена…
– Сейчас вспомнил, когда мы стали обсуждать.
Полицейский опять улыбнулся. Заколебал он уже лыбиться, честно говоря. Как-то мне его португальский напарник стал больше импонировать. Сидит себе надувшись как мышь на крупу, милое дело.
– Понятно… Может быть, еще что-то вспомнили?
– Нет.
– Вы уверены? Попробуйте припомнить получше, это важно.
– Увы.
– Жаль, жаль… Скажите, у вас же установлена в заведении система видеонаблюдения?
– Да.
– Нельзя ли нам ознакомиться с записями камер за прошлый четверг? Это может существенно продвинуть наше расследование.
– Расследование чего именно?
Австралиец виновато развел руками и снова улыбнулся. За-ко-ле-бал .
– К сожалению, это тайна следствия. Но уверяю вас, к вам это не имеет ни малейшего отношения, нас интересует только господин Набтаб. Так как бы нам ознакомиться с записями?
С мстительной радостью в душе принимаю сокрушенный вид и развожу руками в ответ:
– К сожалению, это было бы с моей стороны грубейшим нарушением приватности гостей моего заведения. Увы, но не могу вам помочь.
– Я понимаю, но нас-то ваши гости не интересуют. Нам бы только увидеть, чем занимался Набтаб. Кадры, на которых его нет, мы и смотреть не будем.
– Сожалею, но это невозможно. Во-первых, у камер довольно широкий план, они неизбежно захватывают сразу несколько машин. Во-вторых, даже если бы там был только господин Набтаб – он тоже мой клиент, и у него ровно столько же прав на сохранение приватности, сколько и у всех остальных. Тот факт, что им интересуется полиция, ничего в данном случае не меняет. Сожалею.
Португалец перестал изображать мрачную тучу и подключился к разговору:
– Мы можем прийти с судебным постановлением, и тогда вам придется отдать записи. Конечно, не хотелось бы до этого доводить, но…
Пауза явно предназначена для того, чтобы я ее заполнил, но предпочитаю воздержаться.
– …если вы отказываетесь от сотрудничества, нам придется пойти по этому пути.
Напугали ежа голой… М-дя. Пожимаю плечами:
– Ваше полное право. Если будет постановление суда – я, разумеется, выполню его в точности. Между прочим, у вас носок порвался, – тычу пальцем в сторону левой ступни португальца.
Тот слегка краснеет и пытается спрятать ее за правой.
– Да, спасибо. Я заметил.
Австралиец пытается вернуть разговор в конструктивное (с его точки зрения) русло.
– Может быть, вы припомните еще что-то, связанное с визитом господина Набтаба? Хоть что-то, любая мелочь будет полезна.
– Увы, все, что я смог вспомнить, я вам уже рассказал. А сейчас извините, вынужден завершить нашу встречу. У меня обед остывает. Рад был познакомиться, будут еще вопросы – заходите.
«Не забудьте постановление суда с собой захватить» – я не произнес, но постарался выразить тоном как можно яснее и, уверен, оба полицейских это поняли. О’Лири поднялся с дивана, вслед за ним Тейшейра. Австралиец с интересом смотрит на миску у края столешницы.
– Простите мое любопытство, а что это такое? Какое-то русское блюдо?
Блин, да сва́лите вы уже отсюда наконец?!
– Да. Гречка.
– С молоком и сахаром?
С дерьмом, долбодятел. Идите на хрен оба, достали.
– С молоком и солью.
Во взглядах обоих полицейских совершенно явственно проскользнуло, что они обо мне думают. Ничего хорошего, хе-хе. Чудак в лучшем случае и как бы не на букву «м». Сами такие; что бы вы понимали в человеческой еде…
Проводив назойливых гостей, пару минут сижу в глубокой задумчивости над остывшей тарелкой, после чего тянусь за телефоном:
– Джебедайя? Здорово! Слушай, вопрос такой есть. У тебя батя сегодня до скольких работает? Отлично! Дай телефончик его, пожалуйста. Ага, спасибо. Да, понадобилась вот консультация, срочно. Рассказывал обо мне? Ну вот и замечательно. Да, конечно, с удовольствием по пивку… Тогда вечером созвонимся? Все, давай.
Как-то так, м-дя.

Родезия, Кейптаун, Санрайз-бульвар  
Жаль, что город расположен на восточном берегу полуострова, а не на западном. Закаты отсюда смотрелись бы просто потрясающе. Впрочем, и так вид неплохой. Солнце уже опустилось за зеленые горы позади нас, и их силуэты четко прорисовываются на фоне оранжевого заката. Этим зрелищем можно любоваться всего минут десять, не больше – закаты вблизи экватора очень короткие, но оно стоит того, чтобы выйти на Грань. Собственно, многие так и делают, это самое популярное время для прогулок после рабочего дня. Далеко-далеко внизу над морем уже сгущаются сиреневые сумерки.
– Хреновая ситуация, что я могу сказать.
Равнодушный к романтическому пейзажу подполковник Грэм харкнул через парапет и задумчиво проводил глазами плевок, понесшийся навстречу крутому склону в паре сотен метров внизу, под обрывом.
– Почему? Никаких прямых улик нет, и даже косвенных нет – сплошные подозрения. Ли-старший говорит, они вообще дело не должны были заводить с таким набором на руках, скоро закроют. Да и кто из-за какого-то суданца будет землю рыть?
Ян скривился и покачал головой:
– Ты не догоняешь. Люди в АХНиС и Дагомее мрут часто, там жизнь такая. Болезни, ядовитые насекомые, змеи и так далее. Да, он попал в нашу больницу, и доктора диагностировали отравление. Но это случилось в день его прибытия, он не гражданин Родезии, родственников у него тут тоже нет. Что сделал бы нормальный полицейский? Подшил бы в папку бумажку «вероятно, жертва прилетела и гуляла по городу уже мертвой» и закрыл дело.
Ну да, я как-то так себе все это и представлял, когда планировал.
– …а вместо этого что? Вместо этого дело передали в Си-Ай-Ди, причем не кому-нибудь, а О’Лири. Я о нем слышал, да и общался пару раз – он отличный коп, ему самые важные и сложные дела дают. В темпе провели токсикологическую экспертизу, восстановили маршрут этого Умара от аэропорта до морга – тоже не так-то просто, у нас же на улицах камер нет.
Я, кажется, начинаю понимать, куда он клонит. Юра… ну, сучонок, попадись ты мне…
– …старается бизнес не теребить. А ты не просто бизнесмен – гражданин, герой войны за независимость, имеешь влиятельных друзей. Плюс туризм дает городу треть бюджета, никому не нужны слухи, что у нас тут гостей травят… – Последнее друг произнес с явным упреком. Ну да, косяк на мне, не спорю.
– …на все это, пресса молчит, расследование идет, и постановления суда об изъятии записей они добились за один день, и тебя завтра уже официально на допрос вызывают. О чем все это говорит – сам сообразишь или подсказать?
Да чего уж тут. Не идиот как-никак. Не совсем, по крайней мере.
– Он тут с кем-то работал, у кого хорошие связи?
Ян взглянул на меня с сожалением:
– Опять не догоняешь. У нас тут не банановая республика, и люди в полиции и прокуратуре себя уважают. Они бы не стали так усердствовать просто потому, что какая-то шишка их попросила. А раз они усердствуют, значит, речь не идет о частном интересе.
Блин. Как-то совсем хреново получается.
– Он с правительством сотрудничал?
Това… э-э… господин подполковник отправил в долгий полет еще один плевок.
– «Правительство» – размытое понятие. Я об этом Умаре прежде не слышал, ну да это еще ни о чем не говорит. Но Майк с Харрисом не слышали тоже, а вот это уже на определенные мысли наталкивает.
– Какие? – Не знаю всех местных бюрократических хитросплетений, увы.
– Такие, что у нас тут каждый, а не только официальные служаки, вносит свой вклад, если ты не заметил.
Хм… Ишь как заговорил… Ян, впрочем, замечает появившееся на моем лице выражение и тут же исправляется, примирительно подняв руки:
– Извини, не то хотел сказать. Понятно, что ты свой тоже внес. Я к тому, что Майк занимается помимо бизнеса разведкой в Дагомее и АХНиС, а Том – созданием каналов, назовем это так, с более отдаленными соседями. Финансы – дело такое, он вон то в Мекку, то в Нью-Рино, то в Порто-Франко мотается…
Что-то не пойму я, куда он клонит. О чем без обиняков и заявляю.
– Клоню к тому, что, раз Майк и Том не в курсе, с большой долей вероятности этот Умар сотрудничал с кем-то, кто занимается заленточными вопросами. Есть у нас такие. А с учетом его рода занятий и недавних событий, можно кое о чем догадаться…
Вот это я попал. Звиздец.
– Хочешь сказать, что «сюрпризы» для бриттов через него сюда попали?!
Тяжелый вздох, пожатие плечами:
– Точно не скажу, конечно. Но вполне возможно. Я справки немного навел – у этого чувака были выходы на мекканские сертификаты-«конечники». ВИХ – крупнейший покупатель оружия на Новой Земле, и никаких специальных ограничений Орден на них не накладывал. Те же ПТУРы им вообще без вопросов отпускают, только деньги плати. Да и с ПЗРК особых проблем нет, если вагонами не заказывать.
Юра, тварь. Не мог же не знать, урод! Как подставил, а…
– И что теперь делать? – Понимаю, что звучит малость унизительно, но куда деваться?
– Да вот хрен его знает… Поговорю с Майком, намекну ему на отдельные моменты… во время осады аэродрома. Он узнает, кто стоит за накатом на тебя, попробует как-то договориться. Наверное, будет проще, если у него появятся какие-то идеи, зачем кому-то понадобилось травить этого суданца…
Выражение лица родезийца не оставляет простора для толкований: «Хочешь помощи – колись, зачем замочил полезного для страны человека». Зачем-зачем… дебил потому что! Не Умар, я. Повелся на дешевую разводку…
Впрочем, это все лирика. Надо свою версию двигать.
– Ну, возможно, кто-то узнал, что Умар покупает в Имамате белых рабынь. И любит их для развлечения замучивать до смерти. Это я просто предполагаю, конечно.
Собственно, два и два тут любой сложит – рабыни в Имамате, с большой долей вероятности, будут русскими. После выхода Новороссии к западному побережью, Имамат больше ни с кем на севере и не граничит.
Ян пытливо вгляделся мне в лицо, после чего медленно кивнул.
– Это… уважительная причина. Но вот как этот «кто-то» мог о таком узнать?
Логичный вопрос. Только вот во всех подробностях мне на него отвечать что-то не хочется. А то можно вдобавок к убийству схлопотать еще и обвинения в шпионаже и государственной измене. «Закон что дышло» не только в РФ, знаете ли. А уж такие вещи точно ни малейшего понимания ни у кого тут не вызовут.
Пожимаю плечами:
– Ну откуда же я знаю… Мир не без добрых людей: наверное, подсказал кто-то.
Собеседник с явной иронией хмыкнул:
– Ну-ну. Ладно, не переживай. Думаю, решим вопрос. Главное, на допросе завтра ничего лишнего не брякни.
Да уж постараюсь, хе-хе.

Родезия, Кейптаун, Лонг-стрит,  
здание полицейского управления  
Интересно, а за этим односторонним стеклом в полстены кто-то есть? Что-то мне подсказывает – да.
Мой адвокат, Ли-старший, раздраженно побарабанил пальцами по старенькому, видавшему виды столу.
– Антониу, ты еще долго нас тут мариновать собрался? В повестке сказано – одиннадцать сорок пять. На часах три минуты первого.
Широкоплечий американец (как выяснилось – из Лос-Анджелеса, переехал в детстве из Бразилии с родителями) не слишком убедительно изобразил раскаяние:
– Простите, мистер Ли. Небольшая техническая заминка. Старший инспектор О’Лири будет с минуты на минуту.
Отец Джебедайи (командира 102-го взвода, если кто вдруг забыл) достал из кармана пиджака носовой платок и протер окруженную венчиком рыже-седых волос лысину. Кондиционирование в «интервью-рум» (она же допросная) оставляет желать лучшего. Может, дабы клиенты скорее дозревали, а может, просто сделали неудачно.
– Антониу, мой клиент – занятой человек, у него бизнес, которым нужно управлять. И у меня тоже дел хватает, если ты вдруг не в курсе. Поэтому ровно в двенадцать пятнадцать мы встанем и покинем это душное место. Ибо дольше получаса терпеть вашу неорганизованность закон нас не обязывает.
Тейшейра, судя по выражению лица, хотел было ответить что-то вроде: «Вызовем еще раз, себе же хуже сделаете», – но передумал. Видимо, решил не связываться со стариком Ли. Как-никак отец моего сослуживца – человек в Кейптауне известный и уважаемый, шесть лет был окружным прокурором. Если бы на эту должность можно было выдвигаться больше двух раз – до сих пор был бы, наверное. А теперь вот заместитель председателя городской гильдии адвокатов. Столп общества, короче, хоть с виду и неказист. Но вот голос поставлен будь здоров – пока не услышишь, ни за что не поверишь, что невысокий, с узкими плечами и пивным животом старичок обладает столь звучным глубоким баритоном.
Хотелось бы знать, почему задерживается О’Лири. Пытается выбить меня из равновесия, готовит какую-то пакостную неожиданность или просто задержало что-то никак со мной не связанное? За последние несколько дней старший инспектор успел прийти ко мне аж с двумя судебными постановлениями: первый раз – на записи с камер наблюдения, второй – на взятие смывов с посуды, бара и мойки. Причем вторую бумагу он умудрился раздобыть всего за пару часов – видимо, судья не очень обрадовался, когда узнал, что записей уже нет. Э-хе-хех, зря я затеял всю эту операцию со сменой жесткого диска. Тогда казалось хорошей идеей, но сейчас понимаю – ошибка. Выглядит очень подозрительно.
Минутная стрелка на круглых стенных часах с легким кликом встала на цифру «10», Ли бросил на Тейшейру очередной ехидный взгляд, тот открыл было рот для оправданий… и с явным облегчением закрыл. Дверь открылась, и в комнате появился старший инспектор О’Лири. С кожаной папочкой под мышкой и совершенно не выглядящий запыхавшимся, между прочим, как оно полагается опаздывающему на двадцать пять минут. Что не преминул вслух отметить мой адвокат. Австралиец улыбнулся в своей привычной манере.
– Сожалею, Мозес. Не поверишь – колесо спустило. Простите, мистер Чернофф, что заставил вас ждать.
Вот то-то и оно – не поверю.
Старший из полицейских тем временем расположился на стуле с другой стороны стола и включил стоящий с краю магнитофон, после чего официальным тоном произнес дату, время и место происходящего и перешел к представлению присутствующих:
– …старший инспектор отдела по расследованию тяжких преступлений Килиан О’Лири, инспектор отдела по расследованию тяжких преступлений Антониу Тейшейра. Мистер Витали Чернофф, владелец и управляющий казино «Жакаранда», и его адвокат, мистер Мозес Ли. Мистер Чернофф предупрежден о…
Да-да, обо всем предупрежден. Зря, что ли, с одним из трех самых дорогих в городе адвокатов пришел?
Первые несколько вопросов заданы явно для протокола. Действительно ли владею и управляю казино, как долго проживаю в Кейптауне и так далее. Затем пересказываю события интересующего господ инспекторов дня. Они внимательно слушают, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов. Заканчиваю. О’Лири ждет еще несколько секунд, словно желая убедиться, что больше я ничего не скажу, после чего приступает:
– Скажите, мистер Чернофф, почему вы не выполнили судебное постановление, предписывавшее вам передать полиции записи с камер видеонаблюдения?
Ишь как резво с места в карьер… «Не выполнили судебное постановление». Пожимаю плечами и собираюсь ответить, но Мозес деликатно хлопает меня по руке. Мол, он сам. Не вопрос – я только за.
– К тому моменту как полиция появилась в заведении моего клиента с этим постановлением, старший инспектор О’Лири, указанные записи уже не существовали в природе.
Килиан (блин, ну и имечко) чуть ехидно посмотрел на меня, хотя ответил вроде как адвокату:
– А сам ваш клиент этого сказать не может?
Слабенькая попытка, гражданин начальник. На такое меня не разведешь. Адвокат незамедлительно парирует:
– Если бы все общались с вами без адвокатов, я бы умер от голода. Неужели вы хотите смерти бедного старика, инспектор?
О’Лири покачал головой с преувеличенным ужасом:
– Ну что вы, советник… как можно… Мистер Чернофф, когда именно вы решили заменить видеонакопитель в вашем заведении?
– Мм… точно не помню. Недели три назад где-то.
– А зачем?
Вновь вмешался Мозес:
– Мой клиент иногда отлучается из города на продолжительный срок. Соответственно он хочет иметь возможность точно знать, что за время его отсутствия происходит с его бизнесом.
Австралиец несколько раз кивнул, демонстрируя полное понимание весомости этой причины. Интересно – отвечает ему адвокат, но смотрит он все равно на меня, и вообще ведет себя так, словно мы только вдвоем разговариваем.
– И почему вы не заменили его тогда же, три недели назад?
– Мой клиент не обязан отчитываться в том, как он управляет своим бизнесом. Его полное право – производить изменения, как и когда он сочтет нужным.
Опять понимающий кивок, адресованный не адвокату, а мне:
– Несомненно. Никто не подвергает сомнению ваше право, мистер Чернофф, вести бизнес так, как вам представляется целесообразным. Но вы же можете объяснить полиции причины, почему вы произвели замену не сразу, а именно в тот конкретный день? Если, конечно, вам нечего скрывать.
Не, опять слабенько. Может, усыпляет мою бдительность?
– Как я уже сказал, старший инспектор, мой клиент не обязан отчитываться, как он управляет своим бизнесом.
– Разумеется. Но «не обязан» и «отказывается» – несколько разные вещи, не так ли? Так вы отказываетесь объяснить полиции, почему вы заменили видеонакопитель именно в интересующий нас день, мистер Чернофф? Разумеется, вы не обязаны, но просто чтобы внести ясность – вы отказываетесь?
Ли-старший саркастически улыбнулся:
– Старший инспектор, не надо пытаться выдавать белое за черное. Права моего клиента на владение и управление его бизнесом защищены законом. Он не обязан объяснять вам свои мотивы, как-то обосновывать свои действия и оправдываться, почему он сделал что-то тогда, когда сделал, а не когда-либо еще. Так что мой клиент не отказывается объяснить что-то полиции , а реализует свои защищенные законом права. У вас есть еще какие-то вопросы или мы так и будем танцевать вокруг одного и того же?
Смуглая, с тонкими чертами физиономия австралийского ирландца остается все такой же безмятежной.
– Разумеется, у нас много вопросов… Но прежде чем мы к ним перейдем, хотелось бы все-таки внести ясность – мистер Чернофф, так вы отказываетесь пояснить нам, почему вы заменили видеонакопитель именно в тот день?
Опять двадцать пять… Он что, рассчитывает, что я не выдержу и начну отвечать сам, вместо адвоката? Держите карман шире, гражданин начальник. Пусть Мозес отбрехивается: в конце концов, он за это деньги получает. Не такие уж и маленькие, между прочим, – одно только его присутствие на допросе обошлось мне в три сотни. И это он еще скидку сделал как другу сына.
– Старший инспектор, у вас проблемы с памятью? Как я вам только что объяснил… странно, кстати, что приходится разъяснять такие очевидные вещи столь опытному сотруднику…
Это все ерунда. Вот что действительно интересно, так результаты экспертизы тех образцов, что они взяли в баре. Нашли следы яда или нет? Хочется верить, конечно, что нет – все-таки времени прошло уже немало, а чистоту у меня в заведении наводят тщательно, я за этим слежу.
– Мистер Чернофф, расскажите, пожалуйста, когда и при каких обстоятельствах вы в первый раз услышали о Таийибе Набтабе?
Хм… интересно сформулировано.
– Уточните вопрос, пожалуйста.
Полицейский захлопал ресницами с деланым недоумением:
– Что именно уточнить? Вопрос очень простой, как мне кажется: когда и при каких обстоятельствах вы в первый раз услышали о Таийибе Набтабе?
Ну-ну.
– В прошлую пятницу, от вас. Вы назвали это имя, когда приходили ко мне в квартиру. Фото показали еще.
Выкуси, хе-хе.
– А до этого вы никогда не слышали о человеке на фотографии?
– Я видел его пару раз у себя в заведении, но он представился как Омар. Или Умар, он с сильным акцентом говорил, а переспрашивать я не стал.
О’Лири остался все так же расслаблен, а вот его напарник чуть-чуть, почти незаметно подался вперед. К допросу, впрочем, не подключился.
– Вы с ним общались?
– Перекинулись парой фраз, как и со всеми новыми клиентами. Это часть моей работы.
– О чем именно, можно спросить?
Пожимаю плечами:
– Ну, представились… он сказал, что прилетел из Омдурмана и что играть не умеет, но какие-то знакомые рассказывали ему о моем заведении. Потом ему другие клиенты показывали, как играть на аппаратах, и мы больше не общались.
– А вы сами ему не стали показывать, как нужно играть?
– Нет. Это запрещено нашими внутренними правилами, во избежание конфликтных ситуаций.
Килиан вновь понимающе кивнул. Ну хоть не так много улыбается на этот раз, уже хорошо.
– Вы не могли бы точно вспомнить содержание вашего разговора с мистером Набтабом?
Отрицательно цокаю и мотаю головой.
– Отвечайте вслух, пожалуйста, мы же записываем все на магнитофон.
– Нет, не помню.
– Он не говорил вам, чем зарабатывает на жизнь?
– Нет.
– Вы уверены?
– Да.
– Но вы же не помните точно, о чем говорили? Как же вы можете быть уверены?
Мозес подключился к разговору:
– Старший инспектор, если вы намерены продолжать эти детские уловки, может, мы пойдем, а вы пока на зеркале потренируетесь? Мой клиент ответил вам, что разговор свелся к нескольким фразам, общее содержание он тоже вам сообщил. То, что он не может воспроизвести диалог дословно, никак не подрывает доверия к его словам. Вы сами способны сейчас точь-в-точь повторить все, что говорили неделю назад? Очень сомневаюсь.
О’Лири примирительно поднял ладони:
– Не надо так нервничать, советник. В вашем-то возрасте совсем не полезно… Я всего лишь пытаюсь установить истину, только и всего.
Похоже, они друг друга недолюбливают.
– Мистер Чернофф, вы сотрудничаете с правительством какой-либо страны, кроме Республики Родезия?
Млять! Неужели раскопали что-то? Уже собираюсь ответить «нет», когда Мозес предостерегающе дотрагивается до моего плеча.
– К чему этот вопрос, старший инспектор?
– Вопрос имеет непосредственное отношение к существу дела. Мистер Чернофф, отвечайте, пожалуйста – сотрудничаете ли вы с правительством какой-либо страны, кроме Республики Родезия?
– Мой клиент имеет полное право сотрудничать с кем угодно, пока это не нарушает законов Республики. И не обязан ни перед кем отчитываться. Поэтому либо задавайте конкретный, относящийся к сути дела вопрос, либо переходите к следующему.
Показалось или на невозмутимо-добродушном лице австралийца мелькнула тень раздражения? Вполне возможно, он ведь не железный.
– Мистер Чернофф, обсуждали ли вы с кем-либо мистера Набтаба до того, как мы с напарником пришли к вам, в пятницу?
– Нет.
– Вы уверены?
– Мой клиент уже ответил на ваш вопрос, инспектор.
– Знали ли вы, чем мистер Набтаб зарабатывал на жизнь?
– Нет.
– Знаете ли вы это сейчас?
– Этот вопрос не имеет отношения к делу. Какую бы информацию мой клиент ни получил после вашего появления, инспектор, она никак не относится к тому, что произошло с мистером Набтабом.
– Это же простой вопрос, мистер Чернофф, ответ на него ничем вам не грозит, как совершенно правильно подсказал ваш адвокат. Сейчас вам известно, чем Набтаб зарабатывал на жизнь?
– Инспектор, я вам уже ответил. То, что мой клиент знает сейчас, не имеет ни малейшего отношения к существу дела.
– Вы знали, что Набтаб – торговец оружием?
– Нет.
– Подозревали, возможно?
– Нет.
– Вы знали, что он поставляет оружие в Имамат?
– Нет.
– Вы русский?
Адвокат подался чуть вперед:
– Старший инспектор, мой клиент – гражданин Родезии, каковой статус был присвоен ему досрочно, за героизм, проявленный в войне за независимость. Его этническое происхождение, равно как и гражданство в Старом мире, не имеет ни малейшего значения.
Ишь как оттарабанил. И голос торжественный такой. О’Лири, впрочем, не впечатлился:
– Лояльность – сложная штука, советник. Я ни в коем случае не собираюсь отрицать заслуги вашего клиента перед Родезией. Разумеется, для закона не имеет ни малейшего значения, кто мистер Чернофф по происхождению. Но вот для выявления всех обстоятельств смерти Таийиба Набтаба – очень даже имеет. Мистер Набтаб поставлял оружие в Имамат. Имамат – противник России. Пусть даже официально у них действует мирный договор – столкновения на границе не прекращаются. И то, что ваш клиент – русский, вполне могло толкнуть его на мысль немного помочь соотечественникам. Не ставя под угрозу интересы Родезии, разумеется.
Возможно, мне показалось, но последняя фраза прозвучала с некоторой иронией. Впрочем, куда больше иронии звучит в ответе Мозеса. Иронии и преувеличенного восхищения:
– Браво, старший инспектор! Вы не подумывали оставить карьеру полицейского и начать зарабатывать на жизнь написанием романов? А то у нас тут с писателями как-то не очень пока что. Килиан О’Лири, основоположник великой родезийской литературы. Что скажете?
Если подколка и задела инспектора, он этого никак не показал.
– Мистер Чернофф, это вы отравили Таийиба Набтаба?
– Нет.
– Вы специально отвлекли внимание бармена, Шалка де Са, чтобы отравить предназначавшееся Набтабу пиво?
– Не отвлекал и не травил.
– Вы русский?
– Мой клиент – гражданин Родезии, старший инспектор. Еще одна отсылка к его происхождению – и я подам на вас жалобу в комиссию по этике.
– Вы разговаривали с людьми из разведки Новороссии?
– Мой клиент имеет полное право разговаривать с кем угодно и сохранять это в тайне, старший инспектор. До тех пор, пока это не нарушает закон. Если вы хотите спросить, не шпионил ли он на Новороссию в военных и других государственных структурах Республики – так и спрашивайте.
– Если не возражаете, советник, я буду формулировать вопросы самостоятельно, без вашей помощи. А то, зная вас, вы потом счет за это пришлете. – И, не давая старику возможности ответить, продолжил: – Мистер Чернофф, вы передавали информацию разведке Новороссии либо другого иностранного государственного образования?
– Вот видите, старший инспектор – без моей помощи вы не способны правильно сформулировать вопрос. Мой клиент имеет полное право собирать и передавать любую информацию кому угодно. До тех пор, пока это не нарушает законов Родезии. Каковые, если вы вдруг не в курсе, определяют закрытый перечень сведений, разглашение которых является преступлением.
– Ваш клиент, советник, является энсином кейптаунской милиции, командиром взвода. И для него, как для военнослужащего, любое сотрудничество с другими государствами без ведома командования может послужить основанием для обвинения в государственной измене.
Там, вообще-то, есть существенное уточнение – «во время призыва на службу». Ну плюс выдача служебной информации, это уже в любое время.
Ли-старший с деланым недоумением огляделся по сторонам:
– Похоже, Альцгеймер меня таки догнал. До последней секунды я был уверен, что сижу в здании полицейского управления Кейптауна. А я, оказывается, сейчас в службе военной юстиции? Почему же вы не в форме, господин… э-э… майор?
О’Лири чуть пожевал губу перед ответом.
– Не надо паясничать, советник. В случае, если в ходе расследования нами выявлено преступление, находящееся вне нашей юрисдикции, мы обязаны передать информацию в соответствующее ведомство.
– И как? – спросил Мозес с нескрываемой издевкой. – Выявили?
– Посмотрим, мистер Ли, посмотрим… Мистер Чернофф, вы встречались с агентом разведки Новороссии Юрием Самариным?
«Млять!»
– Нет.
– Вы уверены?
– Я не встречался ни с кем, кто представился бы агентом разведки Новороссии Юрием Самариным.
Полицейский ехидно улыбнулся и достал из лежащей перед ним папки фотографию, которую и передал мне:
– Вам знаком этот человек?
Юра, кто же еще. Фотка, похоже, с ID. На погранконтроле взяли, наверное. Надеюсь, взяли только фотку, а не самого Юру.
– Да. Это Юрий, радист с «Владимира Аверьянова». Заходил несколько раз ко мне в зал.
– О чем вы говорили?
– Закон защищает право моего клиента на неприкосновенность частной жизни, старший инспектор. Он не обязан пересказывать вам все содержание своего общения с этим … как там его. Задавайте конкретный вопрос.
– Мистер Чернофф, знали ли вы, что Самарин – агент разведки Новороссии.
– Нет.
– Передавали ли вы ему какую-то информацию?
– Инспектор, любое общение подразумевает передачу информации. Просто представившись, мой клиент уже передал этому Самарину какую-то информацию о себе. Задавайте конкретный вопрос.
– Передавали ли вы Самарину военно-политическую информацию о Родезии? Или Свободной Африканской Республике, до провозглашения независимости?
– Инспектор, простой ответ на вопрос: «Как тут у вас дела?» – уже подразумевает передачу «военно-политической информации». «Разногласия с Британским Союзом, народ волнуется». Задавайте моему клиенту конкретные вопросы. Если у вас их нет – мы с удовольствием вас покинем.
– Передавали ли вы Самарину военно-политическую информацию о Родезии, добытую с использованием вашего служебного положения в милиции?
– Нет.
– Обсуждали ли вы с Самариным мистера Набтаба?
– Нет.
– Самарин ставил вам задачу устранить Набтаба?
– Инспектор, мой клиент уже ответил, что мистер Набтаб в беседах не фигурировал. Вы тратите свое и, что куда хуже, наше время.
О’Лири с непонятным выражением хмыкнул и поднялся с места:
– Что ж, господа, попрошу вас потерять еще три минуты вашего драгоценного времени, и мы закончим, на сегодня.
После чего старший инспектор вышел за дверь, а просто инспектор остался сидеть и бросать на нас недружелюбные взгляды. Впрочем, отсутствовал О’Лири действительно минуты три, не больше. Вновь усевшись за стол, он достал из папки бумагу, подписанную помощником окружного прокурора. Согласно ей, мне вменяется в обязанность в случае выезда из Кейптауна сообщить об этом в полицию не позднее восемнадцати ноль-ноль предшествующего дня. Типа чтобы успели «принять меры» при необходимости. Мозес покривился, но подтвердил, что все законно – на неделю имеют право такое выписать, а вот продлять дальше – только по решению суда. Ну ладно, это я переживу.
О’Лири опять поднялся со стула:
– Мистер Чернофф, я вас больше не задерживаю. Спасибо, что уделили время.
– Пожалуйста, инспектор. Всегда рад помочь.
Вместе с Ли-старшим спускаемся по лестнице и выходим на улицу. Как оно всегда бывает после кондиционированного помещения, жара бьет по голове влажным горячим мешком. Мозес в очередной раз протирает платочком лысину. Довольно противно выглядит, кстати, хоть бы ему намекнул кто, что ли…
– Что думаете?
Старик пожал плечами:
– Если никаких улик вдруг не всплывет, за юридическую часть я совершенно спокоен – прокуратура даже в суд такое дело никогда не направит, они себя тоже на посмешище выставлять не хотят.
– Но?..
– Но вот то, что они так давят на тебя, означает, что кто-то давит на них. Вернее, не давит, скорее всего, но выставляет тебя в крайне неприглядном свете. А если власти захотят, они найдут способ испортить человеку жизнь. Это так в Старом мире, и в Новом ничего принципиально не изменилось. Впрочем, будем посмотреть.
М-дя… Ну куда деваться. Будем посмотреть.

8

Родезия, Кейптаун, Бенд-лэйн, казино «Жакаранда»  
– Йоханна, налей кружечку, пожалуйста.
Жестом показываю на нужный кран. Барменша молча кивает и, опустив глаза, приступает к процессу. Э-хе-хех…
Обстановку в моем заведении лучше всего характеризует слово «нездоровая». До клиентов, к счастью, пока что ничего не дошло, но вот персонал явственно шугается. Чего, спрашивается? Ну пусть даже я траванул какого-то суданца. Понятно ведь, что не от общей подлости характера я такую штуку отмочил, а причины были. Траванул и траванул, им-то что? Тоже мне чистюли хреновы.
Среди знакомых слух тоже разошелся, но там никто особо не заморачивается вроде как. Ну почти никто. Знакомые у меня в массе своей люди решительные и практические – раз сделал, значит, была причина, а если она недостаточно веская – полиция разберется. Надеюсь, что не разберется, хе-хе.
Как идет расследование – непонятно. Следов яда в заведении не нашли, Мозес вытряс из ментов отчет с результатами экспертизы. Меня повторно вызывали на допрос, задавали практически те же самые вопросы, что и в первый раз. С несколько большей фиксацией на связях с Новороссией в целом и общении с Юрой в частности. Очень хочется верить, кстати, что радист-чекист не планирует здесь в ближайшее время объявляться. Давать оговоренную на такой случай телеграмму в Порто-Франко я не стал, слишком велик риск вызвать новые ненужные вопросы. Вместо этого, по резервному варианту, переставил кадки с цветами на балкончике, чувствуя себя при этом профессором Плейшнером. Кто-то еще у новороссов в городе быть должен, иначе откуда они вообще узнали, что Умар заходил ко мне? В общем, что мог – сделал, так что нет смысла зря жечь нервные клетки на эту тему.
Ладно, думаю, утрясется со временем. Полиция ничего серьезного накопать не смогла, так что перспективы у дела нулевые, в этом адвокат уверен. В газетах ничего не всплыло, до клиентов тоже слухи не дошли. А если у персонала «кисломордие» не пройдет – можно и новых набрать. Тем более не у всех оно и проявляется, вон тому же Сэму все глубоко до лампочки, по-моему. Работает человек и работает, никаких нареканий.
Вибрация телефона в кармане. Майк.
– Привет!
– Здорово! Как жизнь?
– Да ничего, без изменений. Сам как?
– Тоже нормально. Слушай, ты как насчет пивка сегодня попить? Ян и Том тоже будут.
– Конечно, с удовольствием. Где обычно?
– Ага. Давай тогда попозже созвонимся, время уточним?
– Давай.
Хм… Интересно, интересно. Какой-то у Майка голос не слишком радостный был. Это ж-ж-ж неспроста, м-дя.

Родезия, Кейптаун, Санрайз-бульвар, паб «Черный лев»  
– …ну вот как-то так.
Майк закончил обрисовывать ситуацию и с грустью развел руками. Мол, рад бы как-то побольше помочь, но не могу. Ё-моё, но до чего же хреново-то! Только все устаканилось, выручка нормальная пошла, в общество влился…
Усилием воли подавляю детский порыв как-то уговорить и «съехать на базаре». Люди серьезные, относятся ко мне хорошо, если бы был иной выход – они бы его назвали.
– И сколько у меня времени?
Ответил Харрис.
– Столько, сколько тебе понадобиться, чтобы спокойно завершить здесь дела. Никто к тебе в дом или казино врываться не будет с криком: «Почему ты еще здесь?!» Но если они в ближайшие пару недель не увидят, что ты потихоньку закругляешься – начнутся неприятности. Самый простой вариант – всплывет что-то в прессе. И тогда продавать бизнес все равно придется, но уже в куда худших условиях.
– Понятно…
Ян чуть оправдывающимся тоном добавил:
– Они вообще сначала настаивали, чтобы ты в течение недели уехал. Но это уже совсем беспредел был бы, так что это мы отбили. Но совсем – не получилось. Они говорят, что насчет девушек – вранье, и тут твое слово, даже без источника информации, против ихнего – а они с этим Набтабом не первый год дела вели.
Ага, можно подумать, они бы признались, что годами вели дела с монстром.
– Да я понимаю, Ян, я ж вам благодарен…
Опять-таки сам не уверен, что в информации о запытывающем белых рабынь до смерти маньяке есть хоть грамм правды. Насчет того, что с Родезией Умар дел не ведет, Юра мне лапши на уши навешал, вполне мог и тут наврать, дабы «морально простимулировать». Что? Не наврал, когда сказал: «У нас таких сведений нет»? На девяносто девять процентов уверен, что это звиздеж. Не могли не знать, раз уж они так плотно этим Набтабом интересовались. Хотя ни капли не сомневаюсь, именно так Юра и будет отмазываться, случись мне его поймать и повесить пятками над углями. Что мне весьма хочется сделать, между прочим.
Харрис подбадривающе сказал:
– Я по своим знакомым узна́ю, кто мог бы заинтересоваться приобретением. Во сколько собираешься оценить казино?
Хороший вопрос.
– Вообще для таких заведений обычная цена – двухлетняя прибыль. Ну заленточных лет, двадцать четыре месяца то есть. После открытия аэропорта у меня в месяц выходит в среднем двадцать восемь тысяч, причем сумма постепенно растет. Так что, получается… шестьсот семьдесят тысяч.
Собеседники дружно выразили удивление – кто цоканьем, кто присвистом. Том задумчиво поскреб подбородок:
– Серьезная сумма. Не факт, что удастся выручить столько, но информацию я пущу.
– Я тоже, – присоединился Майк.
– Спасибо, мужики.
Все трое синхронно изобразили смущение и растроганность. А может, и не изобразили, черт их знает.
– Куда податься планируешь? – поинтересовался Ян.
Пожимаю плечами:
– Да погоди, блин, я только пять минут назад узнал, что нужно продавать бизнес и уезжать. Не думал еще.
– В Новороссию не поедешь?
Какой любопытный, хе-хе. И тон этакий небрежный, между делом типа спросил.
– Если бы я хотел туда ехать, какого черта я бы сюда поперся? Нет, социализм как-то меня не прельщает. Я вообще, когда только планировал бизнес, выбирал между Кейптауном и Виго. Съезжу в Виго, посмотрю, что там и как.
Том согласно кивнул:
– Неплохой город, намного больше Кейптауна. И казино там есть, сам видел. А почему Нью-Рино не рассматривал, раз таким бизнесом занимаешься? Местный Лас-Вегас ведь.
Блин, вот взрослый человек вроде, и бизнесмен на порядок крупнее меня, а как маленький.
– Не думаю, что у одиночки там много шансов. И конкуренция большая, и «внеэкономические» методы могут применить, насколько я понимаю… Это же бандитский город?
Банкир небрежно отмахнулся.
– Это уже давно скорее туристический бренд. Ну сам посуди, четыреста с лишним тысяч человек, крупнейший на Севере город. Если устроить Додж-Сити, через месяц население сократится раз в десять. Там шумно, конечно, но порядок поддерживается, и полиция работает на совесть, иначе туристы бы к ним не ехали. Просто это своеобразный порядок. А то, что всеми городскими делами заправляют Шесть Семей и комиссара они же назначают – ну, на большей части жителей это сказывается примерно никак, а кого не устраивает – те всегда могут уехать.
Харрис сделал глоток пива и продолжил:
– Но вот в игорку новичку и правда влезть не дадут, ты прав. Нужна будет крыша. Впрочем, она там для всего бизнеса нужна. Я же говорю – порядок есть, но своеобразный. Если съездишь, осмотришься и понравится – дай знать. У меня есть хорошие знакомые в Семье Шемрок, они помогут.
Интересно, что это Харрис так горит желанием сделать доброе дело? Нет, у нас с ним хорошие отношения, конечно, но нельзя сказать, что мы прямо такие уж друзья. Приятели – да, но не более. Видимо, Ян с Майком замолвили словечко.
– Спасибо, если что – обращусь.
Не то чтоб я так прямо спал и видел, как открыть бизнес в Нью-Рино, не люблю я братву, но жизнь – штука хитрая, мало ли как оно повернется…
Вообще многое зависит от того, за сколько удастся продать бизнес. В конце концов, я-то в Порто-Франко руководствовался и размерами бюджета не в последнюю очередь. Так-то тут игорка много где разрешена, на Виго и Нью-Рино свет клином не сошелся. Ладно, чего загадывать, посмотрим. Надо сначала зал продать. Блин, ну до чего же жаль-то, а…
И африкаанс, получается, зря учил.

Родезия, Кейптаун, Бенд-лэйн, казино «Жакаранда»  
Не похож он на норвежца, от слова совсем. Невысокий, чернявый, вертлявый. Скорее уж на румына или албанца какого-нибудь, если не вообще на цыгана. Хотя имя вполне скандинавское – Йон Осен. Ну я не специалист, конечно, но звучит по-скандинавски, да и сам представился норвежцем, из Осло. С другой стороны, Осло – тот еще гадюшник, так что…
Да и вообще, наплевать мне, кто он. Хоть румынский цыган из Осло, хоть эскимос с Папуа – Новой Гвинеи. Лишь бы зал купил. Вроде бы заинтересован. Неделю почти уже ходит, присматривается.
– Многолюдно сегодня, да, Витали?
– Да, Йон. Я же говорю – с тех пор как заработал аэропорт, бизнес прибавляет с каждым месяцем.
– Однако ты его продаешь.
Опять двадцать пять. Ну сколько можно уже?
– Здоровье дороже. Переоценил я свою устойчивость к жаре. Поеду на Север.
– Ну да, ну да…
Гаденько так улыбается, сволочь. Мол, «я-то знаю». Прикладом бы ему врезать по наглой чернявой морде, с разворота. Чтоб зубы брызнули. Хотя, с другой стороны, – слышать-то он наверняка о моих неприятностях что-то слышал, Кейптаун не такой большой город, но если бы знал, что я должен  продать зал – продавливал бы по цене куда сильнее.
«Норвежец» проводил внимательным взглядом Дженни, спешащую с выигрышем к удачливому игроку (мозг автоматически открыл мне нужное «досье»: Осей-Акото, работорговец из Малколм-Экс, ВИП-клиент, любит бурбон). Надо отдать должное Осену – он вовсе не провожает похотливым взглядом пятую точку Дженни (хотя там есть что проводить), а с вполне деловым любопытством оценивает ее работу. Ну оно и понятно – был бы он придурком, откуда бы у него деньги? Нет, всякое бывает, конечно, но в этом мире такое всякое  бывает куда реже, чем в том. Так, надо бы… ага, сами сообразили. Сэм спешит к толстому негру с бурбоном за счет заведения.
Осен подождал, пока Осей-Акото не начал запихивать выигрыш в купюроприемник, после чего довольно цокнул языком и повернулся ко мне:
– А неплохо персонал работает, совсем неплохо.
Состряпав на морде лица удовольствие от заслуженной похвалы, солидно киваю.
– Конечно. Хорошо обученный персонал – это половина успеха. Я все-таки не первый год в игровом бизнесе. На Старой Земле сам с оператора когда-то начинал.
Ну тут я приврал, конечно, не был я никогда оператором, ну да ладно.
– И все-таки, Витали, шестьсот тысяч – это слишком много за игровой зал. Соглашайся на пятьсот. Полмиллиона экю! Отличные деньги. Окажутся у тебя на счете в течение двух дней, я с Томом насчет кредита предварительно договорился.
Я знаю, хе-хе. Вчера только с ним пиво пил, и с Майком заодно. Ян опять на границе где-то пропадает.
– Йон, у меня чистая прибыль за прошлый месяц – тридцать одна тысяча. В этом месяце дела еще лучше обстоят, сам видишь. Меньше чем за двадцать месяцев ты все окупишь.
Чернявый «норвежец», впрочем, поддаваться не собирается:
– Ты же не можешь гарантировать, что такой поток клиентов будет постоянно? Не можешь. Да и новые заведения постепенно открываются.
Киваю:
– И это очень хорошо, что они открываются. Я же тебе рассказывал, как это работает. Чем больше в округе заведений, тем…
Честно говоря, уже самому хочется отсюда свалить, все равно куда. Не люблю находиться в подвешенном состоянии. Согласиться, что ли, на полмиллиона?
Не, черта с два. Деньги лишними не бывают. Поторгуюсь еще.

Родезия, Кейптаун, Санрайз-бульвар, паб «Черный лев»  
– И что, когда?
– Завтра. Всё уже подписали, осталось перевести деньги, и зал переходит к Осену. Харрис ему кредит дает, четыреста тысяч, ну и сто пятьдесят – его личных.
Ян цокнул языком:
– Неплохо, совсем неплохо. Ты сколько вложил: сто пятьдесят?
– Около того, чуть поменьше.
Не будем пускаться в излишние подробности, хе-хе.
– Четыреста штук срубил, на ровном месте! Круто!
Нет уж, позвольте. Шутливо-оскорбленное выражение на моем лице не столь уж и наигранно.
– Что значит «на ровном месте»? А бизнес сам по себе создался, что ли? Если бы не мои знания и связи, это все обошлось бы вдвое дороже, а денег бы приносило вдвое меньше.
Ян в схожем шутливо-виноватом тоне оправдывается:
– Ладно-ладно, не кипятись. Я же не говорю, что не заслужил: еще как заслужил. Что делать дальше собираешься?
Э-хе-хех… Хороший вопрос.
– Да черт его знает. В раздумьях пока. Скорее всего, попробую игровой бизнес где-то в другом месте.
– Ну а поедешь-то куда?
– Пока что в Нью-Рино. Уже взял билет на воскресенье, через Форт-Линкольн летим. Завтра получаю деньги, вечером устраиваю отвальную: ты приглашен, кстати; субботу отсыпаюсь и собираюсь, ну и всё.
– Смотри не попади там… В Нью-Рино много народу с деньгами подается, и есть те, кто на таких специализируется. Разводят, впаривают всякую хрень, а то и просто грабят. У Тома вон поспрашивай, он тебе расскажет.
Киваю:
– Спрошу. У самого-то какие планы?
Ян пожимает плечами:
– Да какие у меня планы… Служба, семья, погулять иногда, пока Катарина не видит.
Ага, помню я тех молодух в охотничьем лагере. Кажется, Ян себе аж двоих в домик уволок. Из деревни пришли подработать. Мужья в курсе, конечно, но особо не заморачиваются – семейный бюджет важнее.
– …будем потихоньку Междуречье дальше отжимать. И Нигер еще на запад подвинем. Дел хватит, короче.
Без всякого притворства вздыхаю:
– Да, хорошо тут… Жизнь кипит, все растет, закопай в землю экю – завтра выкопаешь два…
Ян, судя по физиономии, пытается придумать некую утешительную фразу, но не справляется с задачей и вместо этого делает глоток пива. Затем, правда, возвращается к утешениям:
– Жизнь – сложная штука. Зато денег срубил.
– Это да…
– Четыреста штук поднять за первые полгода – я по пальцам одной руки могу пересчитать знакомых, кто такого добился. И сам к ним не отношусь.
Ну будем реалистами – не в моих невероятных коммерческих талантах дело. Оказался в нужном месте в нужное время с нужной суммой денег и нужными знаниями – вот и результат. Второй подобный фокус где-либо провернуть вряд ли получится.
– …и вообще – интересно провел полгода. Разве нет?
Не могу сдержать улыбку:
– Это да. Какой только хренью не занимался, с твоей подачи в основном.
Ян, в противоположность мне, вдруг погрустнел:
– Да, весело было… Жаль, что так получилось.
Это да, жаль. Только все наладилось…
– Сам-то как думаешь: правда насчет того суданца? Ну насчет девушек в смысле?
– Да хрен его знает, – отвечаю с абсолютной искренностью. – Слова одних против слов других, и проверить нельзя. Может, меня развели, а может – ваши не особо заморачивались чистоплотностью.
Интересно – «ваши» вылетело само собой, хотя еще пару недель назад столь же автоматически сказал бы «наши». Ян, судя по ухмылке, тоже заметил. Ну а что? Суровая правда жизни. Я здесь уже не свой – соответственно и местные для меня тоже к этой категории больше не относятся.
– В любом случае думаю, что земля без него стала немного чище.
Ян ухмыльнулся еще шире и поднял кружку.
– За чистоту?
– За чистоту.

Родезия, Кейптаун, Улунди-стрит  
Блин, что-то я перебрал. Стоит закрыть глаза, как возникает совершенно отчетливое чувство полета, причем я на лету еще и вращаюсь по нескольким осям сразу. Вроде и поел плотно перед пьянкой, а вот гляди ж ты… Не надо было эту хрень курить, которую Миндонса принес. Не курю ничего, вот и не фиг начинать. Больше получаса уже так мучаюсь, не в силах заснуть. А теперь еще и мочевой пузырь сигнализирует, что надо бы навестить белого друга. Пока что сигнализирует негромко, но ведь пока к нему не прислушаешься – не успокоится. Придется идти. Хотя и дико не хочется вставать с кровати. Лень.
Отвальная прошла на славу. Пришли Ян, Майк, Харрис, Миндонса, Джебедайя и еще три с лишним десятка ребят. Даже не ожидал столько, хе-хе. Ну большинство с моего взвода, понятно. Все рассказывали, какой я замечательный парень и как жаль, что мне приходится уезжать. Заодно кто открыто, а кто намеками разной толщины выражали уверенность, что если такой хороший человек, как я, решил отравить какого-то негра – негр однозначно того заслуживал, и двух мнений тут быть не может. М-дя… Жаль, господа из law enforcement с ними не согласились.
Черт, все-таки придется вставать. Э-хе-хех…
А?
За долю секунды до того, как я начал бы воплощать решение в жизнь, со стороны приоткрытой двери балкона донесся отчетливый скрип. Как будто… как будто кто-то подпрыгнул с земли, зацепился за край балкона и подтянулся. Возможно, есть еще какие-то объяснения, но мне вот как-то сразу это пришло в голову. Паранойя, ага. Неотъемлемая часть здорового образа жизни.
Дерринджер под подушкой, но лезть за ним нет необходимости – кольт лежит на тумбочке рядом с кроватью, патрон в патроннике. Остается только тихо, чтобы кровать не скрипнула, протянуть руку…
Балконная дверь тихо, без малейшего скрипа, открылась шире, на фоне светлых досок стены появилось низкое, плавно двигающееся темное пятно (на корточках, что ли, крадется?), и мне осталось лишь чуть опустить ствол.
Банг! Банг! 
Вспышки и грохот на пару секунд заставляют «потерять» обстановку, но это время я использую, чтобы скатиться с кровати на пол. Замираю на полу, пытаясь понять, где противник и что он делает. На балконе неясный шум, но прежде чем успеваю отреагировать, слышится удар подошв о землю. Кто-то спрыгнул вниз. Не один, значит, пришел, урод.
С первого этажа слышатся взволнованные голоса Бернара и его жены. Они видели, что я вернулся в подпитии – наверное, решили, что спьяну палю. Но шум – это хорошо: раз уж враг пришел не один, остальных шум может спугнуть.
Со стороны балкона донеслись пара булькающих хрипов, неясный шорох – и все затихло. Зрение уже восстановилось после вспышек, вижу непонятную темную массу на полу возле балконной двери. Вернее, понятную, хе-хе. Но на всякий случай…
Банг! 
Стук двери внизу, Бернар выскочил во двор, его голос доносится уже с улицы. Что он там кричит?
– Витали?! Витали?! Что случилось?! Ты в порядке?!
Что-то не хочется мне ни выходить на балкон, ни открывать дверь. И свет включать не хочется. Я сам себе не враг. Мало ли кто там меня с нетерпением высматривает. Лучше поступлю как законопослушный гражданин.
Протянув руку, снимаю с тумбочки телефон. Номер экстренного вызова – 107 (а еще говорят – Новая  Земля, ха-ха). Хорош хихикать, надо собраться. Пьяный просто, вот на «ха-ха» и пробивает.
«Дежурная служба, меня зовут Сара, чем могу помочь?»
А ничего так голосок, ха-ха.
– Здравствуйте! Ко мне тут грабитель залез, и я его застрелил. Пришлите полицию, пожалуйста.
Голосок явственно посуровел:
«Сэр! Где вы сейчас находитесь?»
– Улунди-стрит, тридцать восемь… – Почему-то очень захотелось закончить: «…попугаев», – но вовремя сообразил, что неведомая Сара шутку вряд ли поймет.
«Полиция уже в пути, сэр! Пожалуйста, оставайтесь на месте!»
Странная она какая-то.
– А куда я пойду-то? Я же говорю – ко мне в дом грабитель залез. Я его застрелил, вон он, на полу лежит. Я дома у себя.
С улицы продолжают доноситься взволнованные вопли Бернара и его жены. Жена тоже Сара, кстати, ха-ха. Но они не евреи – он француз, а она австрийка. Ничего, пусть поорет, хуже от этого не будет.
«Сэр, вы уверены, что грабитель мертв?»
Хм… хороший вопрос. Вообще она права, надо бы контрольный сделать. Никак только не пойму, где у него голова, темно ведь…
«Сэр? Вы уверены, что грабитель мертв?»
Нет, пожалуй, не надо сейчас контрольный делать. Полиция потом будет на мозг капать.
– Я не знаю. Он лежит на полу, а подходить ближе я не хочу.
Логично же?
«Сэр, как вас зовут?»
Как-то не совсем подходящий момент для знакомства, мне кажется. Да и вообще я улетаю послезавтра, так что ничего у нас один фиг не выйдет, милая Сара.
«Сэр? Как вас зовут?»
В окнах полыхнули отблески полицейских мигалок. А вот сирены я что-то не слышал. Видимо, решили не беспокоить сон добропорядочных граждан. Ну и правильно.
Слышу несколько истеричные голоса Бернара и Сары, объясняющих прибывшим копам, что их всегда спокойный квартирант вдруг начал палить из пистолета среди ночи. «Пришел пьяный в дрова»? Ах ты ж сука! Вот на фига так закладывать, а? Я тебе перед выездом на стене слово из трех букв напишу.
«Сэр?! С вами все в порядке?»
– Да, спасибо. Сара, тут полиция уже приехала, так что я кладу трубочку. Спокойной ночи.
Ладно, пора выходить. А для начала – включить свет. Поднявшись с пола и идя к выключателю, слышу тяжелые, уверенные шаги на лестнице. «Закон и Порядок» идет, ха-ха. Щелкаю выключателем и поворачиваюсь к незваному гостю. О, а это кафр! В обычном рабочем комбинезоне, и садовый топорик рядом валяется. Однозначно мертв – вон уже кровищи сколько натекло. Любопытно…
Стук в дверь. Тоже тяжелый и уверенный.
– Откройте, полиция!
Да догадываюсь, блин, что не Кванза-бот. Но вот пистолет стоит положить обратно на тумбочку, пожалуй. Во избежание, ага.
– Сейчас открою, секунду!
Стараясь не делать резких движений, открываю дверь. За ней ожидаемо оказываются двое копов в темно-зеленых рубашках, светло-зеленых брюках и коричневых фуражках. С пистолетами в руках, между прочим. На меня, правда, не направляют, но изменить это – дело доли секунды. Хм… и бронежилеты нацепили, не поленились. Ну все правильно, на стрельбу же выезд.
– Мистер Чернофф?
– Да.
– Сержант Абендрот, констебль Гослар. Мы можем войти, сэр?
Вежливые. Ну, когда ко мне вежливо, я тоже хамить не люблю.
– Да, конечно. Пожалуйста. – Делаю приглашающий жест. Видимо, чуть резковато, потому что у одного из копов, повыше и помоложе, слегка дергается рука с пистолетом. Но все обходится, к счастью. Для меня, хе-хе. А пистолеты у них – «глоки», кстати.
Отступаю вглубь квартиры, давая копам возможность осмотреться. Плавно показываю рукой на тело у балкона.
– Вот, залез с топором. Пришлось застрелить.
Младший продолжает контролировать меня, старший проверяет кафра.
– Мертв.
Пожимаю плечами:
– Ну, три пули сорок пятого калибра все-таки.
– Из этого пистолета? – кивает на лежащий на тумбочке кольт, но в руки его не берет. Это правильно – невежливо чужое оружие трогать. А вежливость – это важно.
– Да.
По копам заметно, что они несколько расслабились. Старший вообще свой «глок» в кобуру убрал. Младший – пока нет, но и стеречь глазами каждое мое движение перестал. Ага, тоже убрал. Внушаю я доверие, значит. Добропорядочный гражданин.
Старший вроде как дружелюбно замечает:
– Похоже, вы сегодня малость приняли на грудь, сэр?
Ну, отрицать очевидное глупо.
– Да, посидели с ребятами в «Черном льве». Я как раз удачную сделку заключил, обмывали.
Задумчиво кивает:
– Понятно… А этого человека там не было, случаем?
– Да я его и не рассмотрел толком… Вообще, «Лев» – для местных в основном, кафры туда редко забредают. Не их формат.
– Да… ну, вы посмотрите повнимательнее все-таки, вдруг опознаете. Может, в другом месте где-то видели.
Добросовестно подхожу поближе и всматриваюсь. Негр как негр. Довольно развит физически, но не сказать что прям такой уж здоровяк. Жилистый скорее. Редкая клочковатая бороденка: значит, скорее всего, мусульманин. В Дагомее бороды носить не принято. Лицо… ничего особенного. Регион назвать не могу, нет каких-то выделяющихся отличительных черт. И знакомым он мне не кажется.
– Нет, сержант, простите, не узнаю. Не думаю, что где-то его видел.
– Жаль, жаль. Секундочку…
Сержант натягивает одноразовые перчатки, после чего быстро и ловко обыскивает покойника. Во внутреннем кармане комбинезона обнаруживается ID. Хм… кто же с документами на такие дела ходит? Хотя, с другой стороны, черные здесь обязаны постоянно иметь ID при себе, так что…
– Сираду Молабе, двадцать один год…
Местный год, напоминаю, если вдруг забыл кто. В полтора раза длиннее заленточного.
Опять пожимаю плечами:
– Первый раз слышу.
Сержант молча кивает и выуживает из того же кармана небольшую желтую картонку, запаянную в пластик. Это родезийская рабочая виза для «цветных рабочих», как их тут политкорректно называют в официальных документах.
– Сираду Молабе, уроженец Н’Жимайи, Африканский Халифат Нигер и Судан. Мусульманин, виза третьей категории, разнорабочий. Действительна еще четыре месяца. Выдана в рамках квоты департамента коммунального хозяйства и благоустройства Кейптауна.
Полицейский убрал оба документа к себе в карман и тяжело вздохнул. С чего бы вдруг, интересно?
– Что, Йорген, не судьба нам вовремя закончить смену?
– Похоже на то, – пожав плечами, философски ответил молодой.
Ага. Причина тяжелого вздоха понятна.
– Сэр, он был один? – скорее утверждение, чем вопрос.
Не вижу причин что-то скрывать.
– Я точно не уверен, но мне показалось, что кто-то спрыгнул с балкона.
Сержант послал мне красноречивый взгляд: «А что ж ты, придурок, сразу не сказал?!» – и, сняв с пояса рацию, на полицейском жаргоне сообщил кому-то, что по району может шастать негр-грабитель, с топором или без такового. Действительно, чего я сразу не сказал? А пьяный потому что, туго соображаю. Соображай я лучше – вообще сначала адвокату бы позвонил, а не в полицию. Мало ли какая подстава может быть… Опять же про круглую сумму у меня на счету забывать не стоит.
– Ладно, мистер Чернофф. Дело в общем-то совершенно ясное, к вам никаких претензий. Сейчас приедет коронер и заберет тело. Ну а вас попрошу в понедельник подойти в управление, там следователю быстренько дадите показания – и на этом все. Извините за беспокойство, но порядок есть порядок.
Хм… А вот это мне не очень подходит.
– Сержант, у меня в воскресенье самолет в Форт-Линкольн, билет уже куплен. Завтра никак нельзя вопрос с показаниями решить?
– Можно, никаких проблем. Я дежурному инспектору передам, он у вас завтра возьмет показания. Часам к одиннадцати подходите…
Тон сержанта явно подразумевает: «Как раз проспитесь к этому времени».
– Спасибо большое.
Во дворе послышался шум заезжающей машины.
– А вот и коронер. Сейчас заберут вашего грабителя. Отличная стрельба, кстати, сэр. По пуле в каждом легком и одна в шею. В темноте, с учетом неожиданности…
«И того, что ты пьян и накурился чего-то», ага.
– …очень впечатляет.
– Спасибо.
Э-хе-хех. Вот почему на той стороне, в Москве, я бы сейчас при аналогичной ситуации уже сидел в наручниках и уныло прикидывал, сколько лет мне дадут. Ведь ничего же не надо, чтобы сделать систему нормальной, просто немного воли… М-дя. Ладно, хрен с ней, с заленточной Москвой. Все равно вернуться туда мне не светит, да и совершенно не хочется, честно говоря.
А вот над чем стоит подумать, так это над тем, действительно ли я чуть было не стал случайной жертвой ограбления, или это «привет» от покойного Таийиба Набтаба за невкусное пиво. Что-то мне подсказывает, что второе более вероятно. Похоже, вовремя я сваливаю.

Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, аэропорт «Дон Луиджи Витали»  
Забавно, хе-хе. Название аэропорта в смысле. Как меня просветил словоохотливый попутчик, севший на борт во время получасовой стоянки в Форт-Линкольне, крупнейшая воздушная гавань Новой Земли названа в честь основателя Семьи Витали, дона Луиджи Витали, бежавшего сюда с родной Сицилии от излишнего внимания карабинеров и в итоге создавшего сильнейшую из Шести Семей. Сам дон Витали мирно скончался три года назад от инсульта, после чего наследники и решили таким образом увековечить его имя. Ну почему бы нет, в конце концов. Заслужил человек, тут уж не поспоришь.
Наш DHC-8 закончил рулежку и остановился возле двухэтажного здания аэропорта. Хорошая машина, кстати, полет вышел куда комфортнее, чем недавний из Мандела-Сити. Самуил, тот самый словоохотливый попутчик, тут же встал и потянулся за своим рюкзаком. А нет – сначала мой чехол с винтовкой вытащил и мне передал. С автоматом и в багаже ничего не случится, думаю, а вот винтовку как-то боязно на милость грузчиков отдавать.
– Спасибо.
– Ага. Ты куда сейчас?
– Ну в гостиницу какую-нибудь. Думаю, уж с этим-то тут проблем точно быть не должно?
Сэм кивнул характерно кучеряво-большеносой головой:
– Никаких. Тебе на какой бюджет? Может, подскажу что.
Хм… ну-ну.
– На средний. Президентский номер не нужен, но и бомжатник с клопами тоже.
В процессе разговора продвигаемся к выходу, так что Сэм отвечает, уже ступив на раскаленный бетон. Жарко, и даже очень, под сорок где-то. Но заметно суше, чем в Кейптауне, и ветер довольно приличный. Выступивший было пот высох почти мгновенно. А аэропорт здесь намного больше не только нашего в Кейпе (эх-хе-хех, уже ихнего), но и того, что в Форт-Линкольне. Раз в… э-э… намного, короче. Я вон прямо отсюда вижу с полсотни самолетов на стоянках. В основном небольшие частные, конечно, но полсотни – это очень солидно.
– Советую взять такси до Авенида-Лопес. Так и скажи – к гостиницам, они в северном конце улицы. Больше пятерки водиле не давай, если тримобиль возьмешь. Тримобиль – это типа моторикши хрень такая.
– Ага, я в Латине бывал.
– Ну вот…
Большая часть пассажиров, включая нас, направилась к терминалу, но вот двое латиноамериканского вида мужиков в белых костюмах примеру остальных не последовали. Встречающий их здоровенный красный «хаммер» подъехал прямо к самолету, после чего они эмоционально обнялись (хоть не расцеловались, и то хорошо) с парой встречающих, таких же бравых мачо, сели во внедорожник и покатили прямо к воротам. Видимо, кто-то из здешних хозяев жизни. Не принадлежащие к таковым проследовали в терминал, где после краткого общения с пограничниками (сверхкраткого, я бы даже сказал: просто провел ID по сканеру – и всё, даже «Здравствуйте» не сказали, а вот флаерс «Казино и дворца развлечений «Flamingo» в руки сунуть не забыли), выстроились у ленты транспортера в ожидании багажа. Ну у кого он есть, конечно. У меня вот есть, так что я выстроился, а вот у Сэма, летавшего в Форт-Линкольн по работе, нет, так что мы распрощались. Интересной информации он мне за время полета выдал немало, вопрос только в том, насколько она является объективной реальностью, а насколько – представлениями Сэма о таковой. Впрочем, будем посмотреть. Спешить-то мне особо некуда. Ага, вот и багаж.
На выходе из здания аэропорта прилетевших (кстати, пока багаж ждали, еще один рейс сел, оживленно у них тут, однако) поджидают таксисты. Ну понятно, это от перемены миров не меняется. Прямо у дверей, под тенью большого навеса, – зазывалы из развлекательных комплексов. При них (комплексах, не зазывалах) есть отели, разумеется. Слева, за спиной у зазывал, стоят новенькие и блестящие автобусы, украшенные разноцветной рекламой заведений: «Sahara», «Flamingo», «Wet'n Wild» – и так далее. Крупнейшие казино, понятно, принадлежат Шести Семьям (и судя по тому, что пограничники в аэропорту выдают флаерсы «Flamingo», оно в собственности Семьи Витали), так что таксисты скромненько толпятся в стороне, на солнышке, не мешая уважаемым людям делать бизнес. Интересно, а таксисты тоже мафии отстегивают? Скорее всего.
В казино я пока не спешу, так что мне к таксистам. Ухо засекает в хоре «Сэр! Сэр! Куда хотите?» русский акцент, секундой позже нахожу глазами его обладателя – худощавого темноволосого и загорелого мужика лет тридцати с лишним, с равным успехом могущего проканать что за мексиканского потомка гордых идальго, что за краснодарского казака с кучей черкесских предков по женской линии. Суровая такая физиономия, на таксиста как-то не слишком похож. Ну да ладно, соотечественник же. Наверное.
– Авенида-Лопес, гостиницы.
– Конечно, сэр! Довезу за десять минут! Пойдемте к машине!
Хе-хе. Не, конь так не ходит.
– Сколько?
– Семь экю, сэр!
Ага. Мы, гусские, дгуг дгуга не обманываем. Хотя, может, он во мне соотечественника не признал, у меня-то акцент слабый.
– Пять.
– Шесть, сэр. Это стандартная цена.
– Я знаю цены. На тримобиле едем?
Водила кивает.
– Пять.
– Хорошо, сэр.
Вот и отлично. Не люблю, когда меня разводят. Если окажется соотечественником, лучше экю чаевых дам.
Тримобиль, как я и подозревал, оказался трехколесной машинкой, открытой с боков. Водитель впереди, за мотоциклетным рулем, позади него двухместное сиденье, а за ним решетка для багажа. На ней таксист ловко закрепил мой рюкзак, а чехол с винтовкой, от греха подальше, я решил взять с собой в «салон». Устраиваюсь поудобнее, и выкрашенный в канареечно-желтый цвет драндулет резво выскакивает со стоянки на ведущую в город дорогу. Впрочем, до города, собственно, тут полкилометра, не больше. О, а тут и ремни безопасности есть. Пристегнусь-ка я, пожалуй. И перекладина металлическая впереди, удобно держаться. Все продумано.
Тримобиль легко пробегает эти пять сотен метров до первых домов и вливается в довольно густой транспортный поток. Ну по меркам не то что той  Москвы, но и Томска какого-нибудь – ничего особенного, обычный трафик, но как-то уже отвык от такого. С интересом кручу головой по сторонам, пытаясь почувствовать экзотику «бандитского города». Пока как-то не очень чувствуется. Улица как улица, ничем особо не отличается от таких же в Порто-Франко. Жилые дома в основном частные, но есть и на несколько квартир; пара магазинов, бар…
Водила, наверняка не один раз сталкивавшийся с разочарованными зрелищем пассажирами, решил ответить с упреждением:
– Казино и прочие развлечения в основном на Лас-Вегас-Стрип, сэр! А мы по обычным жилым улицам доедем, так короче, и в пробки не попадем.
– Ты не русский, случаем?
Мужик с заметным облегчением перешел на великий и могучий:
– Ага, со Ставрополья. Полгода уже здесь.
– А я из Москвы, тоже около того. Виталий.
– Толян. А поселился где?
– Да пока в Порто-Франко, а там видно будет.
Не стоит всем о себе реальную информацию выдавать. Не то чтоб я принял Толяна за чьего-нибудь шпиона, а просто как общее правило. Чем меньше люди о тебе знают, тем меньше они смогут свои знания против тебя использовать. Или проболтаться кому-то, кто захочет использовать.
– Отдыхать к нам?
– Типа того. Отпуск взял: интересно стало, что за бандитский город такой.
Толян повернул голову, заставив меня инстинктивно покрепче вцепиться в перекладину. Как-то нервничаю я, когда водитель не смотрит на дорогу. Вышеупомянутый водитель тем временем весело расхохотался. Ну, хоть опять вперед смотрит, и то хорошо.
– Да не, тут это так не заметишь особо. Ну на Стрипе есть всякое, но это для туристов больше, показуха. Не, бывают разборки и стрелки, типа как у нас в девяностых, но кто не в братве, на тех не особо отражается.
Не он первый мне это говорит. Не видать мне города блатной романтики, увы и ах. Да и черт с ним. Не люблю я ни блатных, ни их романтику, хе-хе.
– Понятно. Ну все равно Лас-Вегас типа. За ленточкой в нем не побывал, хоть тут побываю.
Толян с готовностью соглашается:
– Это без проблем, развлечений тут полно. Только по сторонам смотреть не забывай. На территории Семей туристам ничего не грозит, там «работать» – самоубийц нет, а вот просто на улицах всякое бывает. После захода солнца пешком в центре, кроме как на Стрипе, лучше не ходить. Вот, визитку держи – если что, позвонишь, я подъеду или еще кто из наших, отвезем.
Принимаю отпечатанную на скверном картоне визитку (ё-моё, да смотри ж ты на дорогу!) и убираю в карман.
– А что, русские тут кучей держатся или по отдельности все? Я слышал, много наших тут.
– Полно! Каждый пятый, если не больше. Держимся… ну не так уж прямо отдельно от всех, как азиаты или евреи с сицилийцами, но да, больше кучей. У нас вот свое объединение есть, русских таксистов. В аэропорту же работать не каждого пустят, но мы пробились. Во Фримонте больше половины наших, это большой таун здесь, на юго-востоке.
Забавно, как Толян явно автоматически ввернул слово «таун». Акклиматизировался уже, ха-ха.
– …Литл-Гроув и Поляна – чисто русские тауны, но они маленькие, там народ с деньгами живет.
Ага, не разбежались, значит, наши подальше друг от друга, как оно частенько бывает. Это радует.
– А братва русская есть?
Вообще-то я знаю, что есть, просветили уже, но интересно, что Толян ответит.
– А как же? Есть, конечно!
Ишь ты, голос аж звенит от гордости. Как будто он тут смотрящий. Ну-ну.
– Одна из Шести Семей! Так и называется – Рашенз.
И ведь почти без акцента сказал (прокричал, вернее, он же вперед смотрит, да и такси открыто с боков, довольно шумно внутри). Точно, акклиматизируется.
– И че делают?
– Да че и все… Два больших казино есть – «Кремлин» и «Уайт-Маунтин»…
– «Гремлин»?
– Не, «Кремлин»! Это «Кремль» по-английски.
– А-а…
Да нет, ну я понял сразу, конечно. Так, потроллить…
– …бордели, «колеса» всякие, деньги в долг дают, ну и все такое.
На коммунальных и строительных подрядах тоже зарабатывают, насколько я слышал. Ну и крышуют местные бизнесы, разумеется.
– …вот Авенида-Лопес. Если налево, там анклав Семьи Лопес…
Основана кубинцами, сейчас объединяет большую часть местных латиносов. Из всех Шести Семей пока что в наименьшей степени «цивилизовалась», не брезгует киднеппингом и тому подобными вещами. Хотя, конечно, процесс смены маски на галстук и у них постепенно идет. Законы развития общества, никуда не денешься. Разбойники превращаются в бизнесменов. Или их торжественно хоронят.
Мы, кстати, повернули не налево, а направо, к северу. Авенида-Лопес уже больше похожа на улицу местного Лас-Вегаса – широкая, заполненная людьми и транспортом, по сторонам сплошные магазины, бары, клубы и тому подобное. Перемежающиеся роскошными особняками. Вообще, странно, конечно – какой дурак угрохает кучу денег на особняк в таком шумном месте? Тут же жить невозможно, постоянный движняк вокруг. Впрочем, каждому свое.
О, игровой зал! Интересно, надо будет зайти, посмотреть. И еще один! Похоже, не прозябает тут мой любимый бизнес.
Еще через несколько минут мы остановились перед довольно симпатичным трехэтажным зданием, внешним видом вызывающим отчетливые ассоциации с заленточным определением «довоенный дом». Не в смысле «старый», дом-то вполне новый и ухоженный, а по общему стилю. Толян ткнул пальцем в сторону вывески «Neva».
– Вот, отличное место. Наши держат. Ну а не понравится – тут кругом гостиницы. – Он обвел рукой вокруг. Действительно, район похож на «Гостиницы ВДНХ», масштабом поменьше разве что. А таксист, скорее всего, от хозяев что-то получает за каждого привезенного клиента, так оно обычно устроено.
Дав Толяну шесть экю (и получив в ответ не слишком убедительную благодарность – видимо, он рассчитывал на большее), прохожу внутрь. Замечаю на двери наклейку – черный круг с красным… э-э… на знак рубля похоже, хотя и не совсем идентично. Ну-ну.
Несколько тесноватое и темноватое, но удачно и солидно обставленное фойе, за стойкой упитанная дама, крашенная в радикально белый цвет. На стойке красивая деревянная табличка, сообщающая, что персонал знает английский, русский, испанский и немецкий. Полиглоты, понимаешь.
На американском  языке прошу комнату на неделю, каковую и получаю за семнадцать экю в день, душ имеется, завтрак не включен. Страховой депозит – еще сотня, возвращается при выезде. Есть номера и подешевле, и даже койко-места, но пока не вижу необходимости экономить до такой степени. Все-таки о себе любимом надо заботиться.
Почему не перешел на великий и могучий? Мм… Да черт его знает. На всякий случай. Надо бы осмотреться сначала, понять, что и как. Может, здешние Рашенз всех приезжающих соотечественников с деньгами рассматривают как дойных коров: возможен ведь такой вариант? Возможен. ID при заселении никто не спрашивал, так что… С таксистом, конечно, я сглупил – не надо было на русский переходить, ну да что уж теперь.
Номер, расположенный на третьем этаже, оказался вполне себе ничего, даже с некой стилизацией под… э-э… не знаю, под что именно, но какой-то стиль явно чувствуется. «Советский гламур», наверное. Не важно; главное, что чисто и не прокурено.
Долго, с удовольствием стою под горячими струями воды в душе, одновременно обдумывая, что делать дальше. Ну, собственно, выбор не так велик. Пойти в город, осмотреться, понять, что тут и как. Начать  понимать, вернее; за один вечер такие дела не делаются.

Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Лас-Вегас-Стрип  
Сам по себе Нью-Рино – крохотный городишко, меньше квадратного километра площадью и почти без постоянного населения. Неожиданно? Ну вот так. Занимает несколько кварталов в центре и проезжую часть  бульвара Лас-Вегас-Стрип. В центре расположены разные правительственные учреждения Свободной территории Невада и Аризона, местное представительство Ордена, полдюжины офисных зданий и несколько хороших ресторанов. На Лас-Вегас-Стрип выходят анклавы всех Шести Семей, с казино и прочими увеселениями, но к собственно городу Нью-Рино они не относятся, имея статус отдельных муниципалитетов. Да-да, со своей полицией, судами, тюрьмами и так далее. Вообще же таких самостоятельных муниципалитетов в Большом Нью-Рино аж девятнадцать (без центра города, муниципалитетом не являющегося и управляющегося напрямую Сенатом Территории), каждый со своим бюджетом, набором властей, законов, правоохранителей и всего необходимого. Это еще не считая нескольких трущоб, обитателям которых просто неохота заниматься формальной организацией своей жизни, так что они устроили на «неинкорпорированных территориях», как это тут называют, самострой в духе бразильских фавел.
Почему такая странная система? Ну не такая уж и странная, в общем-то. В тех же США (за ленточкой) встречается хоть и не повсеместно, но довольно часто. Обычно – при напряженных отношениях между различными городскими общинами. Вместе жить получается не очень, поэтому разные народности организуют свои муниципалитеты, по заветам Бендера Родригеса. Да и в нашей истории, если покопаться, примерные аналоги найти можно – новгородские «пять концов», например.
Так вот – понятно, что есть какие-то вопросы, которые необходимо решать совместно: от ведения городского хозяйства до борьбы с «бесхозной» преступностью. На это есть Сенат Свободной территории Невада и Аризона и назначаемые им главы различных ведомств. При этом сенаторов всего двадцать четыре: по одному от каждого муниципалитета, кроме не имеющего постоянного населения Нью-Рино, плюс пять от сельских округов, населенных преимущественно типичными до утрированности реднеками. Но вот голосуют они не по принципу «один сенатор – один голос», а пропорционально вкладу каждого муниципалитета в общий бюджет Территории (так и говорят обычно: «the Territory»). Что забавно – реально, конечно, самыми богатыми «муниципалитетами» являются анклавы Шести Семей, но их вклад в общее дело, выраженный в денежной форме, ограничивается обязательным одним процентом. Согласно местным порядкам, если вы не способны обеспечить один процент доходов общего бюджета, то и до муниципалитета пока не доросли, будете считаться неинкорпорированной территорией и управляться напрямую Сенатом. Соответственно ништяки в виде своей полиции, судов и прочего вам тоже не положены.
Разумеется, на практике влияние Шести Семей отнюдь не ограничивается шестью процентами голосов, иначе как бы они зарабатывали деньги на строительных подрядах, например? Да и вообще поддерживали бы местные законы в режиме наибольшего благоприятствования для своей деятельности? Нет, в реальности от мафиозных сообществ тут зависит если и не все, то очень и очень многое. Но добиваются они этого не в лоб, повышая выплаты на общие нужды, а по-хитрому – работая напрямую с сенаторами от «таунов» и «каунти». Что, ясное дело, придает местной политике… э-э… живинку, скажем так. Время от времени – вплоть до стрельбы.
Понятно, что договориться удается не всегда. Поэтому, например, в городе (вернее, агломерации) с населением меньше полумиллиона действуют аж четыре системы канализации и два десятка электросетей. А наиболее частый вопрос, рассматриваемый Верховным судом Территории – отказ властей одного тауна выдать кого-то разыскиваемого властями другого.
Вообще-то я кое-что в административной логике соображаю. И книг много прочитал, и опыт кое-какой имеется. Но вот каким чудом эта система работает – мне лично не понятно от слова совсем. Казалось бы, шестеренки давно должно было заклинить, но гляди-ка: крупнейший город Новой Земли и растет с каждым годом. Особого бардака на улицах тоже не видно, хотя мусора кое-где явно побольше, чем в Порто-Франко или Кейптауне. Мистика.
За всеми этими размышлениями я и не заметил, как дошел до анклава Семьи Лопес. Громадное здание… нет, скорее, комплекс зданий занимает целый квартал на пересечении Авенида-Лопес и бульвара Лас-Вегас-Стрип. Время уже глубоко вечернее, самый наплыв желающих развлечься – на улице не протолкнуться. Как раз дневная жара спала, а вот сухость воздуха осталась, что приятно контрастирует с Кейптауном. Кругом сияют вывески, зазывалы в разных костюмах уговаривают посетить именно их заведение, отовсюду доносятся музыка, смех, крики и запах «травки». Атмосферненько, ничего не скажешь. Нет, мне нравится, на самом деле.
На Лас-Вегас-Стрип поворачиваю налево, на восток. Широченный бульвар, две проезжие части разделены прогулочной дорожкой с деревьями, скамейками и фонтанами. Анклав Семьи Лопес заканчивается, и вокруг становится чуть меньше сияния вывесок и гомона толпы, но ненадолго – справа уже горит кроваво-красным светом огромная неоновая надпись «Kremlin». Ага, это, значит, анклав Рашенз. Ничего так, внушительно выглядит. Этакий мрачновато-торжественный стиль, на мой взгляд, для казино подходит больше, чем присущая Лопесам кичливая аляповатость. Ну если казино высокого класса, конечно.
С десяток секунд размышляю, стоит ли заглянуть к соотечественникам на огонек, но в итоге иду дальше. Не хочется сегодня ничего хоть отдаленно связанного с работой, лучше просто погуляю по городу, атмосферу прочувствую.
Поганенькая, кстати, атмосфера (в буквальном понимании слова), если сравнивать с Кейптауном. Отвык я от такого количества выхлопных газов. Надеюсь, в жилых районах с этим вопросом получше дело обстоит, а иначе как-то не тянет меня здесь корни пускать. Впрочем, оно пока что и так не тянет. А вот что тянет, так это пожрать, желательно побольше. До кормежки в самолетах местные авиалинии пока что не доросли, а истребленный в аэропорту Форт-Линкольна гамбургер уже давным-давно переварился. Пора высматривать какую-нибудь едальню.
Пройдя еще метров двести, улавливаю в воздухе аппетитный запах жареного мяса и специй. Откуда это у нас такое… ага, вот. Вывеска с быком и ковбоем, под ней светящаяся надпись «Texas Grill». Вот, то что надо. Тоже маленькая круглая эмблема у входа, как и в гостинице, только там была черная с красным «», а тут бело-зеленая, с клевером.
Большой зал, оформленный под стиль «вестерн», почти полон, но маленький столик у стены все же нашелся. Симпатичная официантка, одетая в традиционный ковбойский прикид, принимает заказ: порция жареных ребрышек с овощным гарниром и пинта светлого нефильтрованного. А? Нет, спасибо, прекрасный бурбон «Lone Star», производимый в здешнем Техасе, мне не нужен. Да все у меня в порядке с аппетитом и без бурбона, спасибо. Блин, вот же приставучая… Ладно, один дринк, чисто попробовать. Платить сразу? М-дя… А еще говорят, что «бандитский город» – это чистый антураж. Меня вот платить сразу даже в Мандела-Сити не просили, между прочим.
Три экю – ребрышки и гарнир, два – пиво, и еще экю за пятьдесят грамм бурбона (интересная деталь, кстати: за ленточкой стандартный шот – это тридцать грамм, а тут пятьдесят). Дороговато, однако. Впрочем, понятно – место центровое, людей всегда полно, но и аренда влетает в копеечку наверняка. Добавляю еще экю на чай, после чего официантка уже почти искренне улыбается и бежит выполнять заказ.
Шумно тут. Я обычно этого не люблю, но сегодня – мне нравится. Настроение такое… будто освободился от тяжелой ноши и теперь идешь налегке. Депрессия, одолевавшая с того самого момента, как я узнал о необходимости продать бизнес и валить из Кейптауна, прошла, будто ее и не было. Жизнь прекрасна и удивительна, деньги «имеются в количестве», вокруг огромный Новый мир, так что нет поводов для грусти. Ага, вот и бурбон. Пиво я попросил с едой принести. Оно, конечно, не по науке – понижать градус, да еще и на голодный желудок, ну да хрен с ним.
А ну-ка… Мм… очень даже ничего. Гордость техасской ликеро-водочной промышленности ароматным обжигающим комком провалилась по пищеводу куда-то вниз, вызвав расходящиеся по всему телу волны тепла. Хорошо… Еще, что ли, взять? Не, подожду пока. Не стоит без еды, так и «поплыть» недолго, а мне и без этого хорошо.
Что за круглые эмблемы у входа? Символы Семьи, которая данное заведение крышует. В гостинице соответственно это Рашенз, а здесь – Шемрок. Одна из Шести Семей, изначально основанная ирландской мафией из Бостона, но, в отличие от тех же Витали или Луккезе, не особо заморачивающаяся на вопросах происхождения. Им достаточно того, что кандидат на вступление – белый.
Официантка притащила здоровенную порцию ребрышек с гарниром, пинту пива, с рискованной скоростью приземлила все это на стол и опять убежала. Не забыв, впрочем, поинтересоваться, повторить ли бурбон. Спасибо, не надо пока.
Умм, умм!.. Вкуснотища! Горячее мясо, щедро политое острым соусом, просто выше всяких похвал. Или это я голодный просто? Не, реально вкусно.
Так вот, раз уж речь зашла о Семьях… Как я уже говорил, основных Семей – шесть. Есть, конечно, и десятка три организаций помельче, но они на общие расклады не влияют и обычно состоят с Семьями в некоем подобии вассалитета.
Сильнейшая из Семей – Витали; по крайней мере, так мне говорили и Харрис, и Сэм. Впрочем, правильнее было бы сказать «богатейшая». Боевиков те же Лопесы, например, могут выставить больше, но вот финансово мощнее всех – сицилийцы. Покойный дон Луиджи весьма грамотно распределил приоритеты, плоды чего и вкушают теперь его преемники.
Лопесы, напротив, имеют кучу боевиков, зато в финансовом плане дела у них обстоят хуже, чем у остальных. Вызвано это постоянной борьбой различных групп внутри сообщества, что уже не раз приводило его на грань раскола. Целостность латинской мафии пока что удается сохранять, но на пользу бизнесу все эти внутренние разборки не идут, разумеется.
Вообще, интересно – из шести местных мафий четыре ведут свой род из США, при этом основаны теми или иными тамошними меньшинствами. В обычном значении, а не в том, о котором вы подумали.
Луккезе – итало-американцы, начинали как ветвь известной нью-йоркской мафиозной «семьи» Луккезе, но затем стали структурой, объединяющей всю итало-американскую мафию в Нью-Рино.
Шемрок – об этих уже говорил. Начинали как ирландская мафия, сейчас к ним идут более-менее все белые, не имеющие связей с Латинской Америкой, Италией и бывшим СССР.
Драгонс (Драконы) – объединяют азиатов. Изначально созданы перебравшимися на Новую Землю членами нью-йоркской китайско-вьетнамской банды «Летающие драконы». Постепенно название сократилось до просто «Драконов», а в банду стали принимать всех выходцев из Юго-Восточной и Восточной Азии, от тайцев до монголов. А вот японцев, что любопытно, не берут – у тех своя маленькая структура.
Ну и соотечественники, куда же без них. Несмотря на название, объединяют практически всех выходцев из бывшего Союза. Ну кроме мусульман, понятно – тех из Нью-Рино попросили давненько. Сэм говорил, что вроде как есть отдельные грузинская и армянская мафии, числящиеся чем-то типа сателлитов у Рашенз. То есть сотрудничество сотрудничеством, но табачок врозь, как и кадровые вопросы.
Как-то ребрышки быстро закончились. Вроде и порция большая была… Еще одну взять, что ли? Не, перебор получится. Поймав глазами взгляд официантки, подзываю ее и заказываю двойную порцию куриных крылышек в каком-то там «огненном соусе». Не издохну я от него, интересно? Ладно, посмотрим. Да, девушка, и бурбон повторите. А давайте двойной сразу, пожалуй. Четыре экю? Что ж вы все у меня вперед-то деньги просите? Лицо нечестное, что ли? «Правила заведения»? Ну-ну. Ладно, вот пятерка. Сдачи не надо.

Свободная территория Невада и Аризона,  
Нью-Рино, Фримонт, Аракчеев-стрит  
– Обратите внимание – окна главной спальни выходят не на дорогу, а во внутренний двор. Очень удобно – всегда тихо, никакого уличного шума.
Ну, учитывая, что во внутреннем дворе помимо нескольких деревьев и полудюжины лавочек еще и детская площадка – насчет «никакого шума» утверждение спорное, конечно. Но все-таки по ночам дети обычно не играют, а вот машины ездят в любое время суток, так что это плюс, однозначно.
– …очень удачное. Всего в трех кварталах на север – фермерский рынок. Три квартала на юг – и вы на бульваре Александра Второго. Там много магазинов, кафе, клубов и ресторанов. Десять минут пешком на запад – и вы в Литл-Токио, популярное место для отдыха. И кстати, обратите внимание…
В общем-то ничего так квартирка. Две спальни, гостиная, кухня. Для меня одного великовата, конечно, но я же все время один быть не планирую…
– …сквозного проезда по улице нет, так что место вообще очень тихое и при этом в шаговой доступности от всех…
Дом тоже неплохой. Кирпич, три этажа, две дюжины квартир. Свой огороженный двор с садом и детской площадкой, парковка. Территория убирается и охраняется, расположение действительно очень удобное. Цена вот только, имхо, несколько великовата – две с половиной сотни экю в месяц. Небедный народ живет, однако. С другой стороны – хоть соседи приличные будут. Надеюсь, хе-хе. Аппер-мидл-класс – он тоже всякий бывает.
– …подключен сразу к четырем электросетям, так что вы можете не опасаться перебоев…
Это хорошо, между прочим. За проведенную в Нью-Рино неделю я уже заметил, что с электричеством тут не все хорошо. И не всегда, хе-хе. Ну понятно – болезни роста. Население увеличивается с каждым годом, строительный бум как начался лет пятнадцать назад, так и не заканчивается, а вот инфраструктура за всем этим как-то не слишком поспевает. И раздробленность единого города на двадцать самостоятельных частей тоже не сильно способствует комплексному развитию. Бизнес же предпочитает вкладываться в то, что приносит быстрые и большие деньги – сфера развлечений (в широком толковании оных) и строительство жилья.
– Хорошо, убедили. Какой там минимальный платеж – три месяца?
Дородная администраторша согласно колыхнула подбородками:
– Совершенно верно. Плюс страховой депозит за один месяц, возвращается при выезде. Вода и электричество – по счетчику, газ – по количеству баллонов. Питьевую воду некоторые прямо из крана берут и кипятят, но я бы рекомендовала привозную, в бутылях.
Ну вот. «Новый, чистый мир», называется.
– Что, окрестные водоемы уже «того»?
Лидия Григорьевна печально вздохнула, напомнив при этом грустного кита. Или как минимум бегемотика.
– Да, к сожалению. Никто же не следит за этим, все делают что хотят…
– Ясно. Тогда воду мне привозную, пожалуйста.
– Конечно. Когда хотите заселяться?
– Да хоть сейчас. Вещи из гостиницы привезу, и всё.
– Замечательно.
Администраторша яростно заколыхала подбородками, демонстрируя, насколько «замечательно».
– …ко мне в офис, сейчас быстро все оформим, и можете заезжать.
Следуя в кильватере Лидии Григорьевны (она, конечно, уточнила, что «можно просто Лида», но… м-дя)? еще раз быстро обдумываю, не горячусь ли со съемом жилья вообще и во Фримонте в частности.
Рынок игорки я за неделю более-менее оценил. Работать вполне можно. Да, конкуренция высокая, но и потенциальные клиенты по улицам стадами ходят, как лемминги… или у леммингов стаи, а не стада? Не важно, в общем: мысль-то понятна. Ясно, что такой прибыльности, как в Кейптауне, не будет, но уж на кусок хлеба с маслом и икоркой поверху точно хватит. Город активно развивается, туризм тоже, место всем найдется. Вопрос в том, согласны ли с этой мыслью те, кто в данной сфере здесь уже работает. И тут переходим ко второй части размышлений – насколько целесообразно снимать жилье именно в этом районе.
Фримонт – преимущественно русский таун. Блин, и сам уже это дурацкое словечко употреблять начал. Так вот, из шестидесяти тысяч местных более сорока – русские. Соответственно влияние Рашенз здесь очень сильно. Не то чтоб они вообще все под себя подмяли, нет – я видел знаки и других группировок, да и фримонтская полиция с Рашенз в сложных отношениях (не в смысле «плохих», а в смысле «где-то сотрудничает, где-то борется, где-то прогибается»), но все-таки… То есть если открывать зал во Фримонте – разумно идти под их крышу. Опять-таки это не обязательно, не все русские идут под Рашенз, но большинство. Но я вот пока что склоняюсь к мысли где-то в центре открыться, поближе к основным толпам туристов. Понятно, что буду думать еще, но пока – так. И тогда уже, пожалуй, разумнее было бы пойти под Шемрок. Но вот не возникнет ли в таком случае проблем? Сам русский, живу в русском районе, а сотрудничаю с «ирландцами». С которыми, между прочим, у местной русской братвы не все гладко. Войны нет, как и особой вражды, но и дружбы тоже. Здесь вообще хитрая система союзов и неурядиц, но об этом как-нибудь потом: сейчас о другом нужно думать. Хм…
Почему не горю желанием пойти под крышу Рашенз? Ну… как уже говорил, блатных я не люблю. И соответственно не доверяю, от слова совсем. У меня в Нью-Рино ни знакомых, ни связей. При этом есть куча денег на счете и намерение влезть в высококонкурентный бизнес. Как бы чего не вышло… Не тянет меня как-то стать владельцем небольшого земельного участка полтора на два метра. Разумеется, Шемрок в этом плане ничем не лучше, кроме одного, зато важного момента – там есть хорошие связи у Харриса. Том – человек очень серьезный во всех смыслах и просто так языком молоть не будет. Думаю, его рекомендация – это достаточно солидная гарантия, что меня не попробуют просто выжать досуха и закопать где-нибудь в саванне. А, ну да, тут же закапывать не принято – просто падальщикам оставят. Так что тут надо крепко подумать…
Договор я таки в итоге подписал, заплатил тысячу экю и переехал в тот же день. Все-таки соскучился по русскому языку вокруг, нашей кухне, да и вообще… ностальгия, одним словом. Три месяца поживу, а дальше видно будет.

Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, бульвар Александра Второго  
Лепота! Хе-хе. Русская речь кругом, русские лица, русские вывески… ну в основном дублируются на английском, конечно, но все равно. О, «Пельменная»! Зайду утолю голод и ностальгию.
Расположившись за массивным, основательным деревянным столиком на открытой веранде, изучаю меню. М-да, вот так, пожалуй. Глазами сигнализирую курносо-веснушчатой официантке, что определился с выбором.
– Мне, пожалуйста, порцию «Домашних» и порцию «Рыбных». И соус вот этот, который сметано-укропно-чесночный. И пиво, светлое нефильтрованное, маленькую.
– Не желаете попробовать наш фирменный полугар? Как аперитив к пельменям прекрасно подходит.
Блин, да что ж меня все споить-то пытаются? Э-хе-хех…
– Ну… давайте сто грамм.
Кстати, по идее крепкие напитки – это не аперитив, а дижестив… Ладно, не будем запутывать девушку. Она молодая и симпатичная, за это некоторая бестолковость прощается. В «Техасском гриле» вон тоже бурбон в качестве аперитива подают. Здесь хоть деньги вперед не просят, уже хорошо.
– Сию минуту, сударь!
Как-то у нее это несколько натянуто прозвучало. Видимо, хозяин ресторана пытается создать некий дореволюционный колорит в соответствии со своими представлениями о таковом, вот и напрягает персонал, а те стесняются. Ну ладно, их проблемы.
В ожидании полугара изучаю открывающийся с веранды вид. Благо он вполне себе приятственный… тьфу, черт, сам уже не пойми как выражаться начал. Но вид и правда ничего, симпатичный. Широкий, засаженный деревьями бульвар с мощенными разноцветной плиткой тротуарами, множеством магазинов и ресторанчиков, неспешно прогуливающаяся либо, наоборот, с деловым видом шныряющая туда-сюда публика… Хорошо. Чувствуешь себя как дома.
– Сударь, ваш полугар.
– Спасибо.
Ага, полугар, оказывается, еще и с халявной закусью идет. Три крошечных бутербродика на шпажках – черный хлеб, маслина, лук и какой-то местный эквивалент селедки. А? Нет, я в курсе, что «крошечный бутербродик на шпажке» называется канапе, но как-то вот у меня селедка, лук и черный хлеб с этим словом не ассоциируются. Ну-ка, попробуем, что за полугар такой…
Отлив треть содержимого маленького графинчика в рюмку, сначала принюхиваюсь. Аппетитно пахнет, хлебом. Теперь попробуем… Хорошо! Скорее на виски похоже, чем на водку. И бутербродиком заесть. Красота! Как говорится, жить хорошо, а хорошо жить – еще лучше. Можно продолжить рассматривать прогуливающуюся публику.
Конечно, русские здесь далеко не все. Две трети, может, чуть больше. Изначально, как мне рассказала милейшая Лидия Григорьевна, Фримонт был слабо застроенной, полусельской северной окраиной Большого Нью-Рино, населенной частично реднеками, частично всяким прочим небогатым народом без четко выраженной национальной специфики. Но затем естественная политико-административная логика одного большого анклава к югу отсюда завела слишком далеко влево, и на север потянулся народ, в деле строительства социализма жаждущий принимать участие не так чтоб уж очень. Земля во Фримонте была дешевой, сразу несколько «денежных мешков» из вновь прибывших вложились в застройку, на огонек потянулись и остальные (в том числе и только что прибывшие из-за ленточки), и вот результат – более сорока тысяч русских живут во Фримонте. Который, между прочим, принадлежит к числу трех крупнейших муниципалитетов Большого Нью-Рино. В общей сложности Чайнатаун, Фримонт и Баррьо-Бронсе дают процентов шестьдесят общего населения агломерации.
Сейчас бывшая пустая и бедная окраина превратилась в процветающий район, пусть и не настолько богатый, как два других русских тауна – Поляна и Литл-Гроув, но уж точно не бедствующий. Помимо русских много греков, сербов, арабов-христиан, а также, к моему немалому удивлению, немцев и тибетцев (?!). Если насчет немцев еще что-то придумать можно, то вот что привлекло в русский район пару тысяч обитателей Гималаев – тайна сия велика есть. Как и вообще, откуда они тут взялись. Тем не менее пожалуйста: на той стороне бульвара – ресторан «Лхаса». Надо будет зайти как-нибудь, кстати. До тибетской кухни я как-то за ленточкой добраться так и не успел.
А вот армяне, грузины и русскоязычные евреи живут почему-то в другом тауне, на востоке Большого Нью-Рино. Лебердон называется.
– Сударь, ваши пельмени и пиво!
Блин, что-то я задумался, еще треть полугара не выпита и один бутербродик не съеден. Ну да это дело поправимое.
Фуф! Хорошо…
А вот порции маловаты, всего по шесть штук. Довольно крупных, но не манты и не хинкали все же. Хорошо, что две взял. Впрочем, зато дешевые – всего один экю за каждую.
Минут через пятнадцать, слегка осоловевший от еды и выпивки, выбираюсь из-за стола. Посидел бы еще, но надо идти. Я же не просто так гуляю, а с умыслом… не, с замыслом… блин, тоже нехорошо звучит. Цель у меня есть, короче, во. Хочу зайти в расположенный дальше по бульвару игровой зал «Пять тузов», посмотреть, как у них там в обеденное время с посещаемостью и ставками. Гулять по городу и кушать всякое разное – это хорошо, конечно, но о деле думать тоже надо. Иначе в один прекрасный день нечего будет кушать и некуда возвращаться с прогулки.
Так, а мне на другую сторону, кстати. Вон и переход, чуть дальше. Посмотрел налево, перешел через дорогу на пешеходную дорожку в центре бульвара, пересек дорожку, посмотрел направо…
…и увидел отъезжающий от тротуара и поворачивающий направо «Судзуки Самурай» со знакомой травянистой раскраской, и промелькнувшие рыжие волосы водителя. Водительницы, вернее. Вот так встреча! Это же Ичасо! А к тротуару она до этого прижималась, потому что высадила кого-то. А вон и этот «кто-то» идет. Худощавый мужик, судя по походке – молодой. Хм… а пройдусь-ка я за ним. «Пять тузов» от меня никуда не убегут, а вот что товарищи троцкисты делают в средоточии всех пороков проклятого капитализма – любопытно. Опять же, может, случай представится снова к Ичасо подкатить. А то у меня с прошлого раза незакрытый гештальт остался, хе-хе.
Мужик впереди бодро прошел метров тридцать до входа в… э-э… ага, «Конференц-центр и концертно-выставочный зал», после чего уверенно вошел внутрь. При этом он повернулся ко мне боком, и в этот момент я его вспомнил. Это тот самый патлатый парнишка с русским акцентом, стоявший в дверях на лекции МОРФ в Порто-Франко. Интересно… И что ему в этом выставочном зале надо? И что там вообще выставляется сейчас?
Ответ на второй вопрос я получаю через несколько секунд, дойдя до входа. Над ним растянут на стене большой белый плакат, извещающий всех любопытных, что сегодня, в тринадцать ноль-ноль (ага, пять минут осталось) пройдет учредительная конференция паевого товарищества «Колонизационное общество «Русский Юг». Ага, очередные разводилы, насколько я понимаю, решили слегка пощипать кошельки доверчивых соотечественников. Ну дело житейское, но вот что товарищам троцкистам на этом сборище нужно? Вход, кстати, платный – один экю. Символически, конечно, но все же. Зайти, что ли? Чисто из любопытства. Или ну их на фиг, лень что-то после обильного обеда еще на каком-то идиотском собрании сидеть. Хм…
Ладно, зайду. В конце концов, если совсем неинтересно будет – всегда можно встать и уйти.